ОРДА


ПОХОД БАТЫЯ В ЕВРОПУ


По мнению Л.Н. Гумилева, план монгольского командования в борьбе с половцами и асами заключался в том, чтобы в то время, когда половцы держали оборону на Дону, зайти к ним в тыл и ударить по незащищенным приднепровским кочевьям. Черниговское княжество было в союзе с половцами и асами, следовательно, надо было пройти еще севернее - через Владимирское княжество. Думается, что Батый не ожидал активного сопротивления от Юрия II, но, встретив таковое, сломил его и проложил дорогу своему войску. (Читайте статью «Поход Батыя на Русь»)

Пребывание ордынцев в степях Причерноморья и Приазовья с лета 1238 года до осени 1240 года объясняется отнюдь не желанием Батыя дать отдых войску, как полагают многие историки, а отчаянным сопротивлением половцев и асов, находившихся между Доном и Днепром. Европеец Плано Карпини, проезжавший здесь в 40-х годах тринадцатого века писал: «мы нашли многочисленные головы и кости мертвых людей, лежащие на земле подобно навозу». Ему вторит другой путешественник XIII столетия — Рубрук, который не увидел в разоренной «Комании» ничего, «кроме огромного количества могил команов». Даже само название «половцы» осталось только в памяти соседних народов да в исторических сочинениях. По мнению Вернадского:

« Батый вынудил большую часть половцев в конечном итоге признать власть монголов. Однако около сорока тысяч половцев под предводительством хана Котяна предпочли мигрировать в Венгрию. За ними последовали многие аланы (ясы) региона Донца.» («Монголы и Русь»)

Венгерский король Бела IV принял людей хана Котяна. Половцы, согласно договору, крестились в католичество и составили крепкую силу, подчиненную королю. Но венгерские магнаты, обеспокоенные усилением короны, предательски убили в Пеште Котяна и других новообращенных. Узнав об этом, половцы восстали и ушли на Балканы. Позднее уцелевшие половцы поступили на службу к императору Никеи Иоанну III Ватацу. Удивляться этому не приходится, поскольку крещение по византийскому обряду не было в диковинку в среде половецкой и асской знати. Под асами я имею ввиду коренное население Приазовских и Причерноморских степей, известное также по нашим, венгерским и византийским хроникам как бродники, ясы и донские русы. Их этническая принадлежность сомнений не вызывает даже у многих современных историков – это славяне. (Читайте статьи «Битва на Калке» и «Поход Батыя против булгар и половцев») Разумеется, несмотря на чудовищные жертвы и разорение городов значительная часть населения, если не большинство, уцелело. Ордынцы безжалостно истребляли только элиту половцев и ассов, включая простых общинников в новую систему отношений. Батый создавал новую обширную державу, жемчужиной которой становились Приазовские и Причерноморские степи, и он заранее старался обезопасить ее границы как с севера, так и с запада. Именно этим не в последнюю очередь был продиктован его поход на Русь и далее в Европу.

Захват южных и западных русских княжеств Батыю облегчили междоусобицы князей, деливших великий киевский стол. После отъезда Ярослава Всеволодовича в разоренный Владимир , Киев захватил Михаил Черниговский, оставив на «хозяйстве» в своей земле брата Мстислава. Именно Михаил Черниговский сидел на киевском столе, когда к городу подошли тумены хана Мунке. Мунке, не имевший достаточно войск, чтобы осадить город, отправил в Киев послов, которые по одной из версий были убиты Михаилом. И все это происходило в тот момент, когда татары осаждали Чернигов . Едва татары отступили достаточно далеко, Михаил велел оседлать коней и бросился отнюдь не в Чернигов, а в Венгрию. Освободившийся великий стол тут же захватил расторопный Ростислав Смоленский, что очень не понравилось Даниилу Галицкому. Князь Даниил собрал войско, разбил смолян, захватил Киев, но задерживаться там не стал, оставив город на воеводу Димитра.

Второй этап нашествия на Русь, на этот раз на южные и юго-западные земли, начался весной 1239 года, когда татары захватили самый юго-восточный район - Южный Переяславль. Летописи сообщают, что 3 марта 1239 года город Переяславль был взят и сожжен и что его жители были убиты. Находился ли кто-то из князей в городе, оказали ли его жители сопротивление - об этом не упоминается.

Число городов, которые были захвачены или обойдены стороной, неизвестно, хотя Глухов к северу от Путивля был в руках татар до взятия Чернигова, а Сосница, Хоробор и Сновск (все к востоку от Чернигова и к северу от реки Сейм) были, по-видимому, захвачены татарами в ходе движения к столичному городу Вероятно, все города в бассейне реки Сейм (Курск, Рыльск и Путивль) и, может быть, также в низовьях Десны были взяты перед тем, как захватчики подошли к самому Чернигову. Вот что пишет по этому поводу английский славист Д. Феннел:

«Чернигов был окружен. Татары использовали гигантские катапульты (тараны), «меташа бо каменемь полтора перестрела, а камень акоже можаху мужи силни подняти». Князь Мстислав Глебович, старший из Ольговичей после своего двоюродного брата Михаила Всеволодовича, который в это время все еще княжил в Киеве, попытался защитить город: он вывел все свои войска, чтобы встретить татар в открытом бою. Но его войска были разгромлены, и 18 октября 1239 года город пал. Епископа Порфирия татары пощадили, отвезли в Глухов, а затем отпустили.» («Кризис средневековой Руси»)

Осенью 1240 года ордынцы во главе с Батыем двинулись на Киев. Рашид-ад-Дин описывает, как Батый со своими войсками занял поле «против Руси и людей черных клобуков», другими словами, против каракалпаков, которые вместе с берендеями, торками и ковуями осели в районе реки Рось, к югу от Киева, и помогали русским защищать южные границы от набегов кочевников. Из их числа набирались отряды для таких застав, как Торческ. Как долго крепости на Роси держались против татар, нигде не сообщается: русских летописцев интересовала только конечная цель татар.
«Мать городов русских» – Киев в эту тяжелую пору остался без твердой княжеской руки. Оборону Киева возглавил воевода Даниила Галицкого Дмитрий. Татарским войском командовали Батый и, как сообщил киевлянам подозрительно хорошо информированный пленник, захваченный в начале событий, девять других татарских военачальников, в том числе брат Батыя Орда и два будущих великих хана Гуюк и Мунке. Если это войско действительно было столь огромным, как показал пленный, то для него не составило бы труда полностью окружить город и быстро вынудить оборонявшийся отряд сдаться.

«В это время пришел к Киеву сам безбожный Батый со всей своей силой... ...И начал Батый ставить пороки, и били они в стену безостановочно, днем и ночью, и пробили стену у Лядских ворот. В проломе горожане ожесточенно сражались, но были побеждены, а Дмитрий был ранен. И вошли татары на стену, и от большой тяжести стены упали, горожане в ту же ночь построили другие стены вокруг церкви святой Богородицы. Утром татары пошли на приступ, и была сеча кровопролитной; народ спасался на церковных сводах со своим добром, и от тяжести стены обрушились. Взяли татары город шестого декабря, на память отца нашего святого Николы, в год 6749 (1240). А Дмитрия, который был тяжело ранен, не убили из-за его мужества». («Ипатьевская летопись»)

Археологическими раскопками обнаружены лежавшие в беспорядке костяки защитников Киева и в развалинах жилищ, и у городской стены, и у ворот. По словам Вернадского, многие менее значимые князья и сельские общины современной правобережной Украины признали власть захватчиков и согласились поставлять просо и иные сельскохозяйственные продукты, в которых татары нуждались. Вернадскому вторит Гумилев:

«Больше того, дальнейший поход татар был нацелен на Венгрию, где укрылась отступившая орда хана Котяна, и «Алеманию», т.е. Германскую империю. Для того, чтобы действовать в столь удаленных от их родины странах, им был нужен обеспеченный тыл и снабжение. Поэтому они всеми способами искали в Южной Руси не врагов, а друзей, и нашли их в Болоховской земле, что в Верхнем Побужье. Эти мелкие князья, как будто не Рюриковичи, а реликт древнего славянства, поддерживали галицких бояр в борьбе против Даниила Романовича, а с татарами договорились быстро. Татары освободили их от набора в свое войско при условии, что болоховцы будут снабжать их войско пшеницей и просом. Оказалось, что ссориться с татарами вовсе не обязательно.»

Кстати, Гумилев считает, что правители Польши и Венгрии потерпели куда более сокрушительное поражение, нежели русские князья. Последние, по его мнению, обладая солидными военными силами, умело уклонились от решительных боев с татарами, очевидно соображая, что чем меньше сражений, тем меньше опустошений, а татары все равно уйдут и все будет идти по-прежнему. Сдается мне, что русские князья, в отличие от современных историков, твердящих о жутком монгольском иге, вовсе не считали татар такими уж чужаками из неведомых степей. С их точки зрения, одних поганых(язычников), половцев, сменили другие поганые из Заволжской орды. А поскольку князья вполне уживались с половцами, то, видимо, были уверены, что и с заволжскими татарами тоже поладят. Скорее всего, они воспринимали татарский поход как обычный набег степняков, по тем временам дело абсолютно заурядное. Судите сами: Русь того времени состояла из восьми практически самостоятельных земель, но только два верховных правителя этих земель пали в битве с татарами. Я имею в виду Юрия Игоревича Рязанского и Юрия Всеволодовича Владимиро-Суздальского. И если первый погиб как герой, то смерть второго породила массу сомнений. Но в любом случае, брат и преемник Юрия Ярослав Всеволодович, числившийся к началу татарского нашествия великим князем Киевским и обладавший немалой военной силой, тут же заключил с ордынцами союз. О возможных причинах такого странного поведения Ярослава Всеволодовича я уже писал в статье «Поход Батыя против булгар и половцев». А здесь отмечу, что у Ярослава Всеволодовича были причины желать Батыю успеха в его походе на Польшу и Венгрию. Поскольку именно эти государства были ближайшими союзниками римского папы, объявившего как раз в это время крестовый поход на Русь, в котором приняли участие шведы и ливонский орден, а могли принять и поляки с венграми. Угроза Пскову и Новгороду, а следом и Владимиро-Суздальским землям была нешуточной, а потому не стоит удивляться тому, что русские князья не ложились костьми, чтобы защитить «цивилизованную» Европу от «монгольского» нашествия. Да гори они все ясным огнем – свое бы удержать. Так что, скорее всего, сообщения западных источников об участии в Батыевом походе русских воинов верны. И шли они в этот поход отнюдь не из-под палки. Вот что пишет по этому поводу Вернадский:

«Как шведы, так и тевтонские рыцари были вовлечены в это время в христианизацию языческих народов – финнов и карелов к северу от Финского залива, леттов и эстонцев к югу от него – мечом и крестом. И те и другие, кажется, рассчитывали тогда на слабость северорусских городов – Новгорода и Пскова. Хотя ни один из городов не был уничтожен монголами, оба временно были лишены какой либо помощи от разоренного Великого княжества Владимирского.
Итак, в июле 1240 г. шведы, под предводительством могущественного герцога Биргера, появились в устье Невы в попытке преградить Новгороду выход в море. Прежде чем они смогли двинуться дальше, молодой новгородский князь Александр, племянник Юрия II привел свою маленькую, но сильную армию к Неве и нанес суровое поражение шведам. Последние потеряли значительную часть своих сил и лишь немногие, включая самого Биргера, сумели уплыть назад в Финляндию. После этой победы князь Александр стал известен как Невский. Все это произошло примерно во время захвата Чернигова монголами.
Пока шло шведское предприятие против Новгорода, ливонские рыцари направили свои усилия против Пскова, но в 1240 г. не добились никакого решительного успеха. Тем временем монголы напали на Польшу и Силезию, и тевтонский орден, с которым были связаны ливонские рыцари, вынужден был внять призывам герцога Силезского о помощи и повернуть свои войска от Пскова.»
(«Монголы и Русь»)

После падения Киева ордынцам оставалось завоевать только Волынскую и Галицкую земли, перед тем как напасть на Венгрию и Польшу. Сопротивление на этих территориях было сломлено очень быстро: на границе Волынской земли и Киевского княжества только город Колодяжин на реке Случь, обладавший сильными естественными укреплениями, и близлежащий Каменей оказали какое-то сопротивление. Кременец, расположенный к юго-востоку от Владимира на Волыни, был обойден стороной. После недолгих осад пали Владимир и Галич.

Бату и Субудэй вели основную армию к главным венгерским городам, Пешту и Грану. Король Бела попытался блокировать карпатские перевалы, но монголы прорвались через заставы и вырезали венгерские гарнизоны. К середине марта первый тумен подошел к Пешту, разделив страну на две части, сообщение между которыми стало невозможным. Тем временем группа войск Кадана двумя отрядами вошла на равнину с юга.

Итак, к концу года не только Восточная, но и Центральная Европа подверглась татарской угрозе. Многое зависело от способности западных стран скоординировать свои действия и организовать единое сопротивление против захватчиков. Это, однако, было легче сказать, чем сделать. Феодальную Европу разрывали внутренние противоречия, и, кроме того, разгорался конфликт между светской и духовной властями римской католической Европы – борьба между императором Фридрихом II и папой, в которой каждый делал все возможное для подрыва престижа другого.

На севере войска Кайду одержали победу над польской армией при Хмельнике, а затем разделились на четыре части и сошлись при Бреслау (Вроцлаве). Пятое войско опустошило Литву и Восточную Пруссию. У Вальштадта близ Лигница силезский эрцгерцог Генрих, возглавлявший войско рыцарей, кавалерии и пехоты Силезии, Польши и Моравии, встретился с монголами прежде, чем успел объединиться с армией Венцеслава из Богемии. На его воинов обрушился град стрел, из засады выскочили татары и перебили около 30 тысяч. Голову эрцгерцога трижды провезли вокруг Лигница. Венцеслав вернулся со своими 50 тысячами, чтобы присоединиться к армиям Тюрингии и Саксонии. Когда другое войско Кайду вернулось из Литвы и Пруссии, он двинулся на юг, навстречу Бату.

Когда половцы, к тому времени отколовшиеся от венгров, ушли в Болгарию, татары принялись опустошать местность вокруг Пешта, пока Бела не направился на северо-восток, чтобы вступить в решительную схватку. У слияния рек Шайо и Тисы он обнаружил укрепленный в лесу лагерь Бату. Но прежде чем он успел напасть, татары перешли по единственному мосту через Шайо и окружили венгерский лагерь у Мохи. Они обстреливали лагерь каменными ядрами и горящими стрелами, пока венгры не бросились бежать. Беле удалось спастись, но другие полководцы погибли.

Крупные города Венгрии - Пешт, Варадин, Арад, Перег, Егрес, Темешвар, Дьюлафехервар - пали. Затем подверглись разгрому Словакия, Восточная Чехия и Хорватия.

«Захватив всю Венгрию, монголы поделили ее между собой, выпустили свою монету и назначили чиновников, словно подготовившись к постоянной оккупации. Они оставались здесь до 1241 г., и все европейские правители решили, что Венгрия потеряна навсегда. Белу преследовали по Хорватии и Далмации до острова Тран в Адриатическом море.» (Филиппс. «Монголы»)

Европа была в панике, страх охватил не только Германию, но и Францию, Бургундию и Испанию, и повлек за собой полный застой торговли Англии с континентом. Исключение составлял только император Фридрих II, который вел с Батыем переписку, явную и тайную. Батый, выражаясь согласно принятому тогда этикету, потребовал от Фридриха покорности, что в переводе на деловой язык означало пакт о ненападении. Фридрих сострил и ответил, что, как знаток соколиной охоты, он мог бы стать сокольничим хана. Однако наряду с шутками между гибеллинами и татарами велись тайные переговоры, результатом которых были изоляция гвельфской Венгрии и ее разгром и победы Фридриха II в Ломбардии, повлекшие бегство папы Иннокентия IV в 1243 г. в Лион, где он смог предать анафеме императора и хана. Л. Н. Гумилев в этой связи констатирует:

«Итак, христианская Европа разделилась пополам. Гибеллины и Никейская империя искали союза с монголами; по их следу пошли Ярослав Всеволодович, великий князь Владимирский, и Гетум, царь Малой Армении (Киликии). Гвельфы, возглавляемые папой Иннокентием IV, и южнорусские князья Даниил Галицкий и Михаил Черниговский всеми силами старались создать антимонгольскую коалиции, но неудачно.
Так же разделился мусульманский мир. Сунниты встали против монголов, шииты относились к ним лояльно, вследствие чего не пострадали при наступлении монголов на Багдад и Иерусалим (1258-1260). Зато были беспощадно истреблены исмаилиты, которых все - христиане, мусульмане и язычники - считали носителями злого начала, убийцами.»

На фоне этой сверхсложной обстановки 11 ноября 1241 г. скончался верховный хан Угэдэй , военные действия на фронтах были приостановлены до выбора нового хана. Батый, констатировав уничтожение Половецкой орды, счел свою задачи выполненной и ушел со всем своим войском через Боснию, Сербию и Молдавию на берега Нижней Волги.





Назад Вперед