ОРДА


ХАН ГАЮК


В 1242 г. умер великий хан Угэдэй . Смерть Угэдэя в 1241 г. стала важной вехой как в истории международных отношений, так и ордынской политики. Хотя она спасла Западную Европу от вторжения, но породила затяжной политический кризис в самой орде. Вдова Угэдэя, хатун Туракина, стала регентом, рассчитывая сохранить трон своему старшему сыну Гуюку. Однако следовало ожидать сильную оппозицию Гуюку со стороны многих принцев и родовых вождей, вследствие его вражды с могущественным победителем Запада Бату. Фактически междуцарствие длилось четыре года (1242 - 46 гг.).
Для обеспечения свободы действий хатун Туракина сместила трех помощников Угэдэя: китайского советника Елюя Чуцая, уйгурского канцлера Чинкая и хорезмского мусульманина Махмуда Ялавача. Обескураженный и огорченный Елюй Чуцай умер несколько месяцев спустя после своего смещения.

«И Туракина-хатун, которая была матерью старших сыновей, ловкостью и хитростью, без совещания с родичами, по собственной воле захватила власть в государстве, она пленила различными дарами и подношениями сердца родных и эмиров, все склонились на ее сторону и вошли в ее подчинение. Чинкай и другие наибы и везиры каана были по-прежнему при [своем] деле, и наместники окраин [остались] на прежнем основании. Так как во времена каана [Туракина-хатун] была сердита на некоторых и в душе ненавидела [их], то теперь, когда она сделалась полновластной правительницей дел, она захотела воздать каждому по заслугам. Она имела одну приближенную по имени Фатима, которую увели полонянкой из Мешхеда Тусского во время завоевания Хорасана. Она была очень ловкой и способной и являлась доверенным лицом и хранительницей тайн своей госпожи. Вельможи окраин [государства] устраивали через ее посредство [все] важные дела. По совету этой наперсницы [Туракина-хатун] смещала эмиров и вельмож государства, которые при каане были определены к большим делам, и на их места назначала людей невежественных.» (Рашид ад-Дин)

Что же касается внешних дел империи, то активное наступление велось в течение междуцарствия лишь на Ближнем Востоке. Новый командующий ордынской армией в этом регионе Вайджу-нойон сумел нанести решающее поражение сельджукам в 1243 г., после чего сельджукский султан стал вассалом ордынцев. Восприняв это как предостережение, царь Малой Армении Хетум I поспешил предложить свое подчинение и помощь татарам. Он контролировал район Киликии напротив острова Кипр. Через него ордынское влияние распространилось на восточную часть Средиземноморья.

Смерть хана Угэдэя коренным образом изменила положение в орде победителя народов - хана Батыя. Еще во время похода 1238-1239 гг. Батый поссорился со своим двоюродным братом - сыном Угэдэя Гуюком. Гуюк оскорбил Батыя, назвав его старой бабой и пригрозив оттаскать за волосы. Не лучше поступил и их кузен Бури - сын хана Чагатая, бывшего, как мы помним, верховным судьей всего Татарского улуса. Бури собрался «поленом бить Батыя по груди и по животу». Батый, как верховный главнокомандующий похода, выслал обоих зарвавшихся царевичей из армии к их отцам. Угэдэй и Чагатай сурово наказали своих сыновей: за нарушение воинской дисциплины их выгнали из ханской ставки и лишили всех чинов.

Понятно, что после смерти Угэдэя Гуюк и Бури дали волю своей ненависти и начали совместную борьбу против Батыя. Теперь, когда на месте великого хана мог оказаться Гуюк, положение Батыя стало сложным, если не сказать - гибельным. Его собственные силы ограничивались четырьмя тысячами воинов, а в распоряжении Гуюка, стань он великим ханом, оказалось бы не менее 100 тысяч человек. Батыю стал жизненно необходим союзник, и дальнейшие события лишь подтвердили это.

Здесь необходимо отметить, что Батый не был старшим в роду Джучи, а потому власть в Заволжской орде, впоследствии ее будут называть Синей получил его брат Орда (собственное имя). Джучиев улус таким образом распался на две части, причем Батыю (Бату) досталась отнюдь не самая цветущая половина, учитывая только что отгремевшие в Причерноморье и Приазовье битвы. И далеко не случайно, столицей Батыева удела стал город Сарай, расположенный в низовьях Волги, несмотря на то, что находившиеся под его контролем земли доходили до Днестра. Понимая шаткость своего положения Батый предпочел обосноваться поближе к старшему брату. В ордынской империи, созданной Чингисханом, выбирали только верховного правителя (кагана), а уделы(улусы) переходили от отца к сыну, причем с учетом старшинства. Чингисхан не мог передать титул кагана старшему сыну Джучи без согласия курултая, но зато он мог передать и передал ему Заволжскую орду как собственный наследственный улус. Именно поэтому никто никогда не оспаривал у сыновей Джучи их наследственные земли, то есть Заволжскую(Синюю) орду. О территории современной Монголии я даже речи не веду, поскольку к «монголо-татарам» она не имела никакого отношения.( Читайте статью «Чингисхан») Батый отчаянно нуждался в союзнике именно на землях своего удела, и он его обрел в лице великого князя Владимиро-Суздальского Ярослава Всеволодовича. Вот что пишет по этому поводу Гумилев:

«Понимая безвыходность положения, Батый попытался обрести поддержку на Руси. Действительно, политических поводов для продолжения войны между русскими и монголами не было никаких. Но, что еще важнее, уже исчезли, по-видимому, и эмоциональные мотивы противоборства. Так, русские называли Батыя «добрым ханом». И монголы смотрели на войну с Русью вполне трезво, несмотря на то, что под Коломной погиб Кюлькан - любимый сын Чингиса от красавицы Хулан. Ведь в отношении к любой смерти на войне монголы руководствовались принципом: «За удаль в бою не судят». Итак, союз между Русью и Батыем стал возможен.» («От Руси к России»)

Ярослав Всеволодович тоже находился в незавидном положении. Ордынский поход во Владимиро-Суздальскую землю отнюдь не был безобидной прогулкой, о разоренном Киеве лучше было не вспоминать. А с северо-запада напирали рыцари Тевтонского и Ливонского орденов, за которыми маячил папа, а значит вся католическая Европа. Похоже, свой выбор в пользу ордынцев Ярослав Всеволодович сделал еще перед походом татар на сторонников папы римского Венгрию и Польшу, теперь ему предстояло сделать выбор между Батыем и Гаюком. (Читайте статью «Поход Батыя в Европу». )

Батый на курултай 1246 года не поехал, сказался больным. Для него эта поездка вполне могла обернуться смертью. Выбор Гаюка казался предрешенным, а тот, как показали дальнейшие события, не простил Батыя, затаив на него злобу. А вот Ярослав Всеволодович на курултай поехал и отнюдь не в качестве плененного врага, как почему-то кажется большинству наших историков. Конечно, риск был, но большой политики без риска не бывает. Вот что пишет по этому поводу Гумилев:

«Ярослав стал выбирать сюзерена и союзника. С ним заигрывали, на пиру он занимал первое место. Гуюк был друг православия и враг папизма. Казалось бы, все складывалось хорошо для Ярослава, а значит, и для Руси. Но вдруг оказалось, что великий князь умер от яда, будто бы данного ему вдовствующей ханшей Туракиной, получившей донос от боярина Федора Яруновича, сообщившею, что Ярослав вступил в контакт с папой Иннокентием IV и Лионским собором.
Туракина была сибирячка, т.е. она была доверчива и импульсивна. Но даже при этом обвинение ее в отравлении гостя не было подтверждено. Сообщил об этой версии Плано Карпини, папский агент, т.е. лицо заинтересованное. Но так или иначе князь умер, а его дети Александр и Андрей убили доносчика.»
(«От Руси к России»)

Скорее всего, Ярослав Всеволодович не рискнул встать на сторону Гаюка. В конце концов, новый каган пребывал в Каракоруме, вдали от границ Владимиро-Суздальского княжества. А Батый находился почти рядом. Пусть ослабевший, пусть оставленный многими родственниками и союзниками, но его сил вполне хватило бы, чтобы отомстить опрометчивому «союзнику» и устроить еще одну кровавую баню для Руси.

Кроме Ярослава в Каракорум были вызваны другие ордынские вассалы – сельджукский султан Килидж Арслан IV и царь Грузии Давид V. Царь Малой Армении Хетум I был представлен своим братом Самбатом. Случилось так, что папский посланник, брат Иоанн де Плано Карпини, был также в императорской ставке во время выборов Гуюка. Миссия Плано Карпини была результатом нового подхода к ордынской проблеме со стороны папы Иннокентия IV, который взошел на папский престол в 1243 года. Вот что пишет по этому поводу Вернадский:

«Продолжая неустанную борьбу Рима против императора Фридриха II, этот папа пытался восстановить авторитет католической церкви сильной международной политикой, базировавшейся на трех идеях:
1. Продолжение крестового похода в Палестине;
2. Распространение папской власти на восточные церкви дипломатическим, а не военным путем;
3. Достижение взаимопонимания с монголами, по возможности, путем обращения их в христианство .
Следует отметить, что из за нежелания западных правителей (за исключением императора) прийти к соглашению с мусульманами, ситуация на Переднем Востоке изменилась к худшему. В 1244 г. египетский султан побудил хорезмцев двинуться из Ирака в Сирию. В августе этого года они захватили и разграбили город Иерусалим. Папа тогда решил благословить новый седьмой крестовый поход. Чтобы начать его, он созвал в Лионе (Франция) церковный собор 1245 г., который был признан римскими католиками XIII Вселенским собором. Французский король Людовик IX с готовностью принял руководство новым походом, который весьма медленно обретал материальные очертания. Лишь к середине сентября 1248 г. армия Людовика сконцентрировалась на Кипре.»
(«Монголы и Русь»)

Ордынцы, по мнению папы, могли стать союзниками католиков в этом походе. Но каган Гаюк хоть и заигрывал с христианами, а по мнению некоторых даже сам стал одним из них, не пожелал поступиться в пользу римского понтифика даже толикой своих прав. Кроме всего прочего, ему бы не позволили это сделать ревнители тюркского благочестия, сторонники религии предков. Одним из первых шагов Гуюка было увольнение ставленника его матери Абд ар Рахмана (которого затем приговорили к смерти) и возвращение Чинкая и Махмуда Ялавача в их прежние должности. Именно с Чинкаем (несторианским христианином) и двумя его помощниками посланцы папы должны были обсудить предмет своей миссии. Ответ хана папе был типичен для татарского понимания императорской власти. Отказываясь рассматривать папский призыв стать христианином и отклоняя папское право цензурировать его, он предложил папе и королям лично прибыть в Каракорум, чтобы продемонстрировать ему свое уважение.

Миссия Карпини закончилась неудачей, что, однако, не помешало ему оставить любопытные заметки. Вот что в частности он пишет о князе Ярославе Всеволодовиче:

«В то же время умер Ярослав, бывший великим князем в некоей части Руссии, которая называется Суздаль. Он только что был приглашен к матери императора, которая, как бы в знак почета, дала ему есть и пить из собственной руки; и он вернулся в свое помещение, тотчас же занедужил и умер спустя семь дней, и все тело его удивительным образом посинело. Поэтому все верили, что его там опоили, чтобы свободнее и окончательнее завладеть его землею. И доказательством этому служит то, что мать императора, без ведома бывших там его людей, поспешно отправила гонца в Руссию к его сыну Александру, чтобы тот явился к ней, так как она хочет подарить ему землю отца. Тот не пожелал поехать, а остался, и тем временем она посылала грамоты, чтобы он явился для получения земли своего отца. Однако все верили, что если он явится, она умертвит его или даже подвергнет вечному плену.» («История монгалов»)

Францисканцы покинули Каракорум в середине ноября 1246 г. и достигли Лиона около Дня Всех Святых 1247 г. Вернувшись в Европу, Карпини сообщил, что татары намерены покорить весь мир, и посоветовал всем христианам объединиться и встретить ордынцев лицом к лицу в битве. Он рассказал о хитростях, какие татары применяют во время сражений, и предложил спрятать все драгоценности в пещерах.

Однако и после смерти Ярослава Северо-Восточная Русь не стала зависимой от орды. Это видно даже из того, что утвержденный Батыем в 1248 г. новый великий князь владимирский Святослав Всеволодич, брат погибшего Ярослава, прокняжил меньше года и был свергнут Михаилом Ярославичем Тверским. Дни свои Святослав закончил в орде, тщетно добиваясь справедливости в Каракоруме.

Батыю в это время было явно не до Владимиро-Суздальского княжества. Его отношения с каганом Гаюком обострились до предела. Гуюк продолжал настаивать на приезде Батыя. Летом 1248 г. Батый направился в улус Гуюка. Когда он достиг озера Алакул на границе Джунгарии, то получил известие от вдовы Толуя, что Гуюк движется навстречу, чтобы встретить его на полпути. Она добавила, что намерения у кагана недобрые и Батыю следует остерегаться. Батый остановился у Алакула и принял меры предосторожности. Гуюк умер на расстоянии недели пути до лагеря Батыя. Естественность его смерти вызывает большие сомнения: скорее всего, он был отравлен агентами вдовы Толуя или самого Батыя. А вот что пишет поэтому поводу современник событий Рашид ад-Дин:

«Соркуктани-беги, поскольку она была очень умной и догадливой, поняла, что поспешность его [отъезда] не без задней мысли. Она послала тайком нарочного к Бату [передать]: «Будь готов, так как Гуюк-хан с многочисленным войском идет в те пределы». Бату держал [наготове] границы и вооружался для борьбы с ним. Когда Гуюк-хан достиг пределов Самарканда, откуда до Бишбалыка неделя пути, [его] настиг предопределенный смертный час и не дал ему времени ступить шагу дальше того места, и он скончался.»

После смерти Гаюка власть в Каракоруме перешла в руки к его вдове найманке Огуль-Гаймыш, которая невесть по какой причине решила облагодетельствовать детей отравленного Ярослава: Александру она отдала великое княжение и разрушенный Киев, а Андрею - богатое Владимирское княжество. Скорее всего это было сделано в пику Батыю. Если это так, то, надо признать, выбор оказался удачным.
Андрей Ярославич был «западником». Он породнился с Даниилом Галицким и готовил союз с Европой против татар. По мнению Гумилева:

«Для Руси это означало, даже в случае победы, разорение, так как на ее территории должна была пройти война, введение унии, т.е. уничтожение национальной культуры, а в конце концов завоевание Владимирской и Новгородской земли рыцарями-крестоносцами, подобное тому, что произошло в Прибалтике. Трудно сказать, понимал ли князь Андрей неизбежность последствий своей политики? Но золотой венец Даниила ослепил его. Зато князь Александр, правивший в Новгороде, великолепно разбирался в этнополитической обстановке, и он спас Россию.»(«От Руси к России»)

В 1251 г. Александр приехал в орду Батыя, подружился, а потом побратался с его сыном Сартаком, вследствие чего стал сыном хана и в 1252 г. привел на Русь татарский корпус с опытным нойоном Неврюем. Андрей бежал в Швецию, Александр стал великим князем, немцы приостановили наступление на Новгород и Псков.

Помогая Александру, Батый был отнюдь не бескорыстен. У него самого была сверхсложная ситуация. В 1253 г. в Монголии должен был собраться курултай - общевойсковое собрание - для выборов нового хана. Страсти накалились настолько, что проигравшая сторона не просто рисковала головой, а должна была ее потерять. Силы были почти равны, и каждый лишний друг мог склонить чашу весов в ту или иную сторону.





Назад Вперед