ОРДА


ХАН МУНКЭ


Смерть хана Гуюка породила даже более тяжелый политический кризис в империи Чингисидов, нежели тот, что последовал за смертью его отца, хана Угэдэя . Регентство приняла вдова Гуюка хатун Огуль Гаймиш, представлявшая интересы тюркской родоплеменной знати, женщина жадная и склонная к предрассудкам, если верить источникам, большинство из которых отражают точку зрения соперничающей группы. Очевидно, авторитет вдовы Гаюка в орде, то есть регулярной армии равнялся нулю. В статье «Чингисхан» я уже писал почему регулярное войско империи Чингисидов называлось монголами, а потому не буду здесь повторятся. Отмечу лишь, что в данном случае всего лишь прорвался давно назревавший конфликт между родоплеменной знатью, во главе которой встали потомки сыновей Чингиса, Угэдея и Чагатая, и «монгольской» новой знатью, которую составили потомки «людей длинной воли», верных соратников Чингиса. Это были темники регулярного войска, «монгольской орды», со дня основания империи находившиеся в жестком противостоянии со старой тюркской знатью.

Напомню, что на содержание армии взималась десятина, а вся захваченная в войне добыча шла естественно на обогащение «монголов», то есть военных командиров. Таким образом в новых войнах заинтересованы были именно они, тогда как на долю племенной знати оставались только расходы. Именно этим обстоятельствами объясняется нежелание Огуль Гаймиш вести войну на Ближнем Востоке. Послы Людовика IX, прибывшие к ее двору в 1250 году так и не смогли добиться от властной женщины никакой поддержки, зато ханша потребовала от французского короля выплаты дани.

Это послание Огуль Гаймиш дошло до Людовика IX в апреле 1250 года и страшно его огорчило. Впрочем, у Людовика и без того хватало поводов для огорчений. Затеянный им Седьмой крестовый поход закончился неудачно. Ряды французских рыцарей, вторгшихся в Египет, подкосила чума, они потерпели полное поражение, и сам Людовик IX был взят в 1250 г. мусульманами в плен. Позднее его отпустили за огромный выкуп. Согласно историку Жуанвилю, «король очень жалел о том, что некогда послал миссию ». (Читайте статью «Крах крестоносцев»)

Когда первое заседание выборного курултая, который собрался в 1250 г. близ озера Иссык-Куль в улусе Чагатая, не пришло к какому либо решению, Батый послал сына Сартака и брата Берке на восток с тремя туменами, чтобы организовать второе заседание в улусе Толуя. Вот что пишет по этому поводу Вернадский:

«Наиболее влиятельные потомки Чагатая и Угэдэя отказались присутствовать на этой встрече, что не помешало противоборствующей группе настаивать на ее легитимности. Поскольку Батый отказался от трона, Мункэ был провозглашен великим ханом 1 июля 1251 г. Видимо, существовало секретное соглашение между Мункэ и Батыем, в котором Батыю была обещана полная автономия его улуса. На этой базе два двоюродных брата пришли к полному взаимопониманию.» («Монголы и Русь»)

Батый и Мункэ, возглавившие десятилетие назад победоносный поход на запад, были, естественно, очень популярны в армии, то есть в орде, а потому своим восхождением Мункэ обязан в первую очередь темникам-«монголам». Новая знать не замедлила воспользоваться своей победой над знатью старой, родоплеменной. Первым шагом Мункэ стало безжалостное подавление противодействующей фракции. Множество князей домов Чагатая и Угэдэя были обвинены в заговоре против нового хана и казнены или посажены в тюрьму вместе со своими сторонниками. Ставленник Огуль Гаймиш Алджигидей, противник похода на Багдад, был отозван в Каракорум и казнен. Канцлер Чинкай также должен был заплатить своей головой за верность дому Угэдэя. Хитрый Махмуд Ялавач стал единственным уцелевшим императорским советником.

«В 1252 г. хатун Огуль Гаймиш была приговорена к смерти. Ненависть Мункэ к ней явно проглядывает и в его стремлении опорочить ее память два года спустя в официальном документе, его письме Людовику IX: «она была злее суки »,– писал великий хан французскому королю. Монаху Вильяму из Рубрука Мункэ сказал, что Огуль Гаймиш «была наихудшей из ведьм, и что она извела своим колдовством всю свою семью ». (Вернадский. «Монголы и Русь»)

Переход наследования от дома Угэдэя к дому Толуя был, разумеется, государственным переворотом. Причем именно регулярная армия сыграла в этом событии решающую роль. «Монголы» одолели тюрков, приверженцев степных традиций. Однако на этом противостояние военных командиров (монголов) и родоплеменной знати не закончилось. Хотя жесткая политика террора Мункэ временно подавила всякую мысль о восстании, ситуация продолжала оставаться сложной, и новый конфликт неизбежно должен был разразиться.
На какое то время, однако, все сложилось блестяще для кагана, поскольку Мункэ оказался способным и энергичным правителем. Он обложил население умеренными налогами, отменил долги и ввел прогрессивный подоходный налог. Доходы провинций шли на содержание войска-орды и почтовых станций. Правители-вассалы должны были выделять вспомогательные войска только в качестве дани. Как писали иностранные послы, Мункэ окружил себя мудрецами и намеревался построить в Каракоруме обсерваторию. Он потребовал, чтобы персидские, уйгурские, китайские, тангутские и тибетские чиновники составили словари своих языков. При его дворе постоянно находились послы со всех частей света и представители всех религий, службы которых он постоянно посещал.

При этом внешнюю завоевательную политику Мунке проводил в духе Чингисхана. Что, впрочем, не удивительно, если учесть, что к власти он пришел именно с помощью армии. На Ближнем Востоке король Людовик IX попытался еще раз прийти к соглашению с монголо-татарами. Услышав о добром отношении Батыя к христианам и обращении его сына Сартака, король послал новую францисканскую миссию в Южную Русь под руководством монаха Вильяма (Вильгельма) Рубрука. На этот раз францисканцам было рекомендовано скрывать дипломатический характер своего визита и путешествовать как миссионеры. Вот что пишет по этому поводу Вернадский:

«Монахи достигли лагеря Мункэ в декабре 1253 г. и были приняты великим ханом 4 января 1254 г. В сообщении о своей миссии монах Вильям описывает прием следующим образом: «Мункэ восседал на кушетке и был одет в пятнистую и блестящую кожу, похожую на кожу тюленя. Он – небольшой человек среднего роста, сорока пяти лет, и молодая жена сидела рядом с ним; очень некрасивая достаточно взрослая девочка Цирина с другими детьми расположились на кушетке рядом с ними. Это жилище принадлежало некоей христианке, которую он очень любил и от которой имел эту девочку ». Монахам предложили напитки на выбор: рисовое вино, «черный кумыс» и мед. Они выбрали рисовое вино. Затем они попросили разрешения «провести богослужение» для хана и его семьи во время своего пребывания в Монголии. Они сослались на дружелюбие Бату и обращение Сартака в христианство. В этой связи Мункэ сделал торжественное заявление о своем полном согласии с Бату: «Подобно тому, как солнце посылает всюду свои лучи, моя власть и власть Бату простирается всюду »... К этому времени, согласно монаху Вильяму, переводчик хана был уже пьян и Мункэ стало трудно понимать речь гостей. Сам великий хан также показался монаху пьяницей. После того, как официальная часть приема была завершена, беседа пошла о Франции, и монголы начали спрашивать монаха, «много ли в ней овец, скота и лошадей, и не стоит ли им прямо двинуться туда и забрать все это ». («Монголы и Русь»)

Монах Вильям был принят еще раз на аудиенции 5 апреля 1254 г., затем ему вручили письмо хана Людовику IX. Он покинул Каракорум в августе 1254 г. и достиг Кипра 16 июня 1255 г. Когда король наконец получил письмо Мункэ, он нашел там мало полезного для себя, поскольку великий хан в качестве основы будущего сотрудничества требовал его формального подчинения империи Чингисидов.

Ко времени переговоров Мункэ с Рубруком ордынское наступление на Ближний Восток уже началось. В январе 1256 г. Хулагу пересек Амударью с отборными войсками; в этом пункте его армия была укреплена несколькими туменами армии Джучиева улуса, то есть Золотой орды. Хулагу созвал всех правителей подчиненных татарам земель, чтобы они принесли ему присягу. На зов откликнулись два сельджукских султана Рума и правители Герата, Фарса, Ирак-аль-аджема, Хорасана, Азербайджана, Шиврана и Грузии, но при этом отказались подчиниться Ала-ад-дин Мухаммад, шейх ассасинов , и Мостассем, новый халиф Багдада. Судьба ассасинов таким образом была предрешена:

«Хулагу решил при первой же возможности напасть на ассасинов. У этой секты фанатиков-исмаилитов имелись преданные «федайины», которые готовы были убить любого, кто встанет у них на пути. Покорить ассасинов пока не удавалось ни одному правителю. Предполагалось, что из своей центральной крепости Аламут в Кухистане они контролируют 360 горных крепостей в Северном Иране и далее на запад. Зима задержала продвижение Хулагу, и он послал новому шейху, Рох-ад-Дину Хуршаху, сыну и убийце Мухаммеда, послание с требованием сдаться. Когда в назначенное время Хуршах не прибыл, Хулагу послал три колонны для осады крепости Маймундиз. После осады и голода Хуршах был вынужден сдаться и приказал разрушить свою крепость. Со временем были взяты или разрушены остальные крепости ассасинов в Северном Иране, в том числе и Аламут, осада которой длилась три года. Хулагу отослал Хуршаха к Мункэ, который приказал казнить его по дороге.» (Филиппс. «Монголы»)

В 1257 г. Хулагу был готов выступить на Багдад Он послал угрожающее письмо с требованием сдаться, на которое Мостассем ответил гневным отказом. Хулагу пришел в ярость и объявил о предстоящем вторжении. Халиф, считавший, что его защищает сам Бог, прислушался к советам одного из своих министров, Мунджахида-ад-Дина Аибека, который убеждал его в необходимости стоять на своем до конца. При этом халиф не обращал внимания на предупреждения своего визиря, Мувейд-ад-Дина, и обвинил его в пособничестве врагу. Полководец Сулейман-шах собрал большую армию, но скупой Мостассем не платил воинам жалованья пять месяцев, пока они не подняли мятеж.

В 1257 г. Хулагу двинул войска с северных иранских гор, в то время как Хормаган и Байджу шли с запада, со стороны Рума. Подкрепление ожидалось и со стороны улуса Джучи.
Армия халифа под командованием Фатх-ад-Дина Ибн Керра, располагавшаяся на восточном берегу Тигра, пересекла реку, чтобы встретить Байджу и Богэ Тимура. Монголы разрушили плотину и затопили равнину позади врага. Потом они атаковали войска халифа и обратили их в бегство, убив 120 тысяч и еще больше утопив в грязи.

«Монголы осаждали город, окруженный рвом и стенами, пока не пробили восточную стену у Персидской башни. Халиф запросил мира, но послов прогнали обратно и в течение шести дней обстреливали город камнями и бревнами с гор. Через стены пускали стрелы с обещаниями, что всякий, кто сложит оружие, будет пощажен. Когда Персидская башня обрушилась, монголы штурмом взяли вал, заняли всю восточную часть города и схватили всех, кто пытался спастись бегством на лодках. Увидев монголов на стенах, халиф сдался. Монголы перебили его военачальников и личную гвардию, а также еще 8000 человек. Халифа заставили показать сокровища, накопленные за пять столетий, которые перевезли в лагерь Хулагу, а потом его затоптали насмерть копытами лошадей.» (Филиппс. «Монголы»)

Бывшего визиря назначили правителем и приказали восстановить разрушенные постройки. Другие города безропотно сдались. У победителей образовался немалый запас драгоценностей. Награбленное перевезли в Азербайджан, где Хулагу намеревался учредить свою «орду». Три пятых добычи он обещал Мункэ. После победы над халифом Хулагу получил от Великого хана титул Ильхан («Повелитель народов»), перешедший затем к его потомкам, которых тоже стали называть ильханами.

Следующей целью Хулагу была Сирия, чьи правители находились под сюзеренитетом султана Египта. С 1250 г. Египет управлялся мамлюками, которые сменили у власти наследников Айюбидов. Это была власть военных со строгой дисциплиной и иерархией. На вершине ее находился султан, затем - личные мамлюки султана, его гвардия, эмиры, командиры отрядов. Гражданские лица не имели права участвовать во властных структурах. Различают две линии мамлюкских султанов - Бахритов и Бурджитов, названные так в соответствии с местами расположения их главных казарм в ал-Бахре и в ал-Бурдже. Родом Бахриты были из южнорусских степей. Бурджиты в основном происходили с Кавказа. Династия Мамлюков была основана предводителем мамлюкской гвардии бывшего султана; гвардия рекрутировалась из купленных рабов. Новая династия обладала немалыми силами, а потому Хулагу должен был тщательно подготовится перед решающим ударом. После захвата Багдада в ордынских операциях на Ближнем Востоке наступило затишье.

Вскоре, однако, в Сычуани разразилась эпидемия дизентерии, которая нанесла большие потери войскам великого хана. Среди ее жертв был и сам Мункэ. Он умер в августе 1259 г.
Как один из возможных наследников кагана, Хулагу поспешил на восток, прихватив с собой основные силы своей армии и передоверив ведение компании против Сирии опытному полководцу Кит Буке.

Кит-Буке был христианином несторианского вероисповедания и старался завоевать симпатии ближневосточных христиан в своей борьбе против мусульман. К несчастью для ордынцев и христиан силы под командованием Кит Буке не были достаточными для решения этой задачи. Сначала Кит-Буке добился некоторого успеха. Как Алеппо, так и Дамаск пали перед ордынцами (январь – март 1260 г.). В этот момент египетский султан решил послать свои лучшие войска в Сирию, чтобы остановить захватчиков. Битва между ордынцами и мамлюками, разразившаяся в Галилее 3 сентября 1260 года, завершилась поражением татар. Кит Буке был взят в плен и казнен. Это поставило предел ордынской экспансии на Ближнем Востоке. Битва в Галилее, как безусловная победа ислама, фактически обрекла на вымирание остатки государств, созданных западными крестоносцами в Палестине.





Назад Вперед