ОРДА


НОГАЙ И ОРДЫНСКИЕ ХАНЫ


Хан Берке не оставил сыновей. Собравшийся по случаю его смерти курултай Улуса Джучи избрал ханом Менгу Тимура внука Батыя. По мнению Вернадского на титул хана мог претендовать еще один человек. Речь идет о Ногае, проявившем себя еще при хане Берке выдающимся военачальником. По некоторым данным Ногай был внуком седьмого сына Джучи, что и предопределило его неудачу. Курултай, напомню, был собранием Джучидов и высших военачальников. Вообще-то первенство внуков Батыя, Менгу Тимура и Туда Менгу, над внуком Боала, так звали деда Ногая, вроде бы неоспоримо, но в истории империи Ченгисидов имели место случаи, когда власть переходила от старшей ветви рода к представителям младшей ветви. Достаточно вспомнить хана Мункэ , сына младшего сына Чингисхана Толуя, который был утвержден каганом, в обход законных наследников ханов Угэдэя и Гаюка . После смерти Менгу Тимура у Ногая была возможность утвердиться в качестве хана Золотой Орды, но он даже не пытался это сделать. Судьба Ногая как две капли воды похожа на судьбу другого крупного деятеля Золотой Орды хана Мамая, но про последнего мы точно знаем, что он не был Чингисидом. Скорее всего, не был Чингисидом и Ногай. Вот что пишет по поводу Ногая Вернадский:

«Ногай, однако, представлял собой слишком видную фигуру, чтобы полностью уйти со сцены. Помимо того, что он был джучидом, он был еще и военачальником высокого ранга – мириархом. Более того, он имел в распоряжении собственную армию – войска его орды, набранные, главным образом, из племени мангкытов. Основной территорией проживания мангкытов в то время был бассейн реки Яик. Позднее они стали известны как ногайская орда. Поскольку «Ногай» означает «собака», можно предположить, что собака была тотемным животным ведущего клана мангкытов. В египетских источниках хан Ногай упоминается под двойным именем: Иса Ногай. Вполне возможно, что Иса – это его собственное имя, а Ногай – клановое имя (то есть, название клана, вождем которого он был). В 1287 г. Ногай заявил, что получил особый указ от хана Бату поддерживать единство и порядок среди своей родни после смерти последнего в ханстве кипчаков. Если так было в действительности, Бату, должно быть, утвердил господство Ногая над войсками его орды (орды мангкытов), считая их специальным подразделением, предназначенным для поддержания законного правительства в ханстве.» («Монголы и Русь»)

Вообще-то любые официально функционирующие вооруженные формирования существуют для поддержания законного правительства в государстве. И непонятно почему хан Батый вдруг отвел эту роль именно Ногаю. К сожалению, само слово «орда» употребляется нашими историками таким образом, что невозможно определить, а что собственно они имеют в виду под этим термином. Что такое орда? Государство? Племенное ополчение? Регулярная армия? Если орда это племенное ополчение, то почему в орду набирают рекрутов, со всех подвластных земель? Известно, что во времена Чингисхана орда формировалось из представителей разных племен и народов, произвольно разбитых на десятки, сотни, тысячи. Последние сводились в тумены, насчитывающие до десяти тысяч человек. Кроме того, каждый Чингисид имел право на собственную гвардию, но во главе этой гвардии обязательно стоял командир, назначенный лично каганом. Кстати, вооруженные формирования имели не только Чингисиды, но и племенные вожди. Маловероятно, чтобы Батый при формировании собственной орды отступил от принципов своего деда. Таким образом неважно был ли Ногай Чингисидом или удачливым племенным вождем, но сформировать орду он просто не имел права. А вот сформировать собственную гвардию или, выражаясь на русский манер, дружину он вполне мог. Но эта личная дружина вряд ли была слишком многочисленной. Вообще детская вера наших историков, что каждый степняк это воин, а значит можно в любой момент сорвать его с места посадить на коня и бросить в набег в чуждые пределы, ничего кроме изумления не вызывает. А стада баранов? А жены, старики, дети? Их, что же, обрекали на голодную смерть? В том-то и дело, что не обрекали. Для этого и осуществлялась для дальних походов не всеобщая мобилизация, а рекрутский набор. Именно поэтому Чингисиды очень тщательно, в течение нескольких лет готовили каждую из своих военных экспансий. И перед каждым походом они набирали рекрутов в подвластных землях. Но рекрутов надо было распределить по десяткам и сотням, обучить их приемам ведения боя, а следовательно нужны были постоянные центры, где опытные десятники и сотники обучали новобранцев воинскому искусству. Смешно думать, что рекрутов, набранных в Суздальской земле, гнали в Китай в качестве обозников или вспомогательных подразделений, которых потом использовали в качестве необученной толпы, живой преграды для войск противника. От Руси до Китая, по подсчетам Гумилева, они добирались бы целый год. И это при хорошей кормежке и сменных лошадях. Как говорится в таких случаях – овчинка выделки не стоит. Вспомогательные подразделения практичнее было набрать из близлежащих городов и селений. А между тем русские участвовали в походах Хубилая и Хулагу, причем в значительных количествах. Вот что пишет по этому поводу Гумилев:

«Усиление христианских традиций в Северо-Восточной Руси XIV в. коснулось прежде всего служилых людей. Как в Киевской Руси после крещения, так и на Руси XIV в. человек мог стать дружинником, гриднем у князя или ближним у боярина лишь будучи христианином. Поскольку это условие соблюдалось совершенно неукоснительно, для принципиальных противников христианства (пассионариев-язычников) и для принципиальных противников каких-либо принципов (лентяев-субпассионариев) не было возможности делать на Руси карьеру. И тут на помощь русским язычникам пришли татары. Ведь монгольские ханы брали на службу всех, кого угодно. Русские язычники в составе ханских войск шли сначала на Волгу, а затем и на Дальний Восток, в Китай. Так около Пекина возникли русские слободы, жители которых составляли в монгольских войсках отдельные дивизии, ходившие в Индокитай, в Бирму, где сражались и одерживали победы для монгольского хана. Русские поселения в Китае просуществовали до конца XIV в., пока в ходе антимонгольских восстаний не были уничтожены китайцами вместе с их обитателями.» («От Руси к России»)

Кстати, такой любопытный факт: во время похода Батыя в Европу, близ Вены был захвачен ордынец, который на поверку оказался англичанином. Удивляться этому не приходится, поскольку орда формировалась не только из рекрутов, но и из добровольцев, а авантюристов, готовых отправиться в чужие земли, во все времена и среди всех народов было немало. При этом следует учитывать, что значительную если не большую часть населения Приазовья и Причерноморья, то есть земли входившие в Улус Джучи, составляли русские, больше известные в наших летописях как ясы и аланы. Их почему-то принято считать предками осетин, что однако в корне неверно. Собственно аланы-осетины, потомки среднеазиатских скифов пришли в Приазовье в 1 веке нашей эры, вытесненные с родных мест персами и тюрками. Какое-то время среднеазиатские аланы действительно господствовали в Приазовье и на Северном Кавказе, но позднее были разгромлены гуннами. Однако этноним «аланы» распространился на коренных жителей Причерноморья и Приазовья, обитавших здесь еще со времен Великой Скифии, а то и Киммерии, которые, впрочем, сохраняли за собой и прежние свои этнонимы – «тавроскифы», «бродники», «русаланы» и просто «русы».
Что касается куманов, более известных у нас как половцы, то они были потомками сибирских скифов, именуемых так же аланами и тюрок. Куманы были близки среднеазиатским кипчакам, тоже произошедшим от тюрок и алан. Таким образом мы можем констатировать, что Золотая орда, как регулярная армия Улуса Джучи, состояла из этнически разнородных элементов, но в которой русы-славяне составляли весьма значительную часть, а впоследствии и вовсе превратились в большинство. Возможно, этот вывод кого-то удивит, но посчитайте сами: население Руси (без юга) составляло в ту пору более 10 миллионов человек. Численность населения Улуса Джучи нам неизвестно, но вряд ли оно превышало эту цифру. А рекруты в орду набирались исходя из численности населения.

Обращаю внимание читателя на следующее обстоятельство: членами курултая были не только Чингисиды, но и высшие военачальники. Именно армия в свое время противилась избранию Угэдэя каганом, проталкивая на престол младшего сына Чингиса Толуя. В конце концов, Угэдэю с большим трудом удалось преодолеть сопротивление ордынских командиров, но последние отыгрались на его сыновьях и внуках, протащив в каганы сына Толуя Мункэ. Для этого им пришлось совершить по сути государственный переворот, в котором активное участие принял хан Батый, что впоследствии аукнулось его внуком.

Будь Ногай просто Чингисидом или тем более племенным вождем ему попросту свернули бы шею. Но за Ногаем стояла орда, то есть регулярная армия, которая под его началом добилась немалых побед, а потому Менгу Тимур вынужден был с ним считаться. Здесь необходимо отметить, что Улус Джучи был разделен на уделы, принадлежащие родственникам Менгу Тимура, каждый из которых был вполне самостоятелен в принятии решений. Власть великого хана держалась исключительно на военной силе. А военная сила – это орда. Лишившись поддержки регулярной армии, Менгу Тимур лишался и реальной власти, превращаясь в чисто символическую фигуру. Конечно, Менгу Тимур мог бы обратиться за поддержкой к кагану Хубилаю, только-только одолевшего своего младшего брата в кровавой борьбе за власть. Но империя Чингисидов и без того разваливалась на глазах, и вряд ли Хубилай, с трудом удерживающий бразды правления на востоке империи стал бы вмешиваться в дела Улуса Джучи, с риском получить еще одну гражданскую войну. Менгу Тимуру ничего другого не оставалось, как пойти на сделку с Ногаем в расчете на то, что честолюбивый мириарх свернет себе шею в конце концов. По соглашению с Менгу Тимуром, Ногай был признан действующим правителем нижнедунайского региона и уполномочен вести дипломатические отношения как с Византийской империей, так и с Египтом.

Для себя Менгу Тимур оставил ведение переговоров с ильханом Абагой, а также ведение русских дел. Поскольку Менгу Тимур поклонялся Небу и не был мусульманином, религиозный мотив в предыдущей борьбе между Золотой Ордой и ильханами теперь исчез. Помимо того, великий хан Хубилай оказывал давление как на Абагу, так и на Менгу Тимура, чтобы уладить их разногласия. В результате, в 1269 году они заключили мирный договор.

В 1271 г. Ногай начал кампанию против Константинополя с целью принудить императора Михаила VIII позволить его посольствам и посольствам египетского султана пользоваться босфорским морским путем. Серьезно рискуя потерпеть поражение, император запросил мира и предложил Ногаю свою дружбу. В 1273 г. Михаил выдал свою внебрачную дочь Ефросинью замуж за Ногая. Таким образом, дом Палеологов теперь установил семейные связи (через внебрачных принцесс) как с ильханами, так и с правителями Золотой Орды.

Политика Менгу Тимура по отношению к Руси была более благожелательной, нежели у его предшественников. Ордынским чиновникам запрещалось под страхом смерти отбирать церковные земли или требовать выполнения какой либо службы от церковных людей. К смерти приговаривался также любой, виновный в клевете и поношении Греко-православной веры. Чтобы усилить воздействие хартии, в ее начале было помещено имя Чингисхана. В качестве благодарности за дарованные привилегии от русских священников и монахов ожидали, что они будут молить Бога за Менгу Тимура, его семью и наследников.

«Из за политики лояльности князей по отношению к хану, утвердившейся в Восточной Руси благодаря Александру Невскому, и крушения сопротивления западнорусских князей во время правления Берке, задача сдерживания русских князей не представляла для Менгу Тимура особых сложностей. После смерти Александра Невского разрешение занять владимирский стол было дано ханом Берке брату Александра, князю Ярославу Тверскому (Ярослав II, великий князь владимирский, 1263-1272 гг.). Его власть подтвердил Менгу Тимур. Преемником Ярослава стал его брат, князь Василий Костромской (великий князь владимирский, 1272-1276 гг.). После его смерти не осталось больше сыновей Ярослава I, и Менгу Тимур предоставил владимирский стол старшему из здравствующих сыновей Александра Невского, князю Дмитрию Переяславскому.» (Вернадский. «Монголы и Русь»)

Еще одним регионом Руси, к которому Менгу Тимур проявлял значительное внимание, был Новгород. В этом случае мотивы хана имели коммерческий характер: он рассчитывал поддержать балтийскую торговлю, в которой Новгород являлся главным каналом для Восточной Руси и Востока. Международная торговля была одной из основ благосостояния Золотой Орды, и большинство ханов поддерживало ее развитие. Во время правления Менгу Тимура были заложены основы ее широкого распространения.
В то время, как Новгород являлся наиболее удобным северным пунктом ордынской внешней торговли, крымские порты имели огромное значение для поддержания черноморской и средиземноморской торговли, в которой в то время доминировали, главным образом, итальянские купцы – венецианцы и генуэзцы. В связи с этим новгородские и крымские порты привлекали пристальное внимание Менгу Тимура.

В 1275 г. на Руси прошла новая общая перепись и набор рекрутов. Вероятно, приказ об этом исходил в 1273 или 1274 гг. от великого хана Хубилая, который нуждался в пополнении войск для кампаний в Южном Китае и Индокитае. Поскольку хан Менгу Тимур, со своей стороны, намеревался укрепить свою власть на Кавказе, ему также был бы очень полезен свежий контингент войск. На этот раз наряду с Восточной Русью, перепись была проведена и на Смоленской земле. В 1281 г. ханский фаворит, великий князь Федор Смоленский (возвратившийся к этому времени в Смоленск из Ярославля) установил свое господство над Витебском, который раньше относился к Полоцкому княжеству. Ордынские сборщики, должно быть, были посланы также и в Витебск. Трудно сказать попали рекруты 1275 года в Индокитай, но войне на Северном Кавказе их наверняка использовали.

В 1277 г. Менгу Тимур развязал кампанию против алан на северном Кавказе. Согласно Никоновской летописи, в кампании приняли участие князья Глеб, сын Бориса Константин, Федор Ярославский и Андрей Городецкий (сын Александра Невского). Поход был удачным; русские взяли главную твердыню аланов, укрепленный город Дедяков (1278 г.), захватили богатую добычу, большая часть которой, вероятно, перешла к хану. Менгу Тимур похвалил своих русских вассалов и наградил их многими дарами.

Вообще-то у осетинской твердыни подозрительно русское название, но дело даже не в этом. Можно со стопроцентной уверенностью утверждать, что гарнизон Дедякова состоял из язычников. Именно поэтому Менгу Тимур не рискнул послать туда ордынцев, среди которых как я писал выше, эти самые язычники составляли большинство. И с этим вынужден считаться не только великий хан, но и его нагловатый оппонент Ногай. Кстати, Ногая все летописцы дружно называют тайным мусульманином. И здесь интересно не то, что он «мусульманин», а то, что – «тайный». А ведь мусульманином был хан Берке, предшественник Менгу Тимура и благодетель Ногая, которого именно он выдвинул на первые роли в орде. Великого хана Ногай явно не боится, хотя тот является ревнителем традиционной тюркской веры. Так в чем же дело – кого или чего боится всесильный мириарх? Он боится потери авторитета в орде, источнике своей силы. Орда-то насквозь языческая, и такой же она будет сто лет спустя, когда выйдет на поле Куликово против христиан Дмитрия Донского. Вот что пишет по этому поводу Васильева:

«В «Сказании о Мамаевом побоище», московском памятнике 15-го столетия, упоминаются боги, которым поклоняются «татары»: Перун, Салават, Реклий, Хорс, Мохаммед! Из этого перечня видно, что еще в конце 14-го в. ислам не был господствующей религией в Золотой Орде. Рядовые «татары», то есть русские-ясы продолжали почитать Перуна и Хорса. Другие «татары», угро-финские народы Поволжья, также почитали своих древних богов, одним из которых, видимо, был упомянутый «Салават». («Русская Хазария»)

Теперь понятно, почему Менгу Тимур раздавал привилегии христианским церковным деятелям, почему так благосклонно относился к русским князьям. Просто у него не было сил, чтобы справиться с язычниками на Северном Кавказе и русские князья христиане с охотою выполнили за него эту грязную работу. Для православных христиан это было всего лишь продолжение борьбы, которую они вели с сородичами-язычниками на протяжении многих столетий. Той самой борьбы, которая сначала привела Киевскую Русь к расколу, а потом к гибели.

После завершения северокавказской кампании Менгу Тимур направил свое внимание на византийские и египетские дела. До этого, как мы знаем, отношения как с Византией, так и с Египтом находились в компетенции Ногая. По все видимости, Менгу Тимур решил обуздать строптивого военачальника. Однако для окончательного разрешения балканских дел Менгу Тимуру не хватило времени. Он умер в 1278 году.

После смерти Менгу Тимура курултай избрал великим ханом Улуса Джучи его брата Туда Менгу. Если у Ногая в этот раз и были намерения окончательно оттеснить потомков Батыя от власти, то ему это не удалось. Однако, у Ногая теперь было достаточно сил, чтобы утвердить себя в качестве реального соправителя нового хана.

«Фактически, с этого времени в русских летописях, за исключением ростовских анналов, Ногай, как и Туда Менгу, назывался ханом. Каким бы ни был формальный статус Ногая, фактически он стал более могущественным, чем официальный хан кипчаков, хотя это было и недостаточно для того, чтобы полностью устранить последнего. Результатом этого явилась нестабильная двойственность правительства, и хотя время от времени два хана сотрудничали друг с другом, в ряде случаев они отдавали противоречивые приказы, что создавало крайнюю неразбериху, по крайней мере, в, русских делах.» ( Вернадский. «Монголы и Русь»)

Тем временем ислам, распространявшийся из Египта, постепенно все больше набирал силу, и не только в Золотой Орде, но также и в государстве ильханов. В 1282 г. ильхан Ахмед стал мусульманином , а в 1283 г. Туда Менгу объявил о своем обращении в ислам. Представлялось, что с установлением религиозной гармонии на всем Ближнем Востоке политическая напряженность между ильханами и Египтом подойдет к концу. Однако обращение в ислам не было окончательным ни для государства ильханов, ни для Золотой Орды.

В 1280 г. все русские князья, за исключением великого князя Дмитрия Александровича, направились в Орду, чтобы приветствовать нового хана, Туда Менгу, и получить ярлыки на княжение. Внимание великого князя Дмитрия в то время было поглощено его раздорами с новгородцами, которым он «много пакости дея». Однако Туда Менгу расценил его поведение как вызов и выдал ярлык на великое княжение его младшему брату Андрею Городецкому. Отказ князя Дмитрия уступить стол привел к жестокому конфликту. Туда Менгу направил ордынские войска, чтобы усилить дружину Андрея Городецкого. Ордынцы заполонили всю территорию Великого княжества Владимирского, захватывая и изгоняя наместников Дмитрия и его войска, опустошая страну. Затем они возвели Андрея на владимирский стол.
Дмитрий обратился за помощью к хану Ногаю, дав ему клятву верности. Ногай подтвердил права Дмитрия на владимирский стол и направил ему в поддержку сильное подразделение войск. Не дождавшись никакой поддержки от Туда Менгу, Андрей Городецкий вынужден был уступить великое княжество Дмитрию и установить с ним мир. После этого Андрей Городецкий удалился в Кострому. Князь Дмитрий поклялся не мстить брату и его сторонникам, но вскоре нарушил свою клятву: в 1283 г, двое его бояр появились в Костроме и арестовали главного советника Андрея – боярина Семена Тонилевича; они убили его после короткого допроса.

Хотя Туда Менгу и не был достаточно силен для того, чтобы открыто противостоять Ногаю, он не утвердил ярлык, выданный Ногаем Дмитрию Переяславскому и продолжал считать Андрея Городецкого официальным великим князем. Уже упоминалось, что в 1283 г. Туда Менгу был обращен в ислам. Представляется, что он принял новую веру не по политическим соображениям, а как духовное откровение. Туда Менгу стал суфистом, последователем мистического учения в исламской мысли. Истинный суфист должен был жить в бедности и очищать душу через любовь ко всему человечеству и пантеистическое сознание, что считалось сущностью всех религий, через которые все народы могут надеяться на спасение. Под влиянием суфизма Туда Менгу утратил интерес к своей власти и пренебрегал государственными делами к ужасу ведущих князей и знати. Вскоре распространились слухи, что хан душевно болен. По видимому, через недолгое время Туда Менгу предложили передать часть власти его племяннику Тула Буге.

К этому времени Ногай решил расширить сферу господства ордынцев на запад, в Венгрию, и пригласил Тула Бугу принять участие в этой экспедиции. Венгрия была захвачена татарами в 1240-1241 гг. Уход Батыя в 1242 г. предотвратил включение ее в состав империи Чингисидов, но даже после этого татары считали мадьяр потенциальными членами тюркской федерации ввиду их исторического происхождения.
Зимой 1285-1286 гг. Ногай повел армию с юга через Брасов в Трансильванию; Тула Буга предпринял завоевание Словакии с севера. В то время как кампания Ногая завершилась успешно, армия Тула Буги застряла в покрытых снегом долинах северных Карпатских гор. Потеряв большое количество людей и коней, Тула Буга вынужден был отступить в Галицкое княжество, чтобы реорганизовать и перевооружить армию и обеспечить новые поставки лошадей.

После венгерской кампании Ногай и Тула Буга переместили свое внимание на Польшу. Их целью, по всей вероятности, было предвосхитить польскую интервенцию в поддержку христианской партии в Венгрии. В конце 1286 г. Ногай появился в Галиче со своей армией, и два ордынских предводителя, усиленные русскими вспомогательными войсками под командованием галицких и волынских князей, напали на Польшу. Они снова действовали порознь. В то время как Ногай вел свои войска по направлению к Кракову, Тула Буга продвигался в сторону Сандомира. Татарам хитростью удалось занять несколько польских замков. Хотя ордынцы хорошо поживились в Польше, им не удалось захватить страну, и в начале 1287 г. они возвратились в Галич и Волынь и вновь их разорили. Опустошение этих областей было столь же полным, как и киевских земель при Батыя. В результате потерь населения и богатств власть князей из галицкого дома была настолько подорвана, что в процессе объединения Западной Руси их подчинили себе великие князья Литвы.

После возвращения Тула Буги в Сарай Туда Менгу принудили к отречению, и Тула Буга стал полноправным ханом, несмотря на противодействие группы князей и военачальников, которые отдавали предпочтение сыну Менгу Тимура Тохте. Отношения между Ногаем и Тула Бугой обострились во время их совместной кампании против Венгрии и Польши, когда Тула Буга стал жаловаться, что Ногай не оказывал ему достаточной поддержки. Теперь, как вполне состоявшийся хан, Тула Буга посчитал, что может позволить себе большую независимость, и его отношения с Ногаем становились все хуже и хуже.

Весной 1288 г. Тула Буга развязал кампанию против государства ильханов, возобновив междоусобицу между двумя ветвями Чингисидов, которая была начата Берке. Целью хана Золотой Орды был, как и раньше, захват Азербайджана. Ни эта кампания, ни вторая, последовавшая весной 1290 г., не принесла каких либо прочных результатов. Если Тула Буга надеялся, благодаря войне с ильханами, поднять свой престиж, который был так или иначе поколеблен его предыдущей безуспешной кампанией против Венгрии и Польши, то он просчитался. Его неудачная попытка завоевать Азербайджан, должно быть, сурово критиковалась многими князьями и военачальниками. Лидеры оппозиции, видимо, были готовы поддержать притязания Тохты на трон. Во всяком случае, Тула Буга решил захватить Тохту. Предупрежденный об опасности, Тохта бежал к Ногаю и попросил у него защиты. Ногай был только рад использовать этот повод для подрыва авторитета Тула Буги. Поэтому он предоставил Тохте приют в своей орде и гарантировал беженцу безопасность. После совещания с Тохтой Ногай решил хитростью избавиться от Тула Буги. Изображая желание прийти к соглашению, он пригласил Тула Бугу на встречу в условленном месте. Каждый должен был явиться с небольшой свитой. Тула Буга оказался достаточно наивным, чтобы поверить Ногаю, и попал в ловушку. Он был схвачен воинами Ногая вместе с некоторыми другими сопровождавшими его князьями и доставлен к Тохте, который приказал казнить всех их традиционным ордынским способом – без пролития крови, то есть, сломав им позвоночник (1291 г.).

После этого Ногай провозгласил Тохту ханом Улуса Джучи. Тохта со своей стороны, согласно египетскому источнику, «отдал Крым» Ногаю. Хотя Тохта и получил от Ногая помощь в завоевании трона, он не намеревался оставаться всю жизнь его должником. Тохта проявил себя очень способным правителем и человеком совершенно иного склада характера, нежели Тула Буга и Туда Менгу. Благоговейный приверженец культа Неба, он был проникнут суровыми степными традициями и верил в тюркское единство. Достаточно осторожный, чтобы избегать поначалу открытого столкновения с Ногаем, Тохта с самого начала своего правления занялся организацией сильной армии и администрации. Исходя из своей приверженности тюркскому единству он по сути начал формировать новую орду – моноэтническую. Однако Тохта вынужден был сделать еще несколько уступок Ногаю, прежде чем почувствовал себя готовым открыто противостоять ему.

Пользуясь переменой на троне в Золотой Орде, официальный великий князь Андрей Городецкий в сопровождении нескольких ростовских князей и ростовского епископа отправился к Тохте для возобновления ярлыка и изложил ему свои жалобы на креатуру Ногая – правящего великого князя Дмитрия Переяславского. Последний отказался появиться при дворе Тохты, считая себя вассалом Ногая. Князь Михаил Тверской (сын великого князя Ярослава II) также принял сторону Ногая и направился для подтверждения своего права на трон к нему, а не к Тохте. И князь Даниил Московский (самый младший сын Александра Невского) отказался появиться при дворе Тохты. Таким образом, разделение властей в Золотой Орде привело к образованию двух соперничающих групп среди русских князей. Тохта отказался мириться с подобным положением и предпринял энергичную попытку утвердить свое господство над всей Северной Русью. Он не только признал Андрея Городецкого великим князем владимирским, но и уполномочил его и великого князя Федора Смоленского свергнуть Дмитрия Переяславского. Как того и следовало ожидать, князь Дмитрий не намеревался уступать стола и пренебрег приказами Тохты. Тогда хан послал армию в поддержку своих русских вассалов под командованием своего брата Тудана, которого русские летописи называют Дюденем. Великое княжество Владимирское заплатило страшную цену за противостояние Дмитрия Тохте. Сам Владимир, как и большинство городов, включая Москву, были немилосердно разграблены, а земли вокруг полностью разорены (1293 г.). Один лишь город Тверь оказал решительное сопротивление захватчикам; чтобы преодолеть его, Тохта направил еще одну ордынскую рать под предводительством Тохтамира, которая принесла много несчастий тверичам.
Тем временем Дмитрий Переяславский бежал в Псков и вступил в переговоры с Андреем. Было достигнуто временное перемирие. Вскоре после этого Дмитрий умер, и Андрей Городецкий был признан великим князем большинством северорусских земель (1294 г.).

Хотя хан Ногай решил на сей раз не вмешиваться в русские дела, его, вероятно, беспокоили решительные действия Тохты. Он посчитал необходимым напомнить Тохте, что высшая власть в делах Золотой Орды все еще принадлежит Ногаю. В связи с этим в 1293 г главная жена Ногая, Байлак хатун, нанесла визит ко двору Тохты и была принята с достойным почетом. Через несколько дней празднеств она сказала Тохте, что его «отец» (т.е. сюзерен) Ногай хочет предостеречь его от ряда военачальников, которые раньше поддерживали Тула Бугу, и которых Ногай считает опасными. Она назвала двадцать трех из них. Тохта вызывал каждого по очереди в свой шатер, захватил их всех и казнил одного за другим. Это свидетельство преданности Тохты успокоило Ногая. Теперь он мог перенести внимание на балканские дела с целью расширить свое влияние в Сербии.

Тем временем, его отношения с Тохтой вновь обострились. По всей вероятности, генуэзцы попросили Тохту о защите как от венецианцев, так и от поддерживавшего их Ногая. А Ногай предложил убежище и сотрудничество ряду военачальников Тохты, которые дезертировали от своего хана. Сыну одного из них Ногай даже отдал в жены свою дочь.
Тохта направил посланника к Ногаю, чтобы потребовать объяснений, и, если они не будут удовлетворительными, пригрозить ему войной. Ногай принял вызов и ответил таким посланием: «Наши кони жаждут, и мы хотим позволить им напиться из Дона ». Тохта сразу же повел армию на врага. Согласно египетскому историку Рухн ад Дину Бейбарсу, решающий бой в этой войне состоялся у берегов Яса, то есть реки Прут. Битва закончилась победой Ногая. Тохта бежал на восток с остатками своих войск, преследуемый ордой Ногая вплоть до реки Дон. Обещание Ногая сбылось: его воины действительно поили своих коней из Дона. Теперь Ногай обратил свой гнев против генуэзцев. В 1299 г. его войска разорили Каффу и Солдайю. Примерно в это же время война между Генуей и Венецией завершилась победой генуэзцев в решающем морском бою при Курцоле (7 сентября 1298 г.).

Отказавшись от преследования Тохты до его окончательного разгрома, Ногай нарушил один из самых главных принципов стратегии Чингисхана. Вероятно, он переоценивал свою собственную силу; кроме того, он становился все старее. Тохта воспользовался этой ошибкой. Через два года у него снова была новая, хорошо обученная орда, которую он в 1300 г. повел на запад. Согласно арабским источникам, решающая битва во второй войне между Тохтой и Ногаем произошла у Куканлыка (Каганлыка). Это место можно идентифицировать как реку Кагамлык в Полтавской области. На сей раз фортуна изменила Ногаю. Его армия была разгромлена, а сам он убит русским дружинником из армии Тохты. Воин принес голову Ногая Тохте, ожидая щедрую награду. Вместо этого Тохта приказал казнить его, сказав: «У простолюдина нет права убивать хана». Несомненно, Тохту возмутило, что Ногаю не была предоставлена привилегия умереть без пролития крови.





Назад Вперед