БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ

РУССКИЙ ГОРОД 9-13 ВЕКОВ






ГОРОДСКИЕ УКРЕПЛЕНИЯ

В больших городах укрепления состояли из внутренней крепости, детинца (вышгорода), и наружных укреплений. Кроме Новгорода о существовании детинцев, или внутренних замков, известно в Чернигове и Владимире Залесском. В Новгороде Детинец иногда назывался «Кромным городом» - название, прочно утвердившееся в Пскове, где внутренний замок именовался Кромом, по-видимому от слова «кромьство» - внутренность. К этому же корню, весьма вероятно, восходит московское название Кремль. В Пскове термины «Детинец» и «Кром» обозначали одинаково внутренний замок. На юге Руси внутренняя крепость, или замок, имела очень распространённое в славянских странах название «вышгород».
Разросшиеся города скоро не стали вмещаться в узкие пределы детинцев, к которым пригораживались ближайшие части города, окружённые новой стеной. Последняя составляла внешний укреплённый пояс. В больших центрах в черту города постепенно включались городские предместья, окружённые лёгкими укреплениями в виде частокола, поставленного на невысоком валу. Подобное укрепление называлось «острогом» и окружало, например, Чернигов. «И билася дружина моя с ним, - рассказывает Владимир Мономах об обороне Чернигова от Олега с половцами, - 8 дней за малым валом, не давая им проникнуть в острог». Нередко осаждающие успевали взять только острог, тогда как внутренний город, или детинец, оставался невредимым. В Киеве XII в. ограда из деревянных столбов, «столпье», тянулась от крепости на холмах до Днепра, защищая подступы к Подолу.

Археологические раскопки весьма существенно дополняют наши знания о характере валов и стоявших на них деревянных укреплений. Например, защитные сооружения Сарского городища под Ростовом Великим, относящиеся к XI-XIII вв., состояли из валов и деревянных укреплений. В самом начале обитания городища был сооружён первый вал для защиты наиболее слабой линии - со стороны поля; со стороны вершины луки был срублен тын, который, вероятно, шёл и вдоль обрывов и по гребню первого вала. Спустя относительно небольшой, промежуток времени тын, огораживавший площадь городища от вершины луки, был заменён валом (вторым), причём, как и при насыпке первого вала, в основание его были положены сплошной полосой брёвна или плахи и обожжены. В том же городище найдены были деревянные стены из пригнанных друг к другу срубов, насыпанных землёй - культурным слоем; ширина срубов равнялась 5-5,30 м. Деревянные срубы, городницы, найдены были также и в других местах, например при урочище Липицы, близ Юрьева, где они были воздвигнуты для лагерного укрепления.
Городские стены и вал в наиболее опасных и доступных местах дополнялись рвом или гроблею (греблею). «Через греблю к воротам городным» вёл мост, иногда подъёмный, «взводный», поднимавшийся при помощи блока («жеравца»).

На создание и поддержание городских укреплений затрачивались немалые средства. Поэтому забота о городских укреплениях, типичная для средневековых городов Западной Европы, была хорошо знакома русским горожанам. Строитель городских укреплений, «городник», был важной фигурой в Древней Руси. В церковном уставе Ярослава находим указание на «городное» - пошлину, которая платилась князю и владыке «на полы». Эта пошлина, видимо, шла на «городное» строительство, находившееся под покровительством не одного князя, но и епископа.

В русских городах наблюдалось довольно обычное для средневековья деление на внутреннюю крепость (детинец, кремль) и окружающий её посад. Слово «посад», несомненно, раннего происхождения и упоминается в летописи под 1234 г. Не задаваясь этимологией этого слова, отмечу только связь его с названием правителей городов посадниками, а также то, что само слово «посад» встречается обычно в северных памятниках, тогда как южные знают предградье, или предгородье. Такое же деление города на две части мы наблюдаем в других славянских землях. В Чехии различались две части города: место, окружённое стеной, собственно город; посад, или предгородье (suburbium), где находились жилища горожан, проживало торговое и промышленное население.
То же самое наблюдаем в городах Средней Азии. Рядом с укреплённым замком (шахристаном), где раньше сосредоточивались ремёсла и торговля, в IX-X вв. вырастает предместье - рабад. Историки среднеазиатских городов отмечают, что «отмирание шахристана как дофеодального города, переход центра экономической и политической жизни в рабад в корне изменили социально-экономический, а вместе с тем и топографический облик города». Трудно подыскать более выразительный пример того, как одинаковые социально-экономические условия порождали одно и то же явление в самых отдалённых друг от друга странах.

В больших городах аристократические кварталы помещались в городе, а демократические - в предградьях, что не раз отмечалось в нашей исторической литературе, правда, иной раз в несколько примитивной форме. Жители предградья, или посада, старались селиться в непосредственной близости к стенам крепости, служившей защитой для новых поселенцев, но не слишком удаляясь от реки. Основная масса жителей посада принадлежала к ремесленникам и торговцам, для которых особенно важно было иметь удобный доступ к воде, в большом количестве требовавшейся для таких ремёсел, как гончарное и кожевенное. Поэтому, если, крепость, населённая княжескими слугами и дружиной, стремилась взгромоздиться на вершины холмов, предградье спускалось вниз, к воде. Так складывалась яркая противоположность между аристократической «горой» и демократическим «подолом», где располагались дворы ремесленников, оседавшие отдельными слободами гончаров, кожевников, плотников и т. д. Само название «подол», обозначавшее низменную часть города, под горой, на которой возвышался детинец, встречается во многих городах, не только в Киеве, но и в Чернигове, в Новгороде, в Москве. Эту противоположность между аристократическими и демократическими частями города можно проследить на примере нескольких городов. Пожалуй, наиболее типичен Киев, разбросанный по холмам и прибрежной низине на громадное пространство. В нём резко сказывалось различие между аристократической «Горой» и ремесленным кварталом - «Подолом». Первоначальный город строился на высоких холмах, защищённых обрывистыми оврагами, а Подол вырос позже, когда развились ремёсла и торговля, что вызвало прилив населения к реке.






КОНЦЫ, УЛИЦЫ, МОСТЫ

Для обозначения городских районов в Древней Руси употреблялись слова «улица» и «конец». Названия улиц были разнообразными, но всё-таки подчинялись некоторой закономерности, что легче всего проследить на примере Великого Новгорода с его многовековой традицией. Среди названий новгородских улиц прежде всего выделяется группа улиц, получивших свои прозвища от личных имён: Даньславля, Добрынина, Иворова, Янева. Известны новгородский боярин Даньслав Лазутинич, живший в XII в., а также Даньслав XIII в., два новгородских посадника с именем Добрыни, один из которых жил в конце X - начале XI в., а другой - в XII в., новоторжец Ивор, участвовавший в политических событиях начала XIII в., наконец, несколько знатных новгородцев, Янов или Иванов, во главе со знаменитым Яном Вышатичем. К разряду улиц, получивших названия от личных прозвищ новгородцев, можно причислить также Ярышеву, Бардову, Чеглову, Хревкову и другие улицы. Названия их могут быть возведены к неизвестным нам прозвищам новгородцев, первых или наиболее выдающихся поселенцев на этих улицах.
Значительно меньше встречается названий, связанных с ремесленной или какой-либо другой специализацией улиц. К их числу принадлежат такие названия, как Щитная и Холопья улицы в Новгороде; может быть, Конюхова, если только последняя не произошла от личного прозвища. Три других названия - Варяжская, Чюдинцева и Прусская, - видимо, даны были улицам по их преобладающему населению. Прусская улица ведёт своё название от пруссов, о торговле с которыми в нашей летописи, впрочем, ничего не говорится. Однако житие Авраама Смоленского знает благочестивого Луку Прусина. Нет никакого основания отрицать возможности торговли Новгорода со страной пруссов. Купцы, торговавшие с этой страной, могли дать название улице. Поразительнее всего, что названий, связанных с топографическими особенностями местности, в Новгороде очень мало. К ним принадлежит Запольская улица, местность которой раньше обозначалась «за полем». Возможно, Боркова улица ведёт своё название от слова «борок» - небольшой лесок. Наконец, имеется ещё группа названий, связанных с церквами (Фёдорова, Яковлева, Ильина, Михайлова). Даже этот небольшой и несовершенный экскурс позволяет считать, что улицы чаще всего получали названия от имён лиц, имевших на этих улицах чем-либо выдающиеся дворы или явившихся первыми насельниками этих улиц. Город строился постепенно, и стихийно оформлялись названия его улиц. Вот, кажется, вывод, который можно сделать из сказанного выше.
Другое название, «конец», обозначало кварталы города («Копырев конец в Киеве»), впоследствии сделавшиеся отдельными городскими частями.
Само оформление улиц как пространства, ограниченного с двух сторон домами, возникло только постепенно, по мере роста и расширения города и выяснявшегося удобства располагать дома в определённом порядке. В ряде городов можно наблюдать, как направление улиц было тесно связано с направлением первоначальных дорог, сходившихся к городу-крепости.
Ширина городских улиц была незначительной. Незадолго до Великой Отечественной войны в Новгородском кремле были произведены раскопки на месте прежней Епископской (Пискуплей) улицы. Обнаружилась интересная картина уличной жизни XVI-XVII вв. Ясно видно было направление деревянной мостовой, вокруг которой стояли остатки небольших жилых строений. Незначительная ширина улицы позволяла с трудом разъехаться двум повозкам. Едва ли городские улицы домонгольской поры имели значительно большую ширину. Это подтверждается археологическими исследованиями древних новгородских мостовых. Исследователи пришли к выводам, что техника устройства древних мостовых весьма отличалась от более позднего времени. Древнейшие мостовые имеют меньшую ширину (не более 2,5 м), настил состоит из круглых нетёсаных жердей, концы которых входят в боковые лаги. В Новгороде было открыто несколько настилов подобных мостовых, что показывает постоянную заботу о городском благоустройстве, начиная чуть ли не с X в.
Такие же мостовые существовали и в других более или менее значительных древнерусских городах. По древнему сказанию конца XIII в., во время похорон в Ярославле князя Фёдора Ростиславича «одни ударялись (в печали) о землю, другие о мост градный». Заведование мостами и мостовыми лежало в городах на особых должностных лицах - осменниках. Происхождение этого слова остаётся пока неясным; возможно, что его надо сопоставить с позднейшей пошлиной - осминичье. Во всяком случае, осменники пользовались большим почётом в городах и принадлежали к аристократическим кругам, иначе Юрий Долгорукий не пировал бы у киевского «осменника» Петрила.
В крупных городах возникла уже потребность в сооружении мостов через большие реки. Мост через Днепр в Киеве впервые был сооружён в 1115 г. В Новгороде мост через Волхов, получивший прозвище Великого моста, упоминается только в 1133 г., по случаю постройки нового и разрушения старого. С этого времени он делается предметом постоянных попечений со стороны городских властей, и летописец неукоснительно отмечает случаи порчи моста от ветра или наводнений. Галицкий летописец даёт ещё чёрточку благоустройства русских городов. Даниил Романович «посади же сад красен» в своём любимом Холме (в 1259 г.), видимо, у церкви Козьмы и Демьяна. Не такой ли сад был и в Галиче, где до сих пор сохранилось урочище «Прокалиев сад», там, где стояла церковь св. Илии. «Прокалиев» - это сокращение названия «Пророка Илиев» (сад).






ДОМА И ДВОРЫ

Внешний вид города в первую очередь зависит от его застройки зданиями. Поэтому, если мы хотим правильно представить внешность улиц и площадей в древнерусских городах, нам необходимо ответить на вопрос о характере городских домов в IX-XIII вв., что является делом не совсем лёгким. Русские города были по преимуществу городами деревянными. Отсюда проистекали недолговечность городских построек и трудность их изучения даже путём археологических раскопок. Любовь русских людей к деревянным жилищам нельзя объяснять бедностью горожан. Она прежде всего зависела от бесспорно больших удобств деревянной постройки по сравнению с каменной в условиях холодного климата, длинной и сырой осени и весны. Города Греции или Италии могли обходиться каменными домами без сложной системы отопления, в Древней Руси было необходимо тёплое и сухое жильё, что заставляло придерживаться менее прочных и импозантных, но зато более удобных, деревянных домов.

Древнерусские люди различали отдельные типы построек, отмечая их особыми названиями. Так, мы встречаемся с термином «клеть», которым переводились в наших источниках различные греческие слова, обозначающие дом. Клеть была деревянным строением, как это видно из рассказа о смолянах, которые «разбивали клиньем клети» (срубы). Выражение «клетцки» применялось в XVI-XVII вв. к церкви, построенной в виде четырёхугольного сруба, наподобие обычной избы. Двумя основными типами русского жилья являются бревенчатая постройка на севере и каркасный дом на юге, которые соответственно назывались избой и хатой. Поскольку дерево менее долговечный материал, чем камень, до нас не дошло ни одного образца деревянных домов Древней Руси, но мы можем получить о них представление по бревенчатым избам русских крестьян северной части страны, построенным в XVIII и XIX веках. В отличие от жалких хат Белоруссии и Центральной России, северная русская изба обычно представляет собой просторный дом, добротно построенный и теплый, и, чаще всего, украшенный снаружи деревянной резьбой. Именно таким, видимо, был древний новгородский дом, в то время как в Центральной России и Белоруссии уже тогда бревенчатые избы, судя по всему, были меньшего размера. Даже небольшая изба обычно состояла из трех частей: основной комнаты с печью, коридора и неотапливаемой комнаты рядом с коридором, которую использовали как дополнительную комнату летом или как кладовую (клеть ). Дом, состоящий из нескольких комнат, назывался хоромы. Рядом с домом строили амбары, хлевы, конюшни, а также бани. Печки изначально делались из обожженной глины, позднее их стали класть из кирпича. Зачастую печь была довольно обширной. В доме она служила для обогрева, кипячения воды, приготовления пищи и других целей. Вместо стекла в окна вставляли слюду. Для освещения использовали глиняные светильники, в которых горел жир или какое-нибудь растительное масло. Использовали также медные подсвечники с восковыми свечами. В более бедных домах лучина, вероятно, была популярным средством освещения, как это было в крестьянских домах и в царскую эпоху до появления керосина. Мебель состояла из кроватей, столов, скамей и стульев, изготовленных из дерева. В боярских и купеческих домах часть мебели, особенно кресла, была украшена искусной резь6ой. Столы покрывали домотканными или кружевными скатертями ручной работы. К умывальникам прилагались кувшины и разы, сделанные из меди. Каждая изба, или клеть, была ли она просторной или тесной, надземной или полуподземной, находилась в особом дворе, следовательно, в особом владении, которое служило единицей обложения, как принадлежавшее одному владельцу. Ограда («тын») из кольев, или плетень, отделяла один двор от другого. В условиях городской жизни у соседей возникали споры о границе дворов. Это объясняет появление в Пространной Русской Правде наказания тому, кто перегородит дворовую межу тыном («дворную тыномь перегородить межю»). Дворы, огороженные плетнём и тыном, составляли пейзаж типичной городской улицы Древней Руси.






БОЯРСКИЕ УСАДЬБЫ

Боярские и княжеские жилища, конечно, резко выделялись среди городских строений. В Киеве, например, хорошо знали Бориславль, Воротиславль, Гордятин, Никифоров, Ратшин, Чудин и другие боярские дворы. Боярский или княжеский двор состоял из ряда зданий, пристроенных друг к другу или соединённых переходами. Остальные помещения, видимо, не отличались особо большими размерами. В. Ф. Ржига отмечает особое значение сеней во втором ярусе дворцовых зданий. Сени «представляли собою помещение между клетями, игравшее роль позднейшей залы: здесь собирались князья с дружиною, здесь был княжеский престол, здесь же устраивались пиры». Во дворце галицкого князя наблюдаем целую систему построек и различных помещений; из них названы сени и горенка; переходы и лестницы (степени) ведут на хоры (полати) дворцовой церкви Спаса.
Отдельные части богатых домов высоко поднимались над бедными жилищами ремесленников и других горожан. Выдающейся частью боярских или княжеских хором был терем - повидимому, высокая башня или вышка, с комнатами для женщин. На Руси известно было также слово «вежа», которым обозначались не только городские башни, но и вышки при домах. Красочную картину древнерусского города даёт летописный рассказ о сожжении Искоростеня в 945 г.: «И так загорались голубьници, или клети, или вежи, или одрины». Пламя внезапно охватывает и высокие голубятни, и дома, и вышки, башни (вежи) и амбары (одрины) и т. д. Деревянные дома русских городов украшались красивой резьбой. В Радзивиловской летописи находим рисунок, изображающий сени варягов-мучеников. На них под самым карнизом видим доску, украшенную узором. В той же летописи изображён княжеский двор в виде двора, окружённого забором с торчащими кверху остроконечными кольями Такой двор в случае нападения на него делался настоящей крепостью, за крепкими заборами и воротами которого можно было отсидеться. Русская Правда образно рисует неприступность боярских хором, куда спасается от верной смерти холоп, ударивший свободного человека. Боярская, а тем более княжеская усадьба была наполнена запасами. Во дворе галицкого боярина Судислава взято было «вино и фрукты («овоща»), и корма.



Назад Вперед











БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ


РУССКИЕ КНЯЗЬЯ


СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ