БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ

ВОЛХВЫ






Любая человеческая общность не может существовать вне системы понятий и образов, объясняющих ее членам цель и смысл этого совместного проживания и деятельности. Кто-то должен был взять на себя функции хранителя знаний о прошлом, без которых невозможно прогнозировать будущее. И этот некто должен был сформулировать доступным для большинства общества языком систему понятийных и поведенческих стереотипов вне которых общность не могла существовать. Мало сказать «не укради» и «не убий», надо еще ответить на вопросы: «почему не укради?» и «почему не убий?». Собственно, если не выходить за рамки современных понятий, то речь идет об идеологии. Если верить классикам марксизма, то идеология как в древности, так и в средневековье могла явить себя только в форме религии. Таким образом «идеологи» должны были проявлять себя на самых ранних этапах образования общности. Причем в доклассовую эпоху роль «идеологов-жрецов» была даже выше чем в классовую, которая сопровождается образованием государства с его институтами принуждения и насилия. И если основным орудием государя является меч, то основным орудием жреца был безусловно образ, во всех его проявлениях: музыкальном, песенном и театральном. В последнем случае речь идет об обрядах, сопровождающих жизнь племени на самых ранних этапах человеческого развития. Вот что пишет об этом академик Рыбаков:

«В составе племенной знати должны были быть люди, разрабатывавшие и совершенствовавшие систему обрядов, знавшие (или создававшие вновь) тексты молений и песнопений, мелодии напевов, формулы обращения к богам. Вековая традиция неизбежно должна была переплетаться с творчеством и расширением репертуара. Жрецы были неотъемлемой частью любого первобытного общества и, чем больше усложнялась его социальная структура, чем ближе оно было к верхней грани доклассовой первобытности, тем яснее и многообразнее выступала роль общеплеменных жрецов, жриц н князей, выполнявших часть жреческих функций.» («Язычество Древней Руси»)

Если говорить о жрецах Древней Руси, то Рыбаков, описывая найденный археологами кувшин 3 века для священной воды, отмечает сложность и высокую астрономическую точность созданного ими календаря, предназначенного для молений о дожде:

«Указан общеславянский праздник ярилин день (4 нюня) и общеевропейский праздник летнего солнцестояния - 24 июня (Иван Купала). Есть и день Перуна (20 июля) и начало приготовлений к этому дню, подтвержденное спустя 600 лет летописью (12 июля 983 г.). Помимо всех празднеств, на глиняном календаре определены четыре периода дождей, необходимых для яровых хлебов в этой местности! Календарь черняховской культуры с такими разнородными и точными показателями - образчик глубокой жреческой мудрости многих поколений.» («Язычество Древней Руси»)

Для фиксации наблюденного была придумана особая знаковая система. Черты и резы на кувшине, сделанные специально еще на сырой глине, должны были отвечать главной задаче молений о дожде - заклиная земную воду из родника, вызвать, вымолить у богов воду небесную. Волхвы, знающие заклятия от засухи, производящие точные расчеты оптимальных сроков дождей, рассматривались народом как особые существа, умеющие превращаться в волков, повелевать облаками и даже устраивать затмение луны или солнца.

Рыбаков приводит обширный список представителей жреческого сословия Руси, причастных к различным областям магической деятельности. Это не только мужчины, но и женщины. Среди мужчин: волхвы, волшебники, облакогонители, ведуны, чародеи, чаровники, хранильники, потворники, кощунники, баяны, кудесники, кобники. Среди женщин: волхвы (ед. число «вълхва»), ведьмы, чародейки, чаровницы, обавницы, наузницы, потворницы.

«Сложные космологические композиции на зооморфных и антропоморфных фибулах V - VII вв. из Среднего Поднепровья с их Дажьбогом, знаками земли и солнца, птицами и змеями, с неизменным ящером, теперь становятся нам понятны. Это не стихийное бессознательное творчество славянских литейщиков, а воспроизведение той картины мира, которая была истолкована и воплощена в образы многими поколениями ведунов и облакопрогонителей или «хранильников» -филактериев, как назвал их русский переводчик. Фибулы были предназначены не только для украшения, но и для охранения от рассеянных повсюду невидимых носителей зла - упырей-вампиров и вредоносных навий.» (Рыбаков. «Язычество Древней Руси»)

Полнее всего религиозная и политическая роль жречества прослеживается у балтийских славян в 11- 12 вв. В особенности интересны свидетельства католических писателей 12 в. Саксона Грамматика и Гельмольда, на основании которых А. Гильфердинг говорил даже о теократическом образе правления у лютичей и бодричей . У балтийских славян, пишет Гильфердинг, «жрецы имели значение особого, строго отделенного от народа сословия ... они совершали в святилищах всенародные моления и те гадания, которыми узнавалась воля богов. Они пророчествовали и говорили народу от имени богов ... Они пользовались особенным почетом и богатством, распоряжались и доходами с поместий, принадлежавших храмам и обильными приношениями поклонников».

Наиболее прославленным у балтийских славян был знаменитый храм Святовита (соответствовавшего русскому Роду) в Арконе на берегу Балтийского моря. (Читайте статью «Аркона», размешенную на этом сайте).

«Земная власть, принадлежавшая Святовиту, находилась, разумеется, в руках жреца. Жрец был настоящим повелителем и властелином руянского племени ... Жрец почитается у руян более, чем князь».

Языческое духовенство племенного союза лютичей представляло собой феодализирующуюся верхушку, обладая земельными угодьями, собирая дань («дары»), облагая пошлинами купцов, присваивая третью часть военной добычи и располагая собственным отборным войском Святовита. Ещё в 11 столетии два века как крещёные чехи посылали в эти святилища за предсказаниями и советом. «Остров Буян» русских сказок и заговоров — тот же Руян. Четырёхликие изваяния, подобные истукану Свентовиту Арконскому, находят по всей Славянщине — на Украине, в Беларуси, в Болгарии, в Рязани.
Точно так же распространены и обряды, описываемые немецкими хронистами в Арконе. И в Болгарии, и на Украине домохозяин прятался за горку пирогов, как жрец в Арконе за священный каравай, спрашивая, не видно ли его, и желая, чтобы на следующий год было не видно.
И на Руси девушки гадали, водя коня через принесенные парнями ослопы, как в Арконе — через копья, разве что гадали не об успехе боевого похода, а о замужестве.
Очевидно, Варяжский берег — «поморье Варяжское за Гданьском», как, напомню, выражался летописец — и впрямь был средоточием славянской Веры.

Что до Руси, то описанные в наших летописях волхвы выглядят просто двойниками варяжских жрецов, как тех описывают немецкие монахи-хронисты, и тех «знахарей», которые, как писал безвестный перс IX века, автор географического труда «Худуд-аль Алем», пользуются у русов большим почтением. В X столетии Ибн Русте развивает тему:

«Есть у них (русов) знахари, из которых иные повелевают царём, как будто бы они их (русов) начальники. Случается, что они приказывают принести жертву творцу их тем, чем они пожелают: женщинами, мужчинами, лошадьми. И если знахари приказывают, то не исполнить их приказания никак не возможно... и они говорят, что так повелел бог».

Управление религиозной жизнью было непростым делом даже на уровне единичного поселка; оно было сложным на уровне племени с общеплеменным святилищем и оно стало весьма усложненным и многообразным на уровне государства, объединившего около полусотни племен. Организация многодневных общеплеменных «событий», «соборов», собиравших, судя по западнославянским материалам, тысячи участников, безусловно требовала руководства со стороны опытных, знающих сценарий каждого празднества жрецов, которые почти несомненно подразделялись на разряды по степени своего значения. Вероятно, был и верховный жрец, были и его помощники. У позднейших православных епископов и священников должны были быть языческие предшественники. На Руси накануне крещения уже сложилась религиозная структура, включавшая в себя множество языческих храмов, священных мест, связанных с культом тех или иных богов.
По всей вероятности, у каждого языческого храма («храмъ» -от полногласной формы «хоромы», т. е. «круговая постройка», святилище) был свой постоянный жрец и служители, так сказать причт. Мы знаем, например, что в круглом святилище Перуна под Новгородом поддерживался неугасимый огонь; это должны были выполнять какие-то постоянные служители, подобные позднейшим дьячкам, звонарям и церковным сторожам. Круг их обязанностей нам неизвестен, но следует допустить, что они заботились об отборе жертвенных животных, их содержании, собирали и хранили приносимые в святилище дары, оповещали народ о приближении того или иного празднества - моления, участвовали в самом языческом богослужении, быть может, являлись актерами тех «игрищ», в которых воспроизводились те или иные эпизоды мифов. Такими театрализованными действами могли быть новогодние и масленичные карнавалы с различными сценами с участием ряженых, танец пробуждающегося медведя (24 марта - «комоедицы» - комедия), жертвоприношения Ящеру, похороны Костромы, Морены или Ярилы, одним словом, все то многообразие древних ритуальных игрищ, которые со временем превратились в веселые игры деревенской молодежи и в конце концов выродились в малопонятные для участников детские игры. Делом языческого «причта» могло быть и изготовление реквизита празднеств (маски, жезлы, ковши с головой ящера и т. п.).
Помимо ежегодных, издавна регламентированных празднеств, возникали и особые случаи, когда требовались знания мудрых волхвов - например, похороны знатного человека, князя, языческие мероприятия при эпидемии и т. п. Такие княжеские мавзолеи, как Черная Могила или Гульбище, порядок сооружения которых, равно как и всю погребальную церемонию, так подробно описал Ибн-Фадлан на примере погребения знатного руса в 800 км от Чернигова, были сложными комплексами с устойчивым, выработанным ритуалом. Вот эта-то устойчивость и однотипность и говорят о сложившейся обрядности, за соблюдением которой и должны были следить волхвы.

Судя по поучениям против язычества 11- 13 вв.. волхвы, как особая постоянная категория людей, существовали в русских городах и селах и после крещения; к ним обращались за помощью и советом, что и осуждалось церковниками.

Проводить полную параллель Балтийских княжеств с Киевской Русью, разумеется, нельзя, так как, во-первых, между сведениями о конгломерате балтийских племен и киевской державой был хронологический интервал около двух столетий, а, во-вторых, Русь уже в середине X в. была огромным государством с сильной властью киевского князя, стоявшего над «светлыми князьями» отдельных племенных союзов, аналогичных союзам бодричей или лютичей. Говорить о теократическом правлении применительно к Руси не приходится, но разветвленность и влиятельность жреческого сословия в русских землях 9 - 10 вв. едва ли подлежит сомнению; сведения Саксона и Гельмольда раскрывают перед нами то типическое, что должно было существовать в любом языческом обществе накануне создания государственности (может быть, даже опережая ее) и в первый период существования языческого государства.

Отдавая должное влиянию волхвов на повседневную жизнь и даже политику, все-таки следует учитывать, что единой четко выстроенной иерархии богов и их служителей в Киевской Руси не было. У каждого бога были свои храмы и свои жреческие корпорации, часто конкурировавшие между собой. Пантеон почитаемых богов был по преимуществу общеславянским, но в каждой земле были свои особо почитаемые боги, положение которых не в последнюю очередь зависело от расторопности его служителей. То, что эти служители составляли отдельное сословие, сомневаться не приходится. И скорее всего это сословие имело все признаки касты или варны, как на то указывает Лев Прозоров. Ибо передачу сакральных знаний легче всего осуществить не выходя за рамки семьи и рода. К этой касте изначально принадлежали и князья, поскольку само слово «князь» происходит от слова «кон» - кон аз. Кон – это основа, свод правил, дарованных Родом, хранителем которых являлся изначально верховный правитель. Отсюда, кстати, и имена русских князей из Рюрикова рода, которые в основе своей связаны с славянской верой. (Читайте об этом в статье «Восстание волхвов» и книге «Имя Бога» ). Другой особенностью славянской ведической традиции было отсутствие канона, что позволяло волхвам без труда подстраиваться под меняющиеся условия жизни, создавая новые понятия и образные системы (мифы) их подтверждающие. Однако отсутствие иерархии и канона оборачивалось часто противостоянием жреческих корпораций, каждая из которых ссылалась на интересы собственного бога. Причем этот спор далеко не всегда велся на уровне понятийных и образных систем, ибо едва ли не каждая жреческая корпорация имела под рукой вооруженных молодцов, готовых с мечом в руке отстаивать права своего бога.(Читайте мой роман «Белые Волки Перуна» ). Волхвы, это только вершина той пирамиды из которой состояла корпорация служителей того или иного бога. Сами волхвы никогда не брали в руки мечей и иного оружия, им вообще запрещалось прикасаться к железу. При жертвоприношениях они использовали бронзовые или каменные ножи. Но волхвами становились в зрелом возрасте, после сложных обрядов очищения и посвящения. Но, как я указывал выше, жрецы были еще и сословием, кастой или варной. И молодежь этой варны, как раз и составляла ту вооруженную силу, которая готова была при необходимости силой оружия защитить интересы собственных богов.(Подробнее читайте об этом в статье «Жреческий спецназ» )



Назад Вперед