РУССКИЕ КНЯЗЬЯ
РЮРИК
КНЯЗЬ АСКОЛЬД
КНЯЗЬ ИГОРЬ
КНЯГИНЯ ОЛЬГА
КНЯЗЬ СВЯТОСЛАВ
КНЯЗЬ ЯРОПОЛК
КНЯЗЬ ВЛАДИМИР
КНЯЗЬ СВЯТОПОЛК
КНЯЗЬ ЯРОСЛАВ
КНЯЗЬ ИЗЯСЛАВ
СВЯТОСЛАВ
ЯРОСЛАВИЧ
ВСЕВОЛОД
ЯРОСЛАВИЧ
ВСЕСЛАВ ПОЛОЦКИЙ
СВЯТОПОЛК ИЗЯСЛАВИЧ
ВЛАДИМИР МОНОМАХ
ОЛЕГ СВЯТОСЛАВИЧ
МСТИСЛАВ ВЕЛИКИЙ
ЯРОПОЛК ВЛАДИМИРОВИЧ
ВСЕВОЛОД ОЛЕГОВИЧ
ИГОРЬ ОЛЕГОВИЧ
СВЯТОСЛАВ ОЛЕГОВИЧ
ИЗЯСЛАВ МСТИСЛАВИЧ
ЮРИЙ ДОЛГОРУКИЙ
ИЗЯСЛАВ ДАВЫДОВИЧ
РОСТИСЛАВ МСТИСЛАВИЧ
МСТИСЛАВ ИЗЯСЛАВИЧ
АНДРЕЙ БОГОЛЮБСКИЙ
СВЯТОСЛАВ ВСЕВОЛОДОВИЧ
МИХАИЛ ЮРЬЕВИЧ
ВСЕВОЛОД ЮРЬЕВИЧ
КОНСТАНТИН ВСЕВОЛОДОВИЧ
РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ
ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫ
СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ
АРИЙСКИЙ ПРОСТОР
ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ
ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ
СЛАВЯНЕ
ИСТОРИЯ АНГЛИИ
БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
ГОРОДА
КИЕВСКОЙ РУСИ
КНЯЖЕСТВА
КИЕВСКОЙ РУСИ
КИЕВСКАЯ РУСЬ
СРЕДНЕВЕКО-
ВАЯ ЕВРОПА
ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫ
КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
ОРДА
РУСЬ И ОРДА
МОСКОВСКАЯ РУСЬ
ПИРАТЫ
БИБЛИОТЕКА
ДЕТЕКТИВЫ
ФАНТАСТИКА
НЕЧИСТАЯ СИЛА
ЮМОР
АКВАРИУМ



Киевские князья

КНЯЗЬ ОЛЕГ

В связи с окружением Карла Лысого Карпец в своей книге «Русь Мировеева» упоминает некоего Фулькоальда или Фульгуальда из дома Рюэргов, а имя этого человека он расшифровывает как «Огнелед». В статье "Рюрик" я уже писал выше, что лэд – это титул у франков. Следовательно, ни о каком «огнеледе» не может быть и речи, а вот лэд Фульг или Фалег может быть интересен.

«Дата смерти этого Фульгуальда или Фулькоальда во французских источниках не упоминается, как и дальнейшая его судьба. Сохранились, впрочем, лишь сведения о том, что этот Фулькоальд отписал в пользу своей родни несколько монастырей (так делали перед смертью или отбытием «на дальнее правление») и что жену его звали, как и жену его деда (Фулькоальда Пятого), Сенегондой (Senegonde). Произошло это, по-видимому, в 40-50-х годах IX века. А в 862 году в Новгороде (или, согласно другим авторам, Старой Ладоге) на княжение был призван Рюрик «из варягов». («Русь Мировеева»)

Намек более чем прозрачен, да, собственно, Карпец далее открытым текстом, что называется, выводит род Рюриковичей из династии Меровингов. Я не стану отрицать очевидных параллелей возникающих при изучении двух этих родов. И ободритский княжеский дом и франкский королевский дом, теснейшим образом связаны с религиозной традицией, уходящим корнями в далекое прошлое. О цепочке Световид (Род) – Велес –Ярила – Лада – Ладион (Иван Купала, Купавон, Аполлон) я пишу в своей книге "Имя Бога" , размещенной на этом сайте. И она соотносится как с тем, так и с другим родом. Тем не менее, предположение о том, что потомок Драгобера Второго лэд Фульг и был Рюриком, кажется мне слишком смелым. А вот Олегом, Волегом, Волегастом, этот Фульг мог быть вполне. В конечном итоге Олегом мог быть сын лэда Фульга, носящим то же самое родовое имя. И соответственно поздний брак Рюрика с родной сестрой Олега, происходящей из рода Меровингов, сразу же укреплял позиции нарождающейся династии, как на Руси, так и в Северной Европе. Понятным становится и статус Олега на обретенной родине. Он, безусловно, князь по рождению, не уступающий древностью рода своему племяннику Игорю. Его связь с Велесом тоже достаточно очевидна, и, надо полагать, он легко находит общий язык с влиятельными волхвами Скотьего бога. Интересная деталь, Олег клянется Велесом и Перуном, Игорь – только Перуном. Перун был богом- покровителем касты кшатриев-русов, тогда как Велес сопрягался с землей и властью. Не исключено, что Игорь, долго просидевший за широкой дядькиной спиной затаил обиду не только на Олега, но и на Велесовых волхвов, а возможно и на самого бога. В этой связи интересно мнение Васильевой по поводу брака Рюрика:

«Большой временной разрыв со следующим поколением легко объяснить тем, что Рюрик после воцарения наверняка решил укрепить свой статус новым браком, уже вполне соответствующим его высокому положению. Проще говоря, Рюрик женился на молоденькой княжне. Как сообщает Иоакимова летопись, вообще-то жен у него было несколько; но правом наследования мог пользоваться только сын от знатной особы, равной по статусу «урманской княжны» Ефанды (или Енвиды). Этот брак мог состояться в 860-е гг., и тогда же у Рюрика и родился наследник, Игорь. Ефанда и ее брат, известный как Вещий Олег - конечно же, не «шведы» (как неправильно интерпретировал слово «урмане», то есть «норманны», сам Татищев), и не «норвежцы», как это толкуют сейчас, а представители все той же западнославянской варяжской аристократии; «норманнами», то есть «северянами», в средние века называли вообще всех жителей Северной Европы. Кстати, имя «Ефанда» или «Енвида» в Скандинавии вообще не известно (как и Олег), зато оно очень похоже на континентальные имена «кельтского» типа, вроде «Аманда», «Малфрида», «Рогнеда» и т. д.; как известно, западные славяне, венды-варяги использовали такие имена.» («Варяги и Русь»)

Самое забавное, что наиболее известные нам из истории норманы носят славянские имена. Я имею в виду Роджера (Родияра) Сицилийского и героя первого крестового похода Боэмунда (Воемира) Антиохийского. К слову и имена королей Иерусалимских Болдуинов тоже становятся вполне славянскими стоит только заменить, как это часто происходит в летописях «б» на «в». Получаются Володины, то есть владыки, слово восходящее к власти, а следовательно к Велесу. Норманами в Европе да и на Руси действительно называли северян вообще, а не какое-то конкретное племя. Когда новгородцы называют Евниду и Олега «урманами», то тем самым они подчеркивают их северное происхождение, противопоставляя их южным династиям, самозваным по их мнению. Спор между Новгородом и Киевом за первородство шел нешуточный, а в подобных дрязгах все средства хороши. Но уж конечно речь в данном случае идет не о норвежцах, поскольку в представлении новгородцев 9-10 вв. эта земля висов или весей, то бишь деревень, котировалась очень невысоко. Конечно в последующие времена парней из Вислэнда (Земля деревень) брали на воинскую службу киевские князья, но никак не более того. Сама мысль, что деревенский староста из Норвиса (Северная деревня), а именно так переводится слово «Норвегия», способен построить на Руси державу, наверняка показалась бы смешной не только полянам Киева, но и словенам Ладоги.

Все-таки я не удержусь и приведу один образец подобных «норвежских» упражнений на заданную тему:

«Зато мы знаем, что Олега на Руси прозвали Вещим, что означает, конечно, не человека имеющего много вещей, т.е. богатого, а мудрого, предвидящего будущее человека (ср. с выражениями: «вещий сон», «сердце-вещун»). Как гласит источник времен Ярослава Мудрого: «...и прозвали и Олега вещим, поскольку люди были язычниками и невежественными», т.е. летописец-христианин упрекает современников Олега в обожествлении Олега, создании его культа. Само имя Олег имеет скандинавскую этимологию: «Helgi», что значит «Святой». Но слово «святой» в языческой Скандинавии, как и в языческой Руси, имело несколько другой, отличающийся от христианского понятия смысл. (Германские аналоги христианским терминам дал в 4 в. епископ Ульфила - гот по происхождению). Означало оно, кроме других качеств человека, также человека, посвящённого богам, общающегося с богами, т.е. знающего будущее, вещего человека. В случае с именем Вещий Олег, возможно, мы имеем дело с транслитерацией имени с последующим его переводом, когда оно звучит одновременно и на первоначальном языке (пусть и искажённо) данным ему при рождении, т.е. Ольг (Хельги), и с его славянским переводом: Вещий. Такое может происходить при повторных передачах какой-то информации устно, когда теряется некоторая ее часть, маскируя смысл оставшейся информации. Как пример можно привести достаточно древние сочетания таких русских слов как «борзый волк», «поганые язычники», «удалой молодец» (в первом случае прилагательное имеет северокавказскую этимологию, во втором латинскую, в третьем скандинавскую). Поскольку первые летописные сведения об Олеге появляются через 150 лет после его гибели, в течение которых информация передавалась устно, то, безусловно, данная версия с его летописным именем вполне уместна. Тогда как же могли звать Олега, когда он впервые вступил на русскую землю? Известно, что в Скандинавии в эпоху викингов человека называли так: сначала шло имя, данное при рождении. Например, Helgi (Посвящённый Богам). Затем шло прозвище человека, полученное им позже и характеризующее его каким-то образом. Таких прозвищ могло быть несколько, их могли давать последовательно: одно вместо другого и часто «за глаза», поскольку прозвища бывали и обидные. В нашем случае предположим почетное прозвище, например, viss (мудрый), при этом прозвища писались с маленькой буквы. И, наконец, отчество: например Eysteinsson (сын Эйштейна – «Амулета»). В итоге полное имя скандинава, скажем Олега, могло писаться, например, так: - Helgi vissi Eysteinsson.» (Демин С. В. «Олег – основатель государства Киевской Руси».)

Написать действительно можно все, что угодно – бумага стерпит. Но, к сожалению, для господина Демина и иже с ним, для того, чтобы возглавить самое захудалое племя в обозреваемые нами века, крайне мало быть сыном деревенского старосты (ярла) Амулета (Эйштейна) и быть посвященным богам. Мы же не Византия какая-нибудь, а Русь, наследница Великой Скифии, и подобных старост на нашей земле в то время было хоть пруд пруди. Про Византию я, конечно, пошутил, хотя среди историков ходят такие байки. Якобы императором в Византии мог стать простой конюх, кем и был Василий Македонянин, кстати практически современник Олега. Однако, во-первых, Василий, едва успев вступить на трон, тут же объявил себя потомком Александра Македонского, а во-вторых, заведовать императорскими конюшнями даже при константинопольском дворе мог только человек знатного рода в ранге комита, то есть по нашему генерала. У франков конюший или коннетабль по сути являлся вторым человеком в империи. Так что легенда о простолюдине Василии (кстати, изрядной сволочи), занявшем трон в Константинополе, я оставляю на совести классово озабоченных историков. Нет слов, в Византии действительно не сложился династический принцип наследования, и на трон восходили представители разных национальностей, подчас люди действительно случайные, но и там не было и близко никакого равенства между человеком знатным и простолюдином.
Вообще-то «скандинавский» язык вызывает изумление. Какое русское слово не возьми обязательно вылезут эти самые «скандинавские» корни. Между прочим ранее мне попадался другой перевод слова «Хельги» - «вождь» и тоже, представьте, со «скандинавского» языка. Не худо было бы уточнять, какой собственно язык авторы понимают под словом «скандинавский» - шведский, датский, норвежский или, может быть, финский. В девятом веке именно финны составляли большинство населения Скандинавии, а те же свебы, коих считают прямыми предками шведов, спокойно себе обитали на южном подчеркну, а не на северном побережье Балтики и числились славянами. Движение свебов на полуостров началось приблизительно в то же время, когда их соседи варяги Рюрика объявились на Руси. И не отсюда ли сходство в похоронных обрядах, культовых и бытовых предметах между «шведами» и варягами. Кстати, слово руотси нынешние норманисты производят от топонима Rodsen, словно бы и не замечая, что он означает Рода сыны. То, что русы-славяне называли себя сыновьями Рода, ни у кого сомнений не вызывает, но еще никто не осмеливался назвать Рода скандинавским богом. Так что, очень может быть, норманисты сами того не ожидая попали в самую точку. Rodsen (руотси) – это действительно русы.

И на Севере Руси и на Юге во времена Рюрика и Олега уже существовали вполне сложившиеся государственные образования, превосходившие по численности населения, не говоря уже о территории, многие европейские королевства и княжества. Зато славу создателей русской империи у Рюрика и Олега не отнять. Правда, если начинать отсчет нашей государственности от Великой Скифии, то эта империя была далеко не первой на огромной территории от Балтики до Черного моря, от Урала (а то и Тихого океана) до Карпат, но тем не менее, вклад Рюрика и Олега в строительство русской государственности велик и недооценивать его не следует.

Между прочим, Гумилев, указывавший на связь Рюрика с Карлом Лысым, был абсолютно прав. Я бы добавил в эту же компанию Людовика Боварского, еще одного сына Благочестивого отца. Обычно Карл и Людовик выступали единым фронтом и против Лотаря и против его сыновей. Дело в том, что Северная Европа отчаянно нуждалась в серебре, не говоря уже о других товарах с Востока. Однако обычный путь из Византии через Италию был закрыт наглухо в результате войны между Лотарем и его сыновьями с одной стороны и константинопольскими властями с другой. Борьба шла за Илирик. Результатом этого противостояния явился и религиозный раскол, когда папа Николай предал анафеме патриарха Фотия, а тот не замедлил с ответной «любезностью». В Средиземном море хозяйничали арабские пираты. Собственно, рейд Рюрика в Севилью и далее в арабские пределы был ответной реакцией северян на расшалившихся южан. Что касается волжского торгового пути, то он на всем своем протяжении контролировался хазарами. Таким образом Северная Европа оказалась практически отрезанной от Юга и Востока, что не могло не сказаться на ее экономике.

Приглашение Рюрика на княжение в Новгород могло коренным образом изменить ситуацию на торговых путях. И, надо признать, Ободрит сразу же начал оправдывать возлагавшиеся на него надежды. Первым делом он взял под свой контроль верховья Волги, прибрав к рукам Ростов и Муром, перекрыв тем самым хазарам путь к Ладоге и далее к Балтийскому морю. Следующей его целью стал Смоленск, пожалуй, ключевой форпост на торговых путях того времени. Именно под Смоленском он впервые столкнулся с "Аскольдом", который конечно же не был его боярином, а представлял древнюю династию Кия. О князе Аскольде я пишу в отдельной статье, а здесь скажу лишь, что причиной падения Аскольда и династии Киевичей стало принятие князем христианства. А пока вернемся к Олегу, который возглавил предприятие после смерти Рюрика. Именно Олег мечом проложил путь «из варяг в греки», жизненно необходимый не только для Руси, но и для всей Северной Европы. Конечно, в дружину Рюрика как в дружину Олега входило немало выходцев из империи франков, носивших непривычные для современного русского уха имена. Эти имена собственно и отражены в договорах Олега и Игоря с Византией. Имена бояр «от рода русского» тут же поспешили отнести к скандинавским. Хотя имен ныне встречающихся в странах Скандинавии там практически нет. Зато есть имена кельтские и в немалом числе. Наличие людей с кельтскими именами среди варягов удивления не вызывает, поскольку славяне на южном берегу Балтики соседствовали именно с кельтами, что предполагает и культурный обмен и даже частичную ассимиляцию. Но среди варягов были и франки, как мы уже установили, а у них, столетиями обитавших в Галлии, количество подобных имен вообще преобладало. Не говоря уже об общих индоевропейских корнях кельтов, франков, варягов и славян.
Соперником Олега и его варягов могла бы стать элита Русалании или Русского каганата.(О Русском каганате вы можете прочитать в книге "Имя бога", размещенной на этом сайте) Но раскол, начавшайся в этом государственном образовании после измены князя Аскольда (Соколота), принявшего христианство и тем самым перешедшего на сторону Византии и Хазарии, заклятых врагов русаланцев, предопределил успех похода северян на Киев. На руку Олегу сыграло и нашествие угров(венгров) на Русаланию, оплаченное Хазарией, и практически полное ее разорение. Русский каганат, являвшийся по сути федерацией южно-русских земель, прекратил свое существование, открыв тем самым перед Олегом и его преемниками широчайшее поле деятельности по объединению русских земель, но уже под эгидой новой северной (варяжской) династии. Олегу удалось отразить нашествие венгров и тем самым укрепить свой авторитет и авторитет новой династии среди племен южной Руси. Правда, эта деятельность сильно осложнила ему задачу по налаживанию торговых контактов с Византией. Константинополь в то время был союзником Итиля и врагом Русского каганата. А потому появление сильного правителя в Киеве было встречено и в Византии, и в Хазарии без особого восторга, мягко говоря. Это и подвигло лэда Фулька на новый подвиг, я имею в виду организованный им поход на Царьград.

Об этом походе подробно пишут русские летописи, но почему-то молчат византийские. Хотя те же византийцы в подробностях освещают поход Аскольда. Последнее понятно, поскольку «прегордый каган северных скифов» в результате склонился перед византийским императором, ибо принятие христианской религии автоматически делала правителя Киева вассалом правителя Константинополя, поскольку главой христианской церкви был император Византии. Что касается похода Олега, то, скорее всего, он состоялся в рамках так называемой «силовой дипломатии». Как мы уже писали выше Олег был представителем тех кругов в Северной Европе, которые жаждали наладить контакты с Византией даже вопреки воле папы. Многие историки полагают, что поход был неудачным. И Константинополя Олег не взял, и отступные получил небольшие. А торговый договор с Византией можно было, по их мнению, заключить не бряцая оружием. Вот тут-то и зарыта собака. Олегу нужен был договор равных, а Константинополь в лучшем случае предложил бы его послам, прибывшим с дарами, статус вассала, что автоматически делало купцов из Руси зависимыми от византийских законов, а следовательно от произвола местных чиновников. В этом случае, торговля Киева с Константинополем для русов сразу же становилась невыгодной. Их просто принуждали бы продавать товары по бросовой цене. Право на равноправные торгово-экономические отношения в те времена подтверждались только силой и никак иначе. В наши времена, кстати, тоже, но об этом предпочитают помалкивать и наши «каганы», и их «императоры». Олег получил от похода на Константинополь главное – договор равноправных сторон и возможность спокойно торговать с одним из крупнейших государств того времени. Взамен он обещал покровительство византийским купцам в своей державе. Щит на воротах Царьграда символизировал это грядущее покровительство. К слову, походы преемника Олега, Игоря, на Константинополь, один крайне неудачный, а другой вполне успешный, предпринимались именно в подтверждение этих ранее заключенных Олегом соглашений. А что касается молчащих византийских источников, то, во-первых, говорить особо было не о чем. Если воины Олега и разграбили окрестности Константинополя, то большого ущерба империи все же не нанесли. А торговый договор с русами в столице империи не сочли столь уж важным, чтобы заносить его в анналы. В конце концов, с Киевом они торговали и прежде, хотя, быть может, и ни в таких масштабах. Видимо, в Константинополе не сразу поняли, что странный франк этим договором проложил путь не только в славянские земли, но и в Северную Европу – из варяг в греки и обратно.

«Свидетельства археологии и современных источников показывают, что западнославянское Поморье было неизмеримо более экономически развитым и богатым регионом, чем Скандинавия. Территория наиболее важного экономического центра славян-вендов, города Волина (Юлина, Юмны), расположенного в устье Одера, в несколько раз превышала площадь крупнейшего шведского центра Бирки... Вот что писал о Волине-Юмне известный немецкий хронист 11 в. Адам Бременский: «Там, где Одра впадает в Скифское море, лежит знаменитейший город Юмна, отличный порт, посещаемый греками и варварами, живущими вокруг. О славе этого города, о котором много всем рассказывают, а часто и неправдоподобное, необходимо поведать кое-что, достойное внимания. Юмна самый большой из всех городов Европы. В нем живут славяне вместе с другими народами, греками и варварами. Даже и прибывающие туда саксы получают равные права с местными жителями, если только, оставаясь там, не выставляют напоказ своей христианской веры. Все в этом городе еще преданы губительным языческим обрядам. Что же касается нравов и гостеприимства, то нельзя найти народа более честного и радушного...» В конце 10 - начале 11 в. связи с арабским миром сократились, зато установились с Византией; именно тогда на Руси появились греческие денарии. Между прочим, транзита денариев через Русь не было и быть не могло все они оседали на месте, обеспечивая внутренние экономические связи. В это время действительно установился путь «из варяг в греки», связывающий Византию, Русь и западнославянские страны. Точное описание маршрута пути содержится в легенде о миссии апостола Андрея (Повесть временных лет): из Корсуня в Киев, затем в Новгород, затем к «варягам», затем в Рим. Как попасть из Скандинавии прямо в Рим, мягко говоря, непонятно, а земли славян-варягов как раз граничили с Германской империей, владевшей в те времена Римом... Можно утверждать, что торговые и другие связи в раннем средневековье Русь поддерживала прежде всего с западнославянской Центральной Европой, и особенно с варяжским (южнобалтийским) Поморьем. Скандинавы здесь были совершенно не при чем.» (Васильева. «Русь и варяги»)

Олег правил Древней Русью с центром в Киеве тридцать три года и умер в довольно солидном для тех времен возрасте – ему было далеко за шестьдесят. Обстоятельства его смерти покрыты мраком. По некоторым данным он умер в Новгороде, где якобы находилась его могила. По другой версии он погиб во время похода в чужой земле. Вторая версия мне кажется более убедительной. Задачей Олега с самого начала было установление контроля над путями торговли не только с византийцами, но и с арабами. Хазарский каганат был серьезной помехой устремлениям киевского князя и, скорее всего, его смерть связана именно с этим противостоянием. По легендарной версии князь умер от укуса земли. А в русских былинах Хазария ассоциировалась с Тугарином змеем, так что намек более чем прозрачен. Вот что пишет по поводу смерти Вещего князя Васильева:

«Это подтверждается и сообщением так называемого Кембриджского документа о русском князе Хельгу, который вел борьбу с хазарами на Тамани, затем ушел в поход морем на Персию и там погиб. Третья сторона, то есть «Персия», повествует о военных экспедициях русских на южное побережье Каспийского моря примерно в это же время; подробно описан неудачный поход 913 г. (на обратном пути русское войско попало в засаду, подстроенную хазарами), но видимо, этот поход был не единственным. Эта серия «каспийских» войн 909-913 гг. совершалась, скорее всего, еще под руководством Олега, пока укус змеи не положил ей конец. Трагическая гибель знаменитого князя, которому почти полвека невероятно «везло», произвела впечатление на современников, что и отразилось в полной бездонной глубины легенде.» («Варяги и Русь»)