ОРДА


ХАН БАТЫЙ


Батый родился в 1207 году. Его отцом был Джучи, старший сын Чингисхана . Разделив владения между сыновьями, Чингисхан выделил Джучи самый большой удел, в который вошли Хорезм, Западная Сибирь, Урал. Ему были также обещаны все земли дальше на Западе, докуда дойдут копыта ордынских коней. Но отцу Бату так и не пришлось воспользоваться отцовской щедростью. Вскоре отношения между Чингисханом и его первенцем обострились. И когда весной 1227 года Джучи, выехавший на охоту, был найден в степи с переломанным позвоночником (по другим сведениям – отравлен), все сразу заподозрили, что он убит по приказу отца. Но самих убийц так и не нашли.

Вскоре в Улусе Джучи состоялся курултай, которому предстояло выбрать преемника умершему правителю. Выбрали Батыя, второго по старшинству сына Джучи, которому едва исполнилось восемнадцать лет. Батый не отличался ни богатырской силой, ни здоровьем и не успел проявить себя ни полководцем, ни правителем. Якобы так повелел сам Чингисхан и нойоны не осмелились нарушить волю кагана. Однако если задуматься, что на самом деле получил Батый, то становится понятным, почему старший сын Джучи Орду-Ичен благосклонно отнесся к этому выбору.
Дело в том, что в империи Чингисхана главенствующую роль играла регулярная армия, ядром которой стали соратники Чингисхана по степному разбою, «люди длинной воли», как называет их Гумилев, а если еще проще, то речь идет об изгоях, собранных Чингисом в кулак для противоборства с тюркской родоплеменной знатью. Позднее они составили гвардию Чингисхана, кешиг, кузницу военных и административных кадров. Именно бывшие изгои , потеснив племенных ханов-вождей и родовых старейшин возглавили регулярное войско, подразделения которого формировались не по родоплеменному принципу, а исключительно по воле командиров. Это регулярное формирование получило название орда, а люди разной племенной и даже этнической принадлежности, служившие в нем на постоянной основе стали называться монголами. Именно эта «монгольская орда» и стала опорой кагана. Разумеется, Чингисхан не собирался распылять силу, которая была гарантией его власти в созданной им империи, а потому выделил своему сыну Джучи только 4 тысячи «монголов», то есть бойцов регулярной армии-орды. Правда, он оставил за Джучи право, сформировать собственную регулярную армию во главе с приданными ему «монголами». Не исключаю, что именно эти самые «монголы» и расправились с Джучи с одобрения Чингисхана, когда тот попытался объединить вокруг себя тюркскую знать своего улуса, дабы противостоять «монгольской орде». Эти противоречия между армейской верхушкой и родоплеменной знатью будут обостряться при каждой смене правителя-кагана, что в конечном счете приведет к распаду империи Чингисидов. (Читайте статью «Ильхан Хулагу и его преемники»)

Четыре тысячи «монголов» по сути и стали тем наследством, которое юный Батый получил после смерти отца, ибо все области Улуса Джучи отошли его братьям, в первую очередь его старшему брату Орду-Ичену. Согласно «Ясе» Чингисхана все подвластные кагану земли и племена должны были выплачивать десятую часть своих налогов на содержание регулярной армии-орды, но, разумеется, львиная доля этих средств уходила в ставку, а собственно Батыю доставались крохи, да и те оседали в карманах его «монголов». Таким образом, старшинство Батыя сводилось лишь к тому, что он олицетворял Улус Джучи и выполнял некоторые священные функции, поскольку племенные ополчения улуса, построенные по прежнему родовому принципу возглавлял его брат Орду-Ичен.

Ситуация изменилась после смерти Чингисхана и прихода к власти его преемника хана Угэдэя . В 1235 году на очередном курултае было принято решение послать группу царевичей-Чингизидов на завоевание Запада. Фактически походом командовал один из опытнейших полководцев Чингисхана - Субудай, опиравшийся на регулярную армию, но было понятно, что гордые Чингизиды не признают своим предводителем полководца, менее знатного, чем они сами. Поэтому было решено, что из их числа будет избран главнокомандующий – джехангир. Хитрый Угэдэй не стал назначать его, предоставив царевичам возможность самим избрать себе предводителя. На этот пост мог претендовать любой из 12 царевичей, отправившихся в поход, но победу на выборах одержал Батый. Дело в том, что наряду с западным направлением существовали еще и китайское и иранское, где империя Чингисидов вела активные военные действия. Поэтому Угэдэй мог выделить для похода на Запад только часть своей орды, которая на тот момент насчитывала немногим более ста тысяч бойцов. Скорее всего, численность «монголов», выделенных Субудаю, не превышала тридцати тысяч человек. Плюс племенные ополчения царевичей-Чингисидов, которые, однако, выполняли лишь вспомогательную роль. Скорее всего, именно в этот момент Батый и воспользовался дарованным еще Чингисханом его отцу правом сформировать орду, то есть набрать в регулярную армию новобранцев из улуса Джучи. Эти «монголы»-новобранцы сыграли решающую роль в возвышении Батыя. Теперь с ним вынуждены были считаться не только царевичи, но и Субудай со своими закаленными в боях «монголами».

Слово «монгол» в Средневековой Руси практически неизвестно, а вот иранские и западные источники употребляют его постоянно, как только речь заходит об орде. Дело в том, что «монголами» в степи называли доминирующий союз племен, но Чингисхан сломал эту древнюю тюркскую традицию, перенеся известное всем степнякам название на регулярную армию, состоящую из этнически разнородных элементов, и тем самым дал понять всем своим подданным, кто является доминирующей силой в его империи. Но основу новой орды, созданной Батыем, изначально составляли обитатели Заволжских степей, известных на Руси как татары, потому это название сохранилось за регулярной армией Золотой орды даже после того, как она стала пополняться представителями других племен, не имеющим к татарам Заволжья никакого отношения. Кстати, «монголы», то есть регулярная армия, ни в грош не ставили племенных ополченцев, которые по боевым качествам им сильно уступали, а потому без жалости ставили их в самые опасные места. Это, видимо, и породило легенду о том, что монголы-татары гнали перед собой представителей покоренных племен, которые и принимали на себя первый удар врага. Скорее всего, в этой легенде много правды, но с одной существенной поправкой: точно так же они поступали с ополченцами тюркских племен, изначально входивших в империю Чингисхана. Это диктовалось не столько жестокостью, хотя подобный прием трудно назвать гуманным, сколько стремлением сохранить основные силы для решающего удара.

Поход Батыя подробно описан мною в статьях «Поход Батыя на булгар и половцев», «Поход Батыя на Русь», «Поход Батыя в Европу», а потому я не буду здесь повторяться.

Смерть хана Угэдэя, последовавшая в конце 1241 года послужила сигналом к окончанию ордынского похода. Получив это известие, трое влиятельных царевичей из армии Бату – Гуюк, сын Угедэя, Бури, внук Джагатая и Мункэ, сын Тулуя, покинули войска и двинулись в Каракорум, готовясь вступить в борьбу за освободившийся трон. Наиболее вероятным кандидатом считался Гуюк, который был злейшим врагом Батыя, и джехангир предпочел встретить воцарение своего недруга не в далекой Венгрии, а в низовьях Волги. Положение Батыя сразу же стало незавидным, ибо, напомню, в улусе Джучи у него своей земли не было. А потому он мог претендовать только на земли половцев, разоренные войной. «Монгольская орда», то есть регулярная армия, сформированная Чингисханом, ушла вместе с царевичами, чтобы служить верой и правдой новому кагану. У Батыя осталось под рукой только та часть орды, которая была сформирована на землях улуса Джучи, к тому же наверняка сильно поредевшая во время похода. Было еще одно щекотливое обстоятельство, которое Батый не мог не учитывать – хан Гаюк был его личным врагом, но отнюдь не врагом Улуса Джучи. И хотя братья, прежде всего Орду-Ичен внешне выказывали лояльность джехангиру, но далеко не факт, что они стали бы рисковать собственными головами ради его спасения. А поскольку регулярное войско, оставшееся под началом у Батыя составляли татары из тех областей, которыми правили его братья, то и в их надежности можно было усомниться. Но в любом случае тумены, оставшиеся под рукой Батыя, не выдержали бы удара регулярной «монгольской» армии, которая вот-вот должна была перейти в распоряжение нового кагана Гаюка. К счастью, для Батыя это «вот-вот» растянулось на добрые пять лет. И у джехангира появилось время для формирования новых туменов регулярного войска, подчинявшихся непосредственно ему. Заволжские татары-тюрки для этой роли не годились, поскольку вряд ли могли стать надежной опорой Батыю в его борьбе с каганом. В конце концов, каган выбирался на Курултае, в котором участвовали ханы всех тюркских племен, включая и ханов улуса Джучи. А потому решение курултая было для них законом. Именно в силу этой причины Батый решился на отчаянный шаг: он стал формировать новые тумены из представителей покоренных племен и народов. Вот что пишет по этому поводу Вернадский:

«Во время путешествия Плано Карпини в Северной Руси он не видел монгольских войск; на юго-западе армия под командованием Куремсы (Курумши) располагалась в районе Днепра к югу от Киева. В 1246 г. в Киеве не было русского князя; киевский регион, а также часть черниговского региона и Подолия, находились под непосредственным контролем монголов. Согласно Плано Карпини, около 1245 г. монголы набирали рекрутов для своей армии из населения именно этих территорий. Чтобы распространить свой контроль дальше на запад, север и восток, они нуждались во взаимодействии с русскими князьями.» (Вернадский)

Здесь все верно, кроме одного, рекрутов в регулярную армию набирали не «монголы», а именно Батый, поскольку набор рекрутов проходил на землях, которые он считал частью своего улуса. Этот улус занял практически всю степную зону Южной России. Даже верховья Дона считались его территорией. Часть населения ушла на север, но остальные попали под контроль татар. На вопрос, кто обитал в степях Южной Руси, историк Васильева дает следующий ответ:

«Ни для кого нет секрета, что население Орды состояло в основном из прежних жителей волго-донских степей, то есть из половцев. Но кто были, в свою очередь, половцы?... «Тонкий слой» тюркоязычной элиты, установившей власть в 11-м столетии над ясами-аланами, то есть южными русскими. Население Южной, степной России вплоть до нашествия 1239г. было в основном ясо-аланским, преемственным с древней Сарматией и Скифией. Нашествие с востока нанесло по нему сильнейший удар, но все же не смогло искоренить его.
Во времена господства «татаро-монголов» большая часть многочисленных арийских народов Степи, потомков скифов и аланов, конечно, никуда не исчезла, но под сильным натиском со стороны Азии утратила на время свои культурные особенности. Большинство подданных Орды составляли прежние «степняки», аланы, то есть, по сути, русские... Но эти «русские ордынцы» были лишены своих этнополитических структур.»
(« Русская Хазария»)

В статье «Битва на Калке» я подробно пишу о русских, которые составляли значительную часть, если не большинство населения так называемой Половецкой степи, но которые проходят в наших летописях как поганые по одной простой причине – они были в большинстве своем язычниками.

«Длительное время Россия на европейских картах обозначалась как Великая Татария, русских людей называли белыми татарами (в отличие от «настоящих»). Казаков, то есть жителей степных регионов, назвали «татарами» еще в 18 в. Само слово «казак» некогда означало рядового члена Орды, так сказать, «татарского простолюдина». И вовсе нет в этом ничего удивительного: рядовые члены «Орды» и в самом деле были предками русских казаков, но по происхождению - вовсе не тюрками-татарами, а русами-аланами...» ( Васильева. «Русская Хазария»)

Батый на курултай 1246 года не поехал, сказался больным, зато направил в Каракорум великого князя Ярослава Всеволодовича. Это было демонстрацией силы, ибо к тому времени владимирский князь уже успел стать вассалом и союзником Батыя. Конечно, этот союзник мог изменить, но, судя по тому, что случилось с Ярославом в Каракоруме, Батый умел разбираться в людях. Вот что пишет по этому поводу Гумилев:

«Ярослав стал выбирать сюзерена и союзника. С ним заигрывали, на пиру он занимал первое место. Гуюк был друг православия и враг папизма. Казалось бы, все складывалось хорошо для Ярослава, а значит, и для Руси. Но вдруг оказалось, что великий князь умер от яда, будто бы данного ему вдовствующей ханшей Туракиной, получившей донос от боярина Федора Яруновича, сообщившею, что Ярослав вступил в контакт с папой Иннокентием IV и Лионским собором.
Туракина была сибирячка, т.е. она была доверчива и импульсивна. Но даже при этом обвинение ее в отравлении гостя не было подтверждено. Сообщил об этой версии Плано Карпини, папский агент, т.е. лицо заинтересованное. Но так или иначе князь умер, а его дети Александр и Андрей убили доносчика.»
(«От Руси к России»)

В начале 1248 года Гуюк , собрав значительные силы, двинулся к границам Улуса Джучи. Формально он лишь потребовал от Батыя прибыть и выразить ему покорность, поскольку тот не присутствовал на курултае, избравшем Гуюка. Но оба прекрасно понимали, что на самом деле в империи Чингисидов началась междоусобная война, и только гибель одного из них сможет ее прекратить. Более расторопным оказался Батый: около Самарканда Гуюк как-то очень своевременно скончался; и сами ордынцы, и иностранные дипломаты были уверены в том, что Батый подослал к нему отравителей.

В империи Чингисидов вновь наступил период междуцарствия. Власть на какое-то время сосредоточилась в руках вдовы Гаюка найманки Огуль-Гаймыш, которая невесть по какой причине решила облагодетельствовать детей отравленного Ярослава: Александру она отдала великое княжение и разрушенный Киев, а Андрею - богатое Владимирское княжество. Скорее всего это было сделано в пику Батыю. Андрей Ярославич был «западником». Он породнился с Даниилом Галицким и готовил союз с Европой против татар. Время, надо признать, было выбрано удачное. Видимо на Руси прекрасно знали о том, что происходит в империи, а потому предприятие, затеянное Даниилом Галицким и Андреем Владимиро-Суздальским отнюдь не выглядит авантюрой. Вот что пишет по этому поводу Каргалов:

«Следует учитывать и политические затруднения, возникшие в самой Золотой Орде. Хан Батый имел в своем распоряжении теперь не общемонгольское войско, как во время нашествия 1237 —1240 гг., а только военные силы улуса Джучи. К тому же его внимание было отвлечено борьбой за великоханский престол, которая разгорелась между отдельными ханами улусов. Два улуса — Джучи и Тулуя — объединились для борьбы с улусами Угедея и Чагатая и только в начале 50-х годов добились решительного перевеса над своими соперниками. Военные силы Батыя принимали участие в завоевании Ирана, в войне на Северном Кавказе, где завоевателям продолжали оказывать упорное сопротивление аланы. Все это создавало большие трудности для организации нового нашествия на Русь и, видимо, учитывалось великим князем Андреем Ярославичем.» («Конец ордынского ига»)

Так или иначе, но планам двух князей по освобождению Руси от ордынского ига не суждено было сбыться. Помешали их торжеству два человека: митрополит Кирилл и великий князь Киевский Александр Ярославич. Даниил Галицкий в промежутках между своими интригами в Европе успел вытребовать у патриарха, пребывающего тогда в Никее, нового митрополита взамен потерянного во время Батыева нашествия. Впопыхах Даниил Галицкий упустил из виду, что его шашни с папским престолом выглядели в глазах Никейских владык по меньшей мере подозрительно. Это уже не говоря о том, что в Никее спали и видели, как вырвать из рук папистов Константинополь , утерянный полсотни лет назад во время Четвертого крестового похода. А единственным союзником в этой справедливой борьбе для Никейской империи могли быть только ордынцы, готовившие поход на Ближний восток. Союза с Чингисидами искал и римский папа, и король французский Людовик, готовивший новый крестовый поход. Что, конечно же, не могло не волновать византийского императора. Именно поэтому митрополит Кирилл, не останавливаясь в разоренном Киеве сразу же направил стопы во Владимир, в надежде обуздать излишне предприимчивого Андрея Ярославича.

Тем временем междуцарствие в Монгольской империи пришло к концу, когда новым великим ханом был избран Мункэ (1251 г.). Случилось это эпохальное событие не без помощи Батыя, приславшего родственнику несколько туменов своего регулярного войска. Судя по всему, эта новая орда произвела на Мунке впечатление, он не только принял помощь родственника, но после восшествия на трон сделал Батыя практически соправителем. Это событие вызвало возобновление всех ярлыков на княжение. Кстати, вопреки распространенному мнению, ярлык вовсе не был разрешением на власть в княжестве, он являлся подтверждением союзнических и вассальных отношений. Однако, благодаря близкой дружбе между Мункэ и Батыем и широким полномочиям, которые Мункэ дал Батыю, русские князья в то время должны были ехать в Сарай, столицу Золотой Орды, а не в Каракорум, столицу империи Чингисидов, для выражения лояльности сюзерену. Между прочим, Батый, в свою очередь, поручил своему сыну и соправителю Сартаку – христианину, вероятно, несторианской конфессии – управлять русскими делами.
Александр Невский без колебаний направился в Сарай. Андрей Суздальский, однако, отказался совершить это необходимое путешествие и тем самым разорвал союзнические и вассальные отношения не только с Батыем, но и со всей империей Чингисидов. Это следует учитывать, рассматривая позицию как Андрея, так Александра. Если Андрей Ярославич рассчитывал на помощь Даниила Галицкого в противостоянии хану Батыю, то он просчитался; галицкий князь еще не был готов к тому, чтобы оказать сильное сопротивление ордынцам. Вероятно, в отличие от Андрея, Даниил Галицкий отлично понимал, что воевать придется не только с Батыем, но и со всей регулярной «монгольской» армией кагана Мункэ, которая обязательно придет на помощь Сараю. Запад же хоть и обещал помощь, но предоставлять ее не торопился. Да и не смог бы папа римский собрать достаточно сил для крестового похода на ордынцев. Одно дело отщипывать от ослабевшей Руси куски и совсем другое противоборствовать орде, уже показавшей католической Европе свою силу. Но даже если гипотетически представить себе, что европейские властители во главе с папой выступили единым фронтом против татар, то война между ними и ордой неизбежно бы проходила на территории Руси и закончилась бы полным ее разорением. Так что вряд ли стоит строго судить Александра Невского за его выбор в пользу побратима Сартака и в пику своему родному брату Андрею. Не сомневаюсь, что большую роль в его выборе сыграл никейский ставленник митрополит Кирилл, четко проводивший линию Никейской империи на сближение с ордынцами. Александр Невский был истинным ревнителем христианской веры и судьба Константинополя, попавшего в руки латинян, не могла его не волновать.

В 1252 г. хан Батый направил в Северо-Восточную Русь большое карательное войско «салтана» Неврюя. Александр Ярославич присоединился к этой рати со своей дружиной. Перед лицом грозной «Неврюевой рати» великий князь Андрей остался почти в одиночестве; его открыто поддержал только младший брат тверской князь Ярослав Ярославич, приславший на подмогу князю Владимиро-Суздальскому воеводу Жирослава с тверской ратью. Силы оказались явно неравными, и воины великого князя Андрея и воеводы Жирослава «погаными побежедени быша». Андрей бежал «за море». Новым великим князем стал Александр Ярославич Невский.

Александра приветствовал по его возвращении во Владимир митрополит Кирилл, духовенство и множество горожан. Примечательно, что бояре не упомянуты в отчетах о приеме. Один из летописцев, однако, утверждает, что Андрей бежал в Новгород «со своими боярами». По всей вероятности, владимирские бояре, как группа, поддерживавшая князя Андрея Суздальского в его противостоянии татарам, в то время противилась Александру Невскому и его политике лояльности хану.

В данной связи меня заинтересовало не столько христианское имя «салтана» Неврюя «Олекса», сколько его прозвище. Среди отечественных историков, опирающихся на летописи, Неврюй числится крещеным татарином. И, разумеется, со своей и общепринятой в то время точки зрения летописцы были правы: Неврюй действительно был «татарином», то есть высокопоставленным офицером созданной Батыем регулярной армии-орды. Но ордынец, отнюдь не значит татарин по этнической принадлежности. В связи с этим я приведу отрывок арабского хрониста средины 12 века ал-Идриси, который оставил описание бассейна Дона и Северского Донца:

« Долины этих рек обитаемы народом называемым нивария, который владеет шестью крепостями, настолько хорошо укрепленными, что жители Ниварии во время своих отступлений становятся недоступны врагу. Они необычайно воинственны и привыкли никогда не расставаться с оружием.»

А вот как прокомментировала это сообщение ал-Идриси историк Васильева:

«Название страны «Нивария», употребленное Идриси, и связанный с ним этноним «навары» встречается в источниках начиная с 3-4вв. н.э. применительно к населению Северного Причерноморья. Смысл этого названия раскрывается довольно просто: оно образовано от того же древнеарийского корня, что и латинское слово «навигация» и др. «Навары» - это «моряки», жители азово-черноморского побережья; нет сомнения, что этим «функциональным» именем древние источники называли все тех же «скифов», «аланов», «русов», чей флот в 9-10-м столетии угрожал Константинополю.»(«Русская Хазария»)

Стоит ли удивляться после этого, что христианин Сартак, курирующий русское направление по поручению своего отца Батыя, направляет против Андрея Ярославича орду во главе с Олексой Неврюем, православным христианином, дабы наказать отшатнувшегося в сторону Рима великого князя Владимирского. Эта карательная акция осуществлялась не против Владимиро-Суздальской Руси, а непосредственно против отступника, нарушившего договор с татарами. Если верить летописям, то во время похода Неврюевой рати на Русь был сожжен Суздаль, однако Андрей Ярославич вернувшийся в родные пенаты после шестилетнего пребывание в эмиграции, получает в удел от старшего брата именно Суздаль. Правда, это случилось уже после смерти хана Батыя, человека куда менее великодушного, чем его сын Сартак.

Казалось бы с восшествием на трон кагана Мункэ противостояние Каракорума и Сарая должно было прекратиться, но не тут-то было: Мункэ оказался далеко не таким покладистым правителем, как рассчитывал Батый. Он начал всячески укреплять центральную власть и ограничивать права улусных владетелей, самым влиятельным из которых был как раз Батый.
Батыю пришлось пойти на ряд уступок Мункэ: он вынужден был разрешить провести в Улусе Джучи перепись населения, направил часть своих войск на помощь Хулагу, брату кагана, который готовился выступить в поход на Иран. Но и Мункэ, в свою очередь, должен был пойти на компромисс с кузеном: он признал за правителями Улуса Джучи право контролировать политику Волжской Булгарии, Руси, Северного Кавказа. Однако земли Ирана и Малой Азии до самой смерти Батыя оставались яблоком раздора между Сараем и Каракорумом, а после смерти Батыя и Мункэ ханы Золотой Орды и потомки Хулагу вступили в открытую войну за них. Отношения между Батыем и Мункэ со временем сильно обострились, но оба правителя были, прежде всего, государственными деятелями и всеми силами старались не допустить раскола империи Чингисидов; и внешне они оказывали друг другу знаки полного взаимного уважения. Однако, деятельность Батыя по защите своей автономии очень скоро дала плоды: уже при его внуке Менгу-Тимуре, в 1270-х годах, Золотая Орда стала полностью независимым государством.

Батый умер около 1255 г., и ему наследовал его сын Сартак. Смерть Батыя не оказала никакого воздействия на положение русских князей, поскольку они уже находились под властью Сартака. Хотя русский народ подвергся новым тяготам в это время, их виновником был не Сартак, а великий хан Мункэ. Нуждаясь в большом количестве войск для китайской кампании и для предполагаемого завоевания Ближнего Востока, Мункэ приказал провести новую перепись населения во всей империи, для того чтобы рекрутировать воинов и собрать налоги. Сартак умер около 1256 г. Новый хан, Улагчи, созвал всех русских князей в Сарай, чтобы возобновить их ярлыки. Наряду с другими при дворе Улагчи появился и прежде непокорный великий князь владимирский Андрей «со многими дарами». По всей видимости, именно Александр Невский принял меры к возвращению своего беглого брата из Швеции. Андрей был прощен и получил ярлык на суздальское княжение. Хотя Улагчи и принял милостиво своих русских вассалов, он не отказался от поддержки императорского приказа о переписи и рекрутировании.

Ордынские чиновники, уполномоченные выполнять эти обязанности, появились в Восточной Руси – в Рязанском и Муромском княжествах и в Великом княжестве Владимирском – в 1257 г. Постоянный механизм действия ордынской администрации теперь был установлен в Восточной Руси, и страна разделилась на военные районы (мириады, тысячи, сотни и десятки), что должно было упростить как рекрутирование, так и сборы налогов. Таким образом на короткий срок, до 1270 года, Русь стала частью империи Чингисидов. Кстати, каган Мункэ не требовал от русских ничего сверх того, что он требовал от татар. Перепись проводилась и на Заволжских землях, там точно так же брали десятину на содержание армии-орды и набирали в нее рекрутов. (О результатах этой переписи, вы можете узнать в статье «Великоросы» .)





Назад Вперед