НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



ВЛАДИМИРО-СУЗДАЛЬСКАЯ РУСЬ НАКАНУНЕ ОРДЫНСКОГО НАШЕСТВИЯ

В усобице, вспыхнувшей после смерти Всеволода Юрьевича в 1212 году, по большей части виноват был именно он, передавший стольный град Владимир в руки Юрия в обход старшего сына Константина. Константин не смог спокойно переносить утрату старшинства, грозя местью и брату, и владимирским боярам, советникам покойного отца. В Суздальской земле началось брожение и размежевание. Больше всех суетились братья Константина и Юрия, стараясь не прогадать. Так Святослав Всеволодович, обидевшись на Юрия, перебежал в Ростов к Константину. Еще один Всеволодович – Владимир Юрьевский тоже открыто высказывал свои симпатии старшему брату, обделенному отцом. Юрию Всеволодовичу ничего другого не оставалось как заключить союз с третьим своим братом Ярославом Всеволодовичем , княжившим в Переяславль-Залесском.

Узнав об этом Константин вознамерился идти на Владимир вместе с братом Святославом. Юрий, опасаясь поражения, предложил Константину обмен – сам он готов был сесть в Ростове, уступив старшему брату Владимир. Но Константин хотел удержать за собой оба города и предлагал Юрию Суздаль . Юрий на такой размен не согласился и, соединившись с братом Ярославом, повел свои полки к Ростову. Константин взял под контроль броды на реке Ишнее, перекрыв Юрию подходы к Ростову. Князь Владимирский удовлетворился тем, что разорил окрестные села. Простояв друг против друга, братья через четыре недели помирились и разошлись.

В 1214 году княживший в городе с 1208 года любимец новгородцев Мстислав Удатный оставил Новгород и уехал в Галич, сказав на прощание вече: «Суть мы орудия в Руси, а вы вольны в князях» (в переводе Соловьева: «У меня есть дела в Руси, а вы вольны в князях»). Проводивши Мстислава, новгородцы долго думали; наконец, отправили посадника Юрия Ивановича, тысяцкого Якуна и старших купцов 10 человек за Ярославом Всеволодовичем, князем Переяславским - ясный знак, что пересилила сторона, державшаяся суздальских князей.

В отличие от древних богатых боярских городов Суздальской Земли Ростова, Суздаля, Ярославля и Владимира Переславль был городом молодым и не приносил больших доходов. О скромных финансовых возможностях Переславля свидетельствует тот факт, что в то время в этом городе был всего лишь один каменный храм, да и тот довольно скромных размеров – одноглавый. Таким образом, Ярослава ждала незавидная перспектива: до самой смерти прозябать в Переславле (если, конечно, старшие братья не прогонят).
Уже через несколько месяцев новгородцы убедились, что жестоко ошиблись с выбором князя. Прибыв в Новгород, Ярослав занялся укреплением своей власти. Для этого он попытался уничтожить оппозицию в лице сторонников своего тестя, князя Мстислава Удатного – наиболее авторитетных граждан Новгорода. Жестокость Ярослава и попрание им исконных новгородских свобод вызвало в городе массовое недовольство. Не выдержав «испытательного срока», Ярослав был вынужден покинуть Новгород. Для третьего сына Всеволода III это был тяжелейший удар, означавший конец так толком и не начавшейся карьеры. Княжение в богатейшем городе Руси того времени было для Ярослава единственным шансом обойти своих старших братьев – Константина и Юрия.
Не располагая ресурсами для того чтобы подчинить Новгород силой, Ярослав задумал уморить новгородцев голодом. Новгород всегда зависел от подвоза продовольствия с «низовой земли» (Владимиро-Суздальского княжества). Этим и решил воспользоваться Ярослав, поставив новгородцев перед выбором: он или голодная смерть. На мысль вызвать в Новгороде голод Ярослава натолкнула сама природа. После неурожая осени 1214 года, для того чтобы в Новгородской Земле начался голод, Ярославу достаточно было дать указание остановить подвоз зерна в Новгород. Вот как описывает произошедшее Карамзин:

«Бедные ели сосновую кору, липовый лист и мох, отдавали детей всякому кто хотел их взять, – томились, умирали. Трупы лежали на улицах, оставленные на съедение псам, и люди толпами бежали в соседние земли, чтобы избавиться от ужасной смерти» (История государства Российского»).

Скорее всего, Ярослав добился бы своего, уморив большую часть новгородцев, но тут в город (11 февраля 1216 года) возвращается князь Мстислав Удатный. Собрав всех уцелевших новгородцев, он в начале марта выступает против Ярослава. Мстислав послал было к Ярославу в Торжок послов с предложением мира, но последний от переговоров уклонился. Мстислав обратился за помощью к Константину Всеволодовичу Ростовскому и нашел понимание. 9 апреля, к Ростиславичам, стоявшим на реке Саре, пришел Константин Ростовский с своими полками. Здесь под переяславскими стенами они захватили в плен одного человека, от которого узнали, что Ярослава нет в городе - пошел к брату Юрию.

Ярослав и Юрий с братьями стали на реке Кзе, Мстислав и Владимир с новгородцами поставили полки свои близ Юрьева, а Константин Ростовский стал дальше с своими полками на реке Липице. Мстислав пытался договорится с Юрием Всеволодовичем, но тот заявил ему, что они с Ярославом – это один человек. Младшие Всеволодовичи, ободренные мирными предложениями врагов, видя в этом признак слабости, отчаянного положения, начали пировать с боярами. Причем уверенность Юрия и Ярослава в победе была так велика, что они здесь же на пиру стали делить Русь между собою, махнув рукой на интересы других князей. Поделивши между собою все русские города, Юрий с Ярославом стали звать врагов к бою. И после долгих маневров и новых попыток Мстислава договориться с младшими Всеволодовичами битва все-таки состоялась.
В 1216 году противники сошлись на реке Липица в окрестностях Юрьева-Польского. В Липицкой битве войска Юрия и Ярослава понесли сокрушительное поражение. Бросив на произвол судьбы свое войско, Ярослав в панике бежал с поля боя. И бежал так быстро, что загнал четырех коней и лишь на пятом добрался до спасительных стен родного Переславля. Ярослав, не успев перевести дух, приказал схватить ни в чем не повинных новгородских и смоленских купцов, имевших неосторожность оказаться в Суздальской земле. Сто пятьдесят схваченных по приказу Ярослава новгородцев заперли в тесной избе, где они в страшных муках скончались. Смолян, коих изловили пятнадцать человек, держали в другом месте, и им удалось выжить. Когда войска победителей подошли к Переславлю, Ярослав послал гонцов к Константину, умоляя не выдавать его тестю. Осыпав богатыми дарами князей-победителей и их воевод, Ярослав вымолил себе прощение. Он вернул оставшихся в живых купцов и вынужден был возвратить Мстиславу его дочь – свою жену. После этого ему милостиво позволили остаться княжить в Переславле. Позднее Ярослав не раз обращался к Мстиславу с просьбой вернуть ему жену, но все напрасно.

Победа Ростиславичей была полной. Младшие Всеволодовичи потеряли в этой битве только убитыми десять тысяч человек.

Слабый здоровьем Константин недолго княжил во Владимире, он чувствовал приближение смерти, видел сыновей своих несовершеннолетними, потому спешил помириться с братом Юрием. Уже в 1217 году он отдал брату Суздаль и обещал Владимир после своей смерти. Константин умер 2 февраля 1218 года.

Вот что пишет по поводу создавшейся ситуации Вернадский:

«Двое сыновей Всеволода III тесно взаимодействовали друг с другом: Юрий II был великим князем Владимира (с 1217 г.), а Ярослав – князем Новгорода (с 1222 г.). Совместными усилиями они пытались осуществить общий план экономической политики, целью которой было обеспечить использование торгового пути от Балтийского моря к средней Волге. Юрий взял на себя заботу о юго-восточном конце этого пути, пытаясь разрушить барьер, которым являлось государство волжских булгар. В качестве предварительной меры он попытался отделиться от булгар и завоевал финское племя – мордву. Он выстроил важную крепость на месте слияния Волги и Оки и назвал ее «Нижний Новгород», что достаточно характерно. Одновременно князь «верхнего» Новгорода Ярослав сосредоточил свое внимание на усилении контроля над Прибалтикой. Он совершил набег на землю Ям (то есть северное побережье Финского залива) и в 1227 г. установил свое господство в Карелии, обратив ее население в христианство. Он также проявлял бдительность в отношении немецкого вторжения.» (Русь и орда»)

Самые богатые города великого княжества, древнейший Ростов, Суздаль и Владимир, контролировали потоки товаров вверх и вниз по Волге и по водным артериям Руси, выходившим в Балтику. Правда, путь на Балтийское море (как и к Белому морю и Северному Ледовитому океану) лежал через владения Великого Новгорода, а на Каспий – через Волжскую Булгарию. Однако свободолюбивые новгородцы, зависящие от подвоза продовольствия из Владимирской Руси, сами ей никогда не угрожали. Напротив – это владимирские князья шаг за шагом наступали на земли и вольности Новгорода. Княжеские владения вторгались в северные Заволжские земли двумя огромными щупальцами – по бассейну Шексны к реке Онеге и через Сухону к Северной Двине. От Заволжских форпостов, Ярославля и Костромы, власть владимирских князей распространялась на Галич, Устюг, Белоозеро и другие города севера.

Соединённые Волгой, русское и булгарское государства оставили между собой широкую полосу независимых мордовских и марийских земель, с которых князья периодически брали дань. Вообще, финно-угорские племена с юга и востока Владимирской земли не только не представляли военной угрозы, но долго не рассматривались даже как серьёзная цель колонизации. С ними, разумеется, торговали, среди них время от времени селились русские, но земли их по традиции считались «ничьими», вольными. Лишь в 1221 году на невидимой границе с финно-уграми, у слияния Волги и Оки был заложен Нижний Новгород: город-крепость, от которого много позже пойдёт движение русских войск и поселенцев на восток и юг.

Булгарам явно не понравилась расторопность владимиро-суздальских князей и они захватили город Устюг. Вот что пишет по поводу этого города Карамзин:

«Он имел прежде собственных князей; стоял, как сказывают, на высокой горе, верстах в четырех от нынешнего, и назывался, по имени ее, Гледеном, а название устюжан произошло от устья реки Юга, сливающего там воды свои с рекою Сухоною. Жители - вероятно, смесь Россиян с Чудью - зависели от великого Князя Георгия и в особенности от Ростовского. Чтобы утвердиться в сем городе, Болгары в то же время старались овладеть берегами Унжи; но были отражены и скоро увидели войско Россиян в собственной земле своей.» (История государства Российского).

Святослав Всеволодович, младший брат Юрия и Ярослава с сильным ополчением приплыл в Булгарию Волгой и захватили город Ошел, укрепленный высоким дубовым тыном. Город был сожжен, а его население либо перебито, либо захвачено в полон. Отойдя от сожженного города к устью Камы, Святослав соединился там с воеводами Юрия, которые уже успели взять и разграбить несколько булгарских городов. Булгарам ничего другого не оставалось, как просить мира.

Тем временем новгородцы, теснимые литовцами, крестоносцами, датчанами и шведами, забыв былую ненависть пригласили на княжение Ярослава Всеволодовича. Ярослав, выгнав литовцев из южных пределов Новогородских и Торопецкой области, решил организовать поход против немцев, утвердившихся в Прибалтике с 1201 года, когда посланец папы епископ Альберт основал крепость Ригу, впоследствии ставшей важнейшим городом Ливонии, базой для дальнейших походов. Через два года был основан орден Меченосцев – организация, объединившая немецких, по большей части вестфальских и саксонских, рыцарей. Управляемая своими правителями-язычниками, Литва устояла, и позже, когда литовцы разбили орден Меченосцев, его остатки присоединились к Тевтонскому ордену , выбитому из Палестины. В 1215 г. на Латеранском соборе папа Римский Иннокентий III объявил Ливонию и Прибалтику (вместе с Палестиной) «землёй Марии», целью миссионерской деятельности. Имя Ливонии, закрепилось за этой территорией на долгое время, названия Латвия и Эстония появились гораздо позже.

Одной из причин столь жёсткого конфликта между немецкими завоевателями Ливонии и Русью было то, что Русь, прежде всего Новгород и Псков, также стремилась усилить своё влияние в Прибалтике. Русские княжества давно уже собирали дань с балтийских племён и финнов, но защитить своих вассалов от католической агрессии не смогли. Полоцкое княжество , о котором известно крайне мало (Полоцкая летопись утрачена), в этот период ослабело и вскоре утратило свои земли по Западной Двине.

Испытывая трудности в покорении прибалтийских племен, рижский епископ приглашает на помощь датчан. В начале XIII в. военные экспедиции датчан наконец привели к некоторому успеху: они завоевали Северную Ливонию, т. е. Эстонию. В 1219 г. здесь, около деревни Ревель, датчане основали военный аванпост. Произошло это после знаменитой Линданисе-Ревельской битвы, когда войску короля Вальдемара II Победителя, совсем было разбитому эстонцами, явился в небе огромный крест. Ободрённая чудесным знамением, армия датчан контратаковала и разгромила эстонцев. Место было названо Таллин, что по-эстонски означает «датский форт». Финны его называли Таллинна, хотя и употреблялось название Реевели. В Ливонских хрониках город назывался Линданисе.

В ходе своих завоеваний крестоносцы получили огромные земельные владения. С этого времени в Прибалтике активно вводится европейское земельное право. Кроме рыцарских земель в Ливонии и Эстонии были земли, принадлежавшие диоцезам и городам. Все церковные структуры и города возглавляли жители немецкого происхождения, которых постоянно пополняли новые выходцы. В 1207 г. Ливония была признана провинцией Германской империи, в 1225 г. – маркграфством, а епископу Рижскому был пожалован титул князя Германской империи. Вначале Ливонию и Эстонию с Данией и Германией связывали прямые морские пути, позже ограничились связями с городами, обладавшими духовной, торговой и военной властью, – Бременом, Любеком и Мариенбургом. Сухопутным связям мешала Литва, а затем Польско-Литовский союз.

Во второй половине 1222 года вспыхивает эстонское восстание. Эсты берут штурмом и полностью уничтожают датскую крепость на Эзеле. Восстают жители Юрьева, Оденпе, Феллина. Эсты отреклись от христианства и отправили послание рижскому епископу, что возвращаются к вере отцов. В то же время, ожидая карательной экспедиции, они отправляют посольство к русским, ища у них помощи. Большая опасность и прямой ультиматум рижан заставляют орден меченосцев отказаться наконец от долголетнего сепаратизма и поневоле уступить епископу. По договору, заключённому в начале 1223 г., а окончательно оформленному в 1224 г., Эстония делится на три части, из которых одна достаётся епископу рижскому Альберту, другая – епископу эстонскому Герману и третья – ордену. Соединив все силы, немцы подавляют отчаянное сопротивление защитников свободной Эстонии. Эсты разбиты при Имере. После долгой осады с применением стенобитных машин взята крепость на реке Пале.

Ярослав Всеволодович, вновь ставший в конце 1221 г. князем Новгородским, с сильным войском откликнулся на призыв эстов. Русских встречают как освободителей, выдают им немецких пленников. Собираясь первоначально идти на Ригу, Ярослав поворачивает к Ревелю. Неожиданно он узнаёт, что немцы вновь овладели Феллином и перевешали захваченый в плен небольшой русский гарнизон. В ярости Ярослав разорил Феллин и окрестности, причём в основном пострадали мирные жители. Затем он двинулся к Ревелю, осадил крепость, однако взять её не смог. После четырех недель осады Ярослав отвёл свои войска обратно в новгородские пределы.

В 1224 или 1223 состоялась знаменитая битва русских князей с татарами на Калке . Владимиро-суздальское ополчение в битве участие принять не успело. Весть о поражении князей застала их близ Чернигова.

В 1226 году семь тысяч литовцев ворвались в русские пределы, ограбив население Торопецкой, Новогородской, Смоленской, Полоцкой областей. Ярослав, впрочем, довольно успешно отразил вместе с Владимиром Псковским и Давидом Мстиславовичем Торопецким набег литовцев, а в 1227 году ходил на финнов. Отметим, что новгородцы его в этих действиях не слишком поддерживали. Так, в 1228 году в виду очередного мятежа в Новгороде Ярослав не смог прийти на помощь Ладоге, отражавшей набег финнов.

В том же 1228 г. Псков предпринял попытку отложиться от Новгорода. Сепаратизм Пскова был заметен и раньше, теперь же псковитяне просто отказались пустить Ярослава в город, где ходили слухи, что Ярослав готовит псковитянам рабские цепи, и вступили против него в союз с Ригой. В ответ оскорблённый Ярослав призвал полки из Переяславля Залесского, ввёл их в Новгород, чем смутил и новгородцев. Он обратился к псковитянам с увещеваниями, требуя выдать клеветников, отречься от союза с рижским епископом и совместно с ним, Ярославом, идти на немцев. Новгородцы приняли сторону псковитян, отказались воевать и с Псковом, и с немцами, и Ярослав, опасаясь общего возмущения, уступил требованиям горожан и отвёл свои войска обратно в Переяславль, и сам удалился с ними. Псковитяне тотчас изгнали из города всех сторонников Ярослава.
Только во время страшного голода 1230-31 гг. и после многих бунтов и набегов литовцев Новгород вновь призвал Ярослава Всеволодовича на княжение. Интересно, что голод был остановлен только благодаря усилиям ганзейских купцов: Новгород был членом этого союза. Враги Ярослава стекались в Псков, где, при активной поддержке Михаила Черниговского, готовилось новое выступление против Новгорода. Однако Ярослав, узнав о задержании своего представителя, предпринял блокаду Пскова, и псковитяне перешли на его сторону, изгнав ярославовых врагов. Те бежали в Оденпе, где находился сын Владимира Псковского Ярослав. Ярослав Владимирович с новгородскими изгнанниками и немецкими рыцарями в начале 1233 г. взял Изборск, однако псковитяне отбили город, а самого Ярослава Владимировича вместе с переметнувшимися к немцам новгородцами привели в цепях к Ярославу Всеволодовичу.

В 1234 г. близ Оденпе немцы захватывают некого княжьего человека, по-видимому, собиравшего дань с чуди. Ярослав Всеволодович немедленно со своим войском отправился туда и, разорив окрестности, двинулся к Дерпту, ставшему к тому времени базой для меченосцев. Из города навстречу передовому отряду русских вышли немцы, и завязался бой. Когда подошли основные силы, рыцари были опрокинуты и часть их бросилась бежать по льду реки Эмбах. Однако лёд не выдержал, тяжеловооружённые всадники провалились в воду и многие утонули. Те, кому удалось спастись, укрылись в Дерпте (среди них было много раненых), некоторые бежали в другие замки.
После этого Ярослав заключил выгодный мир, хотя не смог развить успех, тут же отправившись в карательную экспедицию против литовцев. Вот что пишет по этому поводу Карамзин:

«Совершив сей поход, Ярослав спешил настигнуть Литовцев, которые едва было не взяли Русы, опустошив церкви и монастыри в окрестности: он разбил их в Торопецком Княжении; загнал в густые леса; взял в добычу триста коней, множество оружия и щитов. Сей народ беспрестанными набегами более и более ужасал соседов: занимался единственно земледелием и войною; презирал мирные искусства гражданские, но жадно искал плодов их в странах образованных и хотел приобретать оные не меною, не торговлею, а своею кровию. Общая польза государственная предписывала нашим Князьям истребить гнездо разбойников и покорить их землю: вместо чего они только гонялись за Литовцами, которые чрез несколько времени одержали совершенную победу над сильною ратию Ливонских Рыцарей; сам Великий Магистр, старец Вольквин, положил голову в битве, вместе со многими витязями Немецкими и Псковитянами, бывшими в их войске.» («История государства Российского»)

Первые столкновения заволжский татар с булгарами произошли еще в 1229 году. Ордынские отряды схватились с булгарами у руки Яик, где пролегала граница государства Великих Булгар и стояло сторожевое булгарское войско, которому в отражении татар помогли половцы.
В 1232 г. татарская конница проникла еще дальше в булгарские земли, не дойдя до одной из столиц Великой Волжско-Камской Булгарии, г. Булгара, но взяв г. Жукотин на Каме (при впадении в Каму р. Жукоть, недалеко от современного г. Чистополя). В решающем сражении Батый потерял 15 тысяч воинов и отступил в степи, будучи ранен в поясницу.
Отбив татар, булгарский царь Алтынбек прислал владимирскому князю Юрию Всеволодовичу в подарок мрамор (которым потом вымостили пол в церкви Владимирской Богородицы) и попросил помощи против татар, справедливо замечая, что угроза и для Руси нешуточная. Юрий отправил в Булгарию десятитысячное войско под командованием своего сына Всеволода, состоявшее из владимирских, рязанских и муромских дружин. Вот только, вместо того чтобы вместе с булгарами выступить на татар, это войско… принялось жечь и грабить Булгарию. Пройдет всего несколько лет и эта глупость аукнется владимирскому князю большой бедой.
Осенью 1236 г. уже по проторенной ранее дороге в Булгарию вторглись тумены Судубая.(Читайте статью «Поход Батыя на булгар и половцев») Защитники крепостей Сарман и Тубулгатау дрались до последнего человека. В сентябре татары подошли к Булгару и после двухнедельного яростного штурма взяли город.
Население Волжской Булгарии было частью уничтожено, частью пленено, а частью бежало на Русь, во владения владимиро-суздальских князей, прося «дать им место», как повествует летопись, т.е. дать кров, убежище и землю для проживания. Великий князь Юрий II Всеволодович принял беженцев и дал им не только кров, но и выдал, как указывают источники, огромные государственные ссуды из своей великокняжеской казны на строительство и первое обзаведение хозяйством. Все они были поселены в поволжских городах по правому, западному берегу Волги.

Узнав о нападении татар на Волжскую Болгарию, Юрий распорядился усилить укрепления некоторых поволжских городов. В народе ходило множество полуфантастических рассказов и слухов о страшных завоевателях. Книжники выискивали в Священном Писании и древних хронографах известия о татарах. Литературные произведения той поры полны предчувствием надвигающейся беды. «Не дай, Господи, земли нашей в полон народам, не знающим Бога!» – восклицал накануне нашествия неизвестный автор «Моления Даниила Заточника». В Киеве люди запасались «оберегами» – маленькими нагрудными иконками с отчаянным призывом: «Святая Богородица, помогай!» И все же главное, единственное, что могло спасти Русь, – объединение – оставалось неосуществимой мечтой. Даже временный военный союз нескольких князей не смог организовать великий князь Владимирский: слишком тяжелым оказалось бремя недоверия и застарелой вражды между русскими князьями. Да к тому же и татарские лазутчики усердно сеяли по Руси слухи о том, что войска Батыя двинутся одновременно с четырех сторон. Кому охота уходить от родного дома, когда на него в любой момент могут напасть враги. Так и сидели русские князья по своим гнездам, дожидаясь, пока беда сама постучит в ворота.