КИЕВСКАЯ РУСЬ

Киевская Русьserg11.jpg"

Хазарский каганатkiev101.jpg"

Русский каганатkiev102.jpg

Варяго-русская империя kiev103.jpg

Призвание варягов kiev100.jpg

Ростовские русы kiev104.jpg

Начало Киевской Руси kiev106.jpg

Полюдье kiev110.jpg

Печенегиkiev107.jpg

Разгром Хазарии kiev108.jpg

Походы Святослава kiev109.jpg

Крещение Руси kiev111.jpg

Восстание волхвов kiev105.jpg

Половцы kiev112.jpg

Распад Киевской Руси kiev113.jpg


ПОЛОВЦЫ

Первое появление половцев «Повесть временных лет» отмечает в 1055 году. Появились они под Переяславлем, где княжил в ту пору третий по старшинству сын Ярослава - Всеволод. Судя по всему, это была разведка, поскольку после мирных переговоров половцы ушли. Ушли, чтобы вернуться в 1161 году. Случилось это в феврале месяце. Всеволод вышел им навстречу с дружиной, но был разбит в стычке и вынужден был укрыться за стенами города. Город половцы штурмовать не стали – разорив окрестные земли, они повернули коней. Возглавлял половцев князь по имени то ли Искал, то ли Сокал.

Многие историки (Д.А. Расовский, М.И. Артамонов, Л.Н. Гумилев и др.), исходя из того, что самоназвание половцев означало «светлые», «желтые», предполагали, что половцы-кипчаки были светловолосым народом. Однако есть на этот счет и другое мнение. Автор книги «Русь и степь» Князький полагает, что самоназвание половцев может быть связано с тюркскими географическими представлениями, согласно которым термин «желтый» мог означать «центральный», «срединный».

«Действительно, на своей прародине половцы проживали в самом центре кочевого мира Евразии. К западу от них кочевали карлуки, торки, печенеги, к востоку – киргизы, монгольские племена.»

По мнению историка половцы накатывали на южно-русские степи двумя волнами. Это объясняется тем, что половцы, по мнению Князького, делились на два племени – саров и кунов. Именно сары, пришедшие первыми, образовали Белую (Светлую) Куманию, восточной границей которой стал Днепр. Ибо сары на языке тюрков означает бледный, светлый. Куны, шедшие вслед за cарами, расселились по Дону, Кубани и Предкавказью, образовав Черную то есть Великую Куманию. В принадлежности саров и кунов, равно как и печенегов к тюркам у Князького сомнений нет.

Зато они есть у другого историка – Васильевой, которая полагает, что родиной половцев является не Средняя Азия, а Южная Сибирь. Половцы, по ее мнению, это прямые потомки сибирских скифов, которых китайцы называли «динлинами». Половцы, как и их предки динлины были светловолосыми европеоидами, представителями нордической подрасы, мало чем отличающиеся в смысле внешности от современных русских.

Я склонен верить больше Васильевой и вот по какой причине. Когда в третьем веке в Причерноморье пришли готы, то они были абсолютно уверены, что обрели наконец свою прародину Великую Свитьод. Страну Света, если перевести это название на русский. Впрочем, готский язык настолько был похож на славянские, что многие его слова в переводе не нуждаются. К слову, на санскрите «светлый», «блистающий» звучит как «шьвета». Тоже почти рядом. В этот же ряд мы можем поставить и выражение «Святая Русь», то есть изначально «Светлая Русь» и даже «Россия», то есть «Русь Сияющая». Что касается слово «сар», то оно, скорее всего, восходит к праязыку всех индоевропейцев. Судите сами, по Иордану, русаланов, нанесших роковой удар вождю готов Германареху, звали Сар и Мамий. А русаланы известны в Причерноморье еще задолго до готов.(Читайте статью «Русалания» , размещенную на этом сайте). Слово «сар» знают и в Европе, я имею в виду многочисленных сиров и сэров там бытовавших, а кое-где бытующих до сих пор. Известно имя Сар и среди русских. Я уже не говорю о слове «царь», которое восходит вовсе не к Цезарю, как многие думают ( по латыни имя этого римлянина звучит как Кейсар, а вовсе не Цезарь), а к наименованию аланских, русаланских, язских жрецов, которых как раз и именовали Сарами, сиречь Светлыми и Великими. Азами или язами называли коренных жителей Приазовья, Подонья и Кубани, живших здесь с незапамятных времен. Таким образом представление о Приазовье и Причерноморье как о Светлой земле существовало задолго до прихода половцев. Равным образом нет необходимости выводить название «сар» из тюркских языков, поскольку это слово с тем же приблизительно значением известно в этом регионе с незапамятных времен. А теперь о Кумании. Слово "комонь" по древнерусски означает "конь", следовательно куманы или точнее комони - это конники. Таким образом Кумания-Комония - это страна всадников. Что касается кунов, то скорее всего это название происходит от кона. Кон - это основа всего. Коном назывался свод божественных правил, хранителем которых был кон аз, то есть князь. Установления, идущие не от бога, а от человека естественно назывались законом. То есть за коном. Таким образом саркон, это человек светлых, заповедованных богами правил. Естественно речь идет о языческих богах. И половецкий город Шурокань, расположенный на Дону и довольно часто упоминаемый нашими летописцами, это, скорее всего, религиозный центр русов, подобный Арконе, а звучало его название, намеренно искаженное монахами, как Саркон, то есть Светлый кон, Великий кон. Грод хранящий божественные светоносные правила.

Именно поэтому я скорее склонен согласиться с Васильевой, которая пишет по этому поводу следующее:

«Ясно, что сибирские половцы были такими же «скифами», аланами, как и жители Подонья - Приазовья, на чьи земли они пришли. Образование половецких княжеств в южнорусских степях 12-го столетия следует рассматривать как результат миграции славяно-арийского населения Сибири под давлением тюрков на запад, на земли родственных волго-донских ясов-аланов. Никакого «вытеснения» одного народа другим не было.» («Русская Хазария»)

Если следовать логике некоторых наших историков, то земли Причерноморья, Приазовья и Подонья вообще не были заселены. Дикое поле одним словом, где правят бал кочевники. Пришли печенеги и стали полными хозяевами южно-русских степей. Пришли половцы, истребили печенегов, и вот они уже кочуют по всему Причерноморью, Приазовью, Дону. Но возникает вопрос – а сколько их вообще пришло, половцев? Сто тысяч? Двести тысяч? Миллион? Ведь чтобы контролировать такую обширную территорию и миллиона мало будет. А ведь это отнюдь не пустыня. Это плодороднейшие земли, за которые веками шли кровопролитные войны. И откуда здесь взялись города, о которых пишет в частности «Повесть временных лет»? О половецких городах речь еще впереди, а пока вернемся к Киевской Руси.

Постоянные стычки русских и половцев завершились тем, что в сентябре 1068 г. половцы двинулись в большой поход на Русскую землю. Трое Ярославичей: Изяслав, Святослав и Всеволод – встретили кочевников на реке Альте. Кавалерийский бой оказался для русских неудачным. Ярославичи потерпели поражение. Изяслав бежал в Киев, где киевляне потребовали у него оружие и коней, чтобы вновь сразиться с половцами. Но князь не решился дать народу оружие. Киев возмутился, и великий князь, забрав сына Мстислава, бежал в Польшу. Восстание в Киеве я подробно описываю в статье «Князь Изяслав» , а потому не стану здесь повторяться. Отмечу лишь, что набегу половцев и восстанию киевлян предшествовали очень интересные события. После смерти Ярослава обделенными себя почувствовали сразу несколько князей и в первую очередь Всеслав Брячиславич Полоцкий и сын старшего сына Ярослава - Владимира, умершего раньше отца. Ростислав Владимирович, будучи человеком решительным, собрал дружину из новгородцев и захватил Тьмутараканское княжество. Где и был отравлен византийцами, испугавшимися опасного соседа. По мнению Вернадского, Ростислав Владимирович действовал в сговоре с Всеславом Полоцким. Не зная о гибели своего союзника Всеслав сначала осадил Псков, потом захватил Новгород. В конечном итоге он был разбит братьями Ярославичами, а впоследствии предательски схвачен вместе с сыновьями во время переговоров и брошен в киевскую темницу. Репутация у князя Полоцкого была сомнительной с точки зрения христианского благочестия, а если говорить совсем уж откровенно, то он был ревностным сторонником славянских богов, а по непроверенным слухам даже оборотнем и совсем недаром носил прозвище Чародей.(Читайте статью «Князь Всеслав Полоцкий») Так вот именно Всеслава Чародея христолюбивые киевляне посадили на великий стол после бегства князя Изяслава. Но уже через семь месяцев, после возвращения Изяслава с польским войском, Всеслав, к слову, не отличавшийся робостью сердца, вынужден был бежать из Киева. Эта странная история наводит меня на мысль, что половцы пришли на Русь как союзники Всеслава. И привели их соратники отравленного князя Ростислава Владимировича. Именно поэтому киевляне, не получив от Изяслава оружие, бросились выручать из темницы Всеслава, которой мог договориться с половцами. Если верить «Повести временных лет», то половцев разбил черниговский князь Святослав Ярославич, имея под рукой всего три тысячи русских ратников против двенадцати тысяч половецких. Все может быть конечно, хотя сомнения все-таки остаются, учитывая то, с каким блеском братья Ярославичи проиграли начало компании, имея под рукой силы превосходившие половецкие. Скорее всего, половцы, исполнив договоренности и ограбив киевские предместья, ушли сами, не желая далее испытывать судьбу. Как я уже писал выше, половцы накатывали на южнорусские степи волнами и, видимо, в 1068 году силы их были невелики. Причем на Русь они пришли не с Дона, а с Кубани, ведомые соратниками покойного Ростислава.

В следующий раз половцы появляются на Руси только через десять лет в 1078 году. Привел их Олег Святославич, внук Ярослава отпрыск его второго по старшинству сына, у которого были свои счеты с дядьками Изяславом и Всеволодом. Привел он их опять из Тьмутаракани, где в это время княжил его брат Роман. Спор шел о Чернигове, который по завещанию Ярослава, достался отцу Олега князю Святославу. Подробности спора буйного племянника с дядьями вы найдете в статье «Князь Олег Святославич», а здесь меня больше интересуют его союзники половцы. Кого, собственно, на Руси в это время называют половцами? Пришельцев с востока или все население Дона и Приазовья, включая язов и касогов? Создается впечатление, что во времена Ярославичей и их потомков все происходит именно так. Видимо, Васильева права и между половцами, выходцами из Сибири, и коренным населением южнорусских степей разница изначально была не столь уж велика, а постепенно она вообще стирается. А потому и ясы, и сары, и куны известны в наших летописях под одним названием – половцы. В 1078 году Олег Святославич терпит поражение, однако в битве с его ратью гибнет великий князь Изяслав. А на его место садиться третий по старшинству сын Ярослава Всеволод, отец Владимира Монамаха, известный кроме всего прочего как яростный сторонник сближения с Византией. Однако через год разбитый в пух и прах Олег вновь появляется у стен Чернигова, в этот раз вместе с братом Романом и в сопровождение все тех же «поганых». Погаными летописцы-монахи называли язычников. А потому далеко не факт, что половцы, о которых идет речь, это пришельцы из Южной Сибири, а не все те же ясы и касоги, которых приводил на Русь во время войны с Ярославом его брат Мстислав Тьмутараканский. Всеволоду удается договориться с «погаными», в результате чего они на обратном пути убивают Романа, а Олега берут под арест и переправляют в Византию. Причем в случае с Олегом речь идет уже о хазарах-иудеях. А в Тьмутаракани утверждается воевода великого князя Всеволода Ратибор.

Кстати, никаких следов собственно половцев, то есть саров и кунов, на территории Тамани не обнаружено, судя по всему, их там никогда и не было. И договаривался Всеволод не с половцами, а именно с хазарами-иудеями и тьмутараканскими христианами. Кстати, архиепископ Тьмутараньский во времена князя Владимира был главой русской церкви. (Читайте об этом в статье «Восстание волхвов»)
Есть и еще одна странность. Отнюдь не только князь Олег прибегал к помощи половцев во внутренних конфликтах. Сын Всеволода Владимир Мономах упоминает в своем наставлении сыновьям о неких половцах-читеевичах. Вот эти строки:

«На ту осень ходили с черниговцами и с половцами - читеевичами к Минску, захватили город и не оставили в нем ни челядина, ни скотины.» («Повесть временных лет»)

Причем было это еще в 1067 году во время войны Ярославичей с Всеславом Полоцким. Причем этих самых половцев-читеевичей Мономах использует не только против Всеслава Чародея, но и против Олега Святославича. При этом того же Олега и летописцы и двоюродные братья князья все время упрекают за связи с «погаными» и даже собираются судить его за это. Ситуация складывается странная. Тем более, что Олег в ответ ни разу не ставит Владимиру в укор его связи с половцами. Он молчит даже тогда, когда читеевичи ударом с тыла решают исход битвы между ним и сыном Владимира Мстиславом. Выходит, было два вида половцев: одни – читеевичи, с которыми дружить не возбранялось, и другие – поганые, дружба с которыми была чревата неприятности, в том числе и отлучением от церкви. Все становится на свои места, если предположить, что читиевичи - христиане. Но в этом случае они никак не могут быть пришлыми, а значит речь идет все о тех же ясах-язах-языгах, населявших Подонье еще во времена сначала Хазарского, потом Русского каганатов, а потом входивших в Варяго-русскую империю на правах федеральной земли. Говорили они на одном с киевлянами языке, а потому в дохристианские времена не считались чужими. Собственно, именно они изначально и были русами, потомками русаланов. И именно они в результате гражданской войны откололись от Хазарии и образовали Русский каганат. (Читайте статьи «Хазарский каганат» и «Русский каганат» ) Столицей Русского каганата была Москва, расположенная однако в другом месте, чем нынешняя, но ее название сохранилось на дошедших до нас монетах, отчеканенных в Русском каганате. Свое доминирующе значение каганат утратил во время нашествия венгров, чем не замедлил воспользоваться Вещий Олег, объявивший метрополией город Киев. И Полянская земля, прежде входившая в состав каганата вместе с Северской землей (Чернигов) стала называться Киевской Русью. Видимо, разоренным войной русам какое-то время было не до споров с киевлянами за первородство. Часть из них отступила на север, другая часть осталась на Дону, восстанавливать разрушенные венграми крепости и города.

Собственно, именно эти города и упоминаются в русских летописях, причем в весьма значительных количествах. Видимо, часть русов приняла христианство, но большинство жителей Подонья и Приазовья так и оставались язычниками. То есть погаными. Вторжение саров и кунов вряд ли прошло безболезненно для южно-русских степей, но поскольку крупных столкновений на Дону между пришельцами и старожилами не происходило, во всяком случае в наших летописях они не отмечены, то видимо русы достаточно быстро нашли общий язык с сарами и кунами, по недоразумению называемые летописцами сарацинами. Впрочем, я не уверен, что дело здесь только в недоразумении. Но об этом позже, а пока поговорим о половецких городах.

««Третий сын Мономахов, Ярополк, воевал в окрестностях Дона; взял три города в области Половецкой: Балин, Чешлюев, Сугров; пленил множество Ясов, там обитавших, и в числе их прекрасную девицу, на коей он женился.» ( Карамзин. «История государства Российского»)

Произошло это в 1116 году. Как видите воюет Ярополк, кстати в будущем великий князь, в области Половецкой, но в плен берет не половцев, а ясов, «там обитавших». И жениться на прекрасной девице. Если кто-то полагает, что князь мог взять в жены простолюдинку-полонянку, тот жестоко ошибается. Девица могла быть язычницей, но не иначе как княжеской крови. Из чего можно сделать вывод, что в начале двенадцатого века на Дону существовали ясские, сиречь русские княжества, населенные отнюдь не сарами и кунами.

Вот что пишет по поводу ясов Васильева:

«Известно, что в 1116г. будущий киевский князь Ярополк Владимирович взял себе жену-аланку («ясыню») из района Северского Донца; на ясской княжне был женат и знаменитый Андрей Боголюбский. В конце 12в. известны три сестры «ясыни», с которыми вступили в брак суздальский князь Всеволод Большое Гнездо, новгородский князь Ярослав Владимирович и черниговский князь Мстислав Святославич (то есть вся северная Россия оказалась охвачена династическими связями с южным Приазовьем).
Политическую самостоятельность приазовских ясских княжеств и их династические связи с русским севером, разумеется, принято изо всех сил отрицать (еще бы, ведь один этот факт отрицает начисто русофобскую версию «разрыва» преемственности России с Великой Скифией). Во многих сочинениях современных историков и в генеалогиях русские княгини-«ясыни» названы... осетинками!
Такая подмена современным этнонимом термина «ясы», означавшему в средневековой Руси сарматов-аланов, а вовсе не осетин, совершенно недопустима. Историку, сочиняющему на тему о России 12-го века, следовало бы призадуматься, зачем северорусской элите нужны были столь тесные отношения с одним из отдаленных кавказских народов. Неужели не понятно, что кровные связи северорусские князья поддерживали не с горцами Кавказа, а с народом, населявшим более важный регион Приазовских степей!
Кстати, ни малейшего намека на «иноязычие» ясов по отношению к жителям русского севера в летописях нет. По всему видно, что термин «ясы» представлял собой просто региональное обозначение приазовских русов, такое же, как более поздний термин «казаки».
(«Русская Хазария»)

Стоит ли после этого удивляться свидетельству арабского автора 12 века ал-Идриси, который дал такое описание бассейнам Дона и Северского Донца:

«Долины этих рек обитаемы народом, называемым нивария, который владеет шестью крепостями, настолько хорошо укрепленными, что жители Ниварии во время своих отступлений становятся недоступны врагу: они необычайно воинственны и привыкли никогда не расставаться с оружием»

Название страны «Нивария», употребленное Идриси, и связанный с ним этноним «навары» встречается в источниках начиная с 3-4вв. н.э. применительно к населению Северного Причерноморья. Смысл этого названия раскрывается довольно просто: оно образовано от того же древнеарийского корня, что и латинское слово «навигация» и др. «Навары» - это «моряки», жители азово-черноморского побережья; нет сомнения, что этим «функциональным» именем древние источники называли все тех же «скифов», «аланов», «русов», чей флот в 9-10-м столетии угрожал Константинополю.
Шесть крепостей на Дону, согласно ал-Идриси, называются: Лука, Астаркуза, Баруна, Бусара, Сарада, Абкада.
По мнению Васильевой, крепость Баруна арабского источника есть современный Воронеж, который был в раннем средневековье (как показали археологические раскопки) значительным городом, центром русского (ясского) княжества. Существование русского города Воронежа в раннем средневековье также принято отрицать, вопреки данным археологии, и все по той же причине: ведь в состав Киевской Руси он явно не входил, а обнаруженная в нем культура была оставлена, несомненно, ясами-аланами...

В подтверждение своей теории Васильева приводит следующую цитату из "Истории о великом князе Московском", написанной недругом Иоанна Грозного А.М.Курбским:

"Тогда, говорю, царь всюду прославляем был, и земля Русская доброю славою цвела, и города претвердые германские сокрушались, и пределы христианские расширялись, и на Диком поле некогда Батыем безбожным разоренные города снова возрождались»

Выходит, что еще в 16-м столетии все знали, что прежде - до татарского нашествия - "Дикое поле", то есть волго-донские степи, принадлежали Руси; мало того, что там стояли русские города, уничтоженные татарами. Об этих самых русских городах в бассейне Дона и Кубани писали арабские авторы раннего средневековья. Об этих самых городах жалел церковный деятель 14в., отправляясь в Царьград донским путем, и созерцая по берегам «Русской реки» их развалины. Эти города и были восстановлены при Иване Грозном, возродившем Скифскую Империю...» («Русская Хазария»)

Кстати о Варуне упоминает и князь Владимир Мономах в своем наставлении сыновьям:

«И потом на Святославль гнались за половцами, и затем на Торческ город, и потом на Юрьев за половцами. И снова на той же стороне, у Красна, половцев победили, и потом с Ростиславом же у Варина вежи взяли.» («Повесть временных лет»)

Следующее столкновение с половцами случилось после смерти князя Всеволода. Но в данном случае вина целиком лежит на преемнике великого князя, его племяннике Святополке Изяславиче. Половцы, узнав о смерти Всеволода Ярославича, прислали в Киев послов договариваться о мире. А князь Святополк не нашел ничего лучше, как бросить их в подземелье. И хотя потом, по требованию киевский бояр, он их все же выпустил, половцы оскорбления не простили. Соединенные дружины русских князей были разбиты на реке Стугне и опять по вине Святополка, не отличавшегося ни большим умом, ни полководческим даром (Читайте статью «Князь Святополк Изяславич» ) Половцы осадили Торческ и, после еще одной неудачной попытки Святополка сразиться с врагом, город все-таки взяли, уведя с собой большой полон.
Дабы помириться с половцами Святополк взял в жены дочь половецкого хана Тугоркана. Но, увы, неприятности великого князя на этом не закончились.
Князь Олег Святославич, проданный тьмутараканскими хазарами византийцам, обрел свободу и вернулся в город, который стал для него родным. Судя по всему, Олег Святославич не принадлежал к числу всепрощенцев. Свое правление в Тьмутаракани он начал с того, что истребил едва ли не всех хазар, и уже потом нацелился на отцовское наследство, город Чернигов. Благо его оппоненты, потерпевшие поражение от половцев не смогли оказать ему серьезного сопротивления. Владимир Мономах вернул город двоюродному брату практически без сопротивления, что, впрочем, не спасло окрестности Чернигова от очередного разорения. Конечно, можно в очередной раз упрекнуть половцев в коварстве, но в данном случае нет никаких оснований полагать, что Черниговские предместья разоряли воины тестя Святополка Изяславича хана Тугоркана. Как я уже писал выше наши летописцы само понятие «половцы» трактовали очень широко. И, скорее всего, в этот раз к Чернигову пришли все те же ясы и касоги, сохранившие, видимо, память о некогда единой Варяго-русской империи времен Святослава, а потому и не считавшие, что распри князей Рюриковой крови их не касаются вовсе. Другое дело, что Олегово воинство состояло в большинстве своем из язычников, которых летописцы-монахи не считали своими и иначе как «погаными» не называли. Наши историки, бог весть почему, считают Приазовье и Придонье чужой землей, за исключением Тьмутаракани. При этом им почему-то лень взглянуть на карту и убедиться собственными глазами, что Киев не мог бы контролировать Тьмутаракань, находясь в постоянной конфронтации с населением Дона, Приазовья и Причерноморья. Не была Тьмутаракань анклавом, она была частью Варяго-русской империи, простиравшейся на востоке до Волги, а на юге до предгорий Кавказа. А причиной распада этой могучей империи явилось как раз крещение Руси, ставшее яблоком раздора для народов и племен некогда объединенных в рамках ведической традиции.

И еще одно замечание: Владимир Мономах, полувизантиец по крови, ходил походами не только на язычников половцев, но и на язычников вятичей. Тех самых вятичей, что стали по сути ядром русского народа и на чьих землях стоит ныне Москва. И происходило это во времена Крестовых походов, когда кровь «поганых» лилась и на севере Европе, и на Ближнем Востоке и на землях Варяго-русской империи. И во главе киевских ратников, идущих на Дон и Оку стояли не только князья, но и священники. Был, правда, еще и экономический интерес. Дело в том, что Алексей Комнин запретил продавать христиан в рабство на землях Византийской империи и тем самым на корню пресек бизнес, которым промышляли русские князья и приглашенные Святополком в Киев еврейские работорговцы. Последние промышляли еще и ростовщичеством. За что благодарные киевляне едва не истребили их всех после смерти покровительствовавшего им Святополка Изяславича. Спас расторопных иудеев все тот же видный отечественный гуманист Владимир Мономах. Правда, с земель Киевской Руси он иудеев все-таки выпер, но жизнь и имущество сохранил.

Первому крестовому походу Святополка и Владимира в Половецкую землю предшествовала гнусная история, которая свидетельствует, что природный гуманизм Владимира Мономаха на половцев не распространялся. Дело в том, что князь Владимир по неосторожности вмешался в дела Византийской империи, выдав свою дочь за некоего Льва Диогена, называвшего себя внуком того самого императора, который проиграв тюркам-сельджукам битву под Манцикертом в 1070 году, едва не погубил свое государство. Спас империю от развала и гибели Алексей Комнин. Именно с ним решил поспорить за власть глуповатый внук бездарного деда. Судя по всему, Владимир Мономах не только снабдил зятя средствами, но «сосватал» ему в помощь половецких ханов. Авантюра Диогена закончилась провалом. А «сосватанные» ханы Итларь и Кытан прибежали в Переяславль, то ли за платой, то ли за моральной поддержкой. В любом случае намерения у них были мирные, о чем с уверенностью сообщает летописец. Видимо, в планы Владимира Мономаха ссора с могущественным византийским императором не входила. Есть все основания полагать, что убийство половецких ханов и истребление их воинов было совершено с целью утопить в крови все слухи об участии Владимира Переяславского в восстании Льва Диогена. Алексей Комнин был человеком мстительным, а кроме того мог заподозрить князя Владимира, сына принцессы из царственного рода Мономахов, в нездоровом интересе к константинопольскому престолу и принять соответствующие меры.

Убийство двух ханов, да еще пришедших на Русь с мирными намерениями, неизбежно должно было навлечь на Владимира гнев половцев. Как тонкий политик и опытный стратег он решает опередить своих потенциальных врагов и сам вместе с князем Святополком совершает стремительный поход на половецкие вежи.

«Святополк же и Владимир пошли на вежи, и взяли вежи, и захватили скот и коней, верблюдов и челядь, и привели их в землю свою. И стали гнев держать на Олега, что не пошел с ними на поганых. И послали Святополк и Владимир к Олегу, говоря так: «Вот ты не пошел с нами на поганых, которые губили землю Русскую, а держишь у себя Итларевича - либо убей, либо дай его нам. Он враг нам и Русской земле». Олег же не послушал того, и была между ними вражда.» («Повесть временных лет»)

Итларевич, кто не понял, это сын убитого хана Итларя, единственный половец, чудом уцелевший в резне, устроенной Владимиром в Переяславле. Воля ваша, но при всей нелюбви наших летописцев и историков к Олегу Святославичу, я беру на себя смелость утверждать, что человеком он был все же приличным. А на фоне своих двоюродных братьев Владимира и Святополка и вовсе смотрится молодцом. Не исключаю, правда, что князем Черниговским в данном случае двигал политический расчет. Недаром же этот человек называл себя каганом русов. Очень может быть, он собирался восстановить Русский каганат и рассчитывал на поддержку половцев и вятичей. Судя по всему, вопросы веры не слишком волновали доблестного князя Черниговского. Вот что пишет по этому поводу «Повесть временных лет»:

«Святополк и Владимир послали к Олегу, говоря так: «Приди в Киев, да заключим договор о Русской земле перед епископами, и перед игуменами, и перед мужами отцов наших, и перед людьми городскими, чтобы оборонили мы Русскую землю от поганых». Олег же, исполнившись дерзких намерений и высокомерных слов, сказал так: «Не пристойно судить меня епископу, или игуменам, или смердам».

Слова не мальчика, но мужа. И отнюдь не христианина, готового покаяться в грехах. «Не пристойно судить меня епископам и игуменам» - и все тут. Смерды тут, конечно, не при чем. Никто и не позволил бы им судить князя Рюриковой крови. Здесь явный отказ предстать именно перед церковным судом. Что многое объясняет как в поведении этого князя, так и в отношении к нему монаха-летописца.
Двоюродные братья не спустили Олегу его вину, то ли истинную, то ли призрачную и выбили его из Чернигова.

«И пошли Святополк и Владимир на Олега к Чернигову. Олег же выбежал из Чернигова месяца мая в 3-й день, в субботу. Святополк же и Владимир гнались за ним. Олег же вбежал в Стародуб и там затворился; Святополк же и Владимир осадили его в городе, и бились крепко осажденные из города, а те ходили приступом на город, и раненых было много с обеих сторон. И была между ними брань лютая, и стояли около города дней тридцать и три, и изнемогали люди в городе. И вышел Олег из города, прося мира, и дали ему мир, говоря так: «Иди к брату своему Давыду, и приходите в Киев на стол отцов наших и дедов наших, ибо то старейший город в земле во всей, Киев; там достойно нам сойтись на совещание и договор заключить». Олег же обещал это сделать, и на том целовали крест.» («Повесть временных лет»)

То, с каким упорством Святополк и Владимир преследуют Олега, наводит на мысль, что нет дыма без огня. И что князь Черниговский действительно был в сговоре с половцами. Во всяком случае, пока князья Киевский и Переяславский осаждают Стародуб, к Киеву подступает хан Боняк, успевший сжечь загородный княжеский двор в Берестове. А другой князь половецкий Куря разоряет предместья Переяславля. Слишком уж это похоже на отвлекающий маневр, с целью облегчить положение князя Олега. Трудно сказать, действительно ли Олег запросил мира, как об этом сообщает ПВЛ, или он покинул Стародуб, после того, как напуганные бесчинствами половцев Святополк и Владимир сняли осаду. Вероятнее все же последнее, если бы двоюродные братья действительно хотели заключить с Олегом мирный договор, то им следовало сделать это там же на месте, а не приглашать побежденного князя в Киев. Куда Олег, к слову, так и не явился.

Зато у его двоюродных братьев забот явно прибавилось, после того как к Переяславлю подошел на помощь хану Боняку Святополков тесть Тугоркан. В разразившейся битве Тугоркан был убит, половцы отступили от Переяславля, но, улучив момент, внезапно атаковали Киев. Руководил половцами уже знакомый нам хан Боняк. Вот что пишет о бесчинствах половцев летописец, похоже, наблюдавший за погромом собственными глазами:

«И 20-го числа того же месяца в пятницу, в первый час дня, снова пришел к Киеву Боняк безбожный, шелудивый, тайно, как хищник, внезапно, и чуть было в город не ворвались половцы, и зажгли предградье около города, и повернули к монастырю, и выжгли Стефанов монастырь, и деревни, и Германов. И пришли к монастырю Печерскому, когда мы по кельям почивали после заутрени, и кликнули клич около монастыря, и поставили два стяга перед вратами монастырскими, а мы бежали задами монастыря, а другие взбежали на хоры. Безбожные же сыны Измаиловы вырубили врата монастырские и пошли по кельям, высекая двери, и выносили, если что находили в келье; затем выжгли дом святой владычицы нашей Богородицы, и пришли к церкви, и зажгли двери на южной стороне и вторые - на северной, и, ворвавшись в притвор у гроба Феодосиева, хватая иконы, зажигали двери и оскорбляли Бога нашего и закон наш. Бог же терпел, ибо не пришел еще конец грехам их и беззакониям их, а они говорили: «Где есть Бог их? Пусть поможет им и спасет их!» («Повесть временных лет»)

Все это мало похоже на грабительский набег и даже на месть. Здесь наличествуют все приметы религиозной войны. Точно так же вели себя язычники-викинги врываясь в европейские города, мстя христианам за крестовые походы и насильственное крещение. И опять возникает уже однажды заданный вопрос – кто они, эти половцы, неужели выходцы из далекой Сибири или Центральной Азии? Ладно бы ограбили церкви, но ведь они явно глумятся над чужими святынями. Чем уж так досадили им монахи за те считанные десятки лет, пока половцы обживали чужую землю? Но если хан Боняк не сар или кун, а коренной рус-дончак, то его поведение становится более чем понятно. Ибо точно так же ведет себя в Новгороде другой язычник, Всеслав Полоцкий, он тоже грабит и оскверняет храм святой Софии и даже проводит там языческий обряд жертвоприношения. Это война, но это не столкновение этносов, это религиозная бойня на уничтожение людей и их святынь. Причем как с той, так и с другой стороны. Вспомните осаду и взятие Минска Ярославичами. Все мужчины города были убиты, а все женщины и дети обращены в рабство. Точно так же вели себя крестоносцы в славянских землях, сходство один к одному. Вспомните поход Святополка и Владимира в Половецкие земли. Куда они дели захваченный полон, на каких невольничьих рынках они их продали? Теперь понятно, зачем нашим летописцам и историкам понадобились тюркоязычные половцы. Если бы их не было, то их следовало бы придумать. Нет вражды более лютой, чем вражда религиозная, об этом следует помнить всем. Крещение Руси не было мирным, а главное далеко не все земли Варяго-русской империи были крещены. Юг просто отвалился, дабы сохранить веру отцов.

Год 1103. « И пошли полки, как лес, и не окинуть их было взором, и русь пошла против них. И великий Бог вложил ужас великий в половцев, и страх напал на них и трепет перед лицом русских воинов, и оцепенели сами, и у коней их не было быстроты в ногах. Наши же с весельем на конях и пешие пошли к ним. Половцы же, увидев, как устремились на них русские, не дойдя, побежали перед русскими полками. Наши же погнались, рубя их. В день 4 апреля свершил Бог великое спасение, а на врагов наших дал нам победу великую. И убили тут в бою 20 князей: Урусобу, Кчия, Арсланапу, Китанопу, Кумана, Асупа, Куртка, Ченегрепу, Сурьбаря и прочих князей их, а Белдюзя захватили. После того сели братья совещаться, победив врагов своих, и привели Белдюзя к Святополку, и стал Белдюзь предлагать за себя золото, и серебро, и коней, и скот, Святополк же послал его к Владимиру. И когда он пришел, начал спрашивать его Владимир: «Знай, это клятва захватила вас! Ибо сколько раз, дав клятву, вы все-таки воевали Русскую землю? Почему не учил ты сыновей своих и род свой не нарушать клятвы, но проливали кровь христианскую? Да будет кровь твоя на голове твоей!» И повелел убить его, и так разрубили его на части. И затем собрались братья все, и сказал Владимир: «Вот день, который даровал Господь, возрадуемся и возвеселимся в этот день, ибо Бог избавил нас от врагов наших, и покорил врагов наших, и «сокрушил головы змеиные и передал достояние их людям русским». Ибо взяли тогда скот, и овец, и коней, и верблюдов, и вежи с добычей и с челядью, и захватили печенегов и торков с вежами. И вернулись на Русь с полоном великим, и со славою, и с победою великою.» («Повесть временных лет»)

Год 1111 «И прошли к Дону во вторник. И оделись в броню, и построили полки, и пошли к городу Шаруканю. И князь Владимир, едучи перед войском, приказал попам петь тропари, и кондаки креста честного, и канон святой Богородицы. И поехали они к городу вечером, и в воскресенье вышли горожане из города к князьям русским с поклоном, и вынесли рыбы и вино. И переспали там ночь. И на другой день, в среду, пошли к Сугрову и подожгли его, а в четверг пошли на Дон; в пятницу же, на другой день, 24 марта собрались половцы, построили полки свои и пошли в бой. Князья же наши возложили надежду свою на Бога и сказали: «Здесь нам смерть, да станем твердо». И прощались друг с другом и, обратив очи к небу, призывали Бога вышнего. И когда сошлись обе стороны и была битва жестокая. Бог вышний обратил взор свой на иноплеменников с гневом, и стали они падать перед христианами. И так побеждены были иноплеменники, и пало множество врагов, наших супостатов, перед русскими князьями и воинами на потоке Дегея. И помог Бог русским князьям. И воздали они хвалу Богу в тот день. И наутро, в субботу, праздновали Лазарево воскресенье, Благовещенья день, и, воздав хвалу Богу, проводили субботу, и воскресенья дождались. В понедельник же страстной недели вновь иноплеменники собрали многое множество полков своих и выступили, точно великий лес, тысячами тысяч. И обложили полки русские. И послал Господь Бог ангела в помощь русским князьям. И двинулись половецкие полки и полки русские, и сразились полк с полком, и, точно гром, раздался треск сразившихся рядов. И битва лютая завязалась между ними, и падали люди с обеих сторон. И стали наступать Владимир с полками своими и Давыд, и, видя это, обратились половцы в бегство. И падали половцы перед полком Владимировым, невидимо убиваемые ангелом, что видели многие люди, и головы летели на землю, невидимо отрубаемые. И побили их в понедельник страстной месяца марта. Избито было иноплеменников многое множество на реке Салнице. И спас Бог людей своих, Святополк же, и Владимир, и Давыд прославили Бога, давшего им победу такую над язычниками, и взяли полона много, и скота, и коней, и овец, и пленников много захватили руками.» («Повесть временных лет»)

Если это не крестовые походы на «язычников», то что же это такое? А чем все закончилось? Монголо-татарским нашествием. Это неправда, что оно было внезапным. Половцы сопротивлялись отчаянно в течение семи месяцев, но никто из русских князей не пришел им на помощь. Христианская Русь пальцем не пошевелила, чтобы защитить близких по крови и языку, но не по вере людей. А летописцы-летописцы тихо злорадствовали по поводу несчастий «поганых» соседей:

«Начали приходить слухи, что эти безбожные татары пленили многие страны: Ясов, Обезов, Касогов, избили множество безбожных половцев и пришли в половецкую землю. Половцы же, не в силах сопротивляться, бежали, и татары многих избили, а других преследовали вдоль Дона до залива, и там они убиты были гневом Божиим и его пречистой матери. Ведь эти окаянные половцы сотворили много зла Русской земле. Поэтому всемилостивый Бог хотел погубить безбожных сынов Измаила, куманов, чтобы отомстить за кровь христианскую; что и случилось с ними.»

А вот как прокомментировал слова летописца наш современник Князький:

«Даже в канун грозного нашествия татарского, грозного для русских никак не менее, чем для половцев, летописец не может удержаться от злорадства по поводу разгрома половецких кочевий монголами. Пусть уже нет былой вражды, но ни одна прежняя обида не забыта, половцы в глазах русских по-прежнему «безбожные», они ведь оставались язычниками – все те же «окаянные».
Следовательно, мир миром, но восприятие русскими половцев к лучшему не менялось, да и не могло измениться: ведь половцы оставались все теми же погаными безбожниками, и пролитая их предками русская кровь все требовала в глазах потомков отмщения.»
(«Русь и Степь»)

Мне в данном случае одно непонятно, почему уважаемый историк выдает мнение монаха-летописца за мнение русского народа. И дело здесь не в пролитой сто лет назад крови, она лилась с обеих сторон, а в дикой ненависти к иноверцам, к «поганым», столь характерной для служителей христианской церкви на протяжении многих веков. Они и сейчас непрочь щегольнуть своей непримиримостью по отношению к язычникам. А зря. Совершенные предками ошибки должны хоть чему-то учить их потомков. Иначе не будет у нас будущего. Никакого. Ни плохого, ни хорошего.