ОРДА


ПОХОД БАТЫЯ НА РУСЬ


Ранней зимой 1237 года татары появились на юге Рязанского княжества , более чем в 200 километрах от столицы. Разбив временный лагерь где-то в окрестностях современного Тамбова, они послали посольство в Рязань и потребовали, как сообщает летописец, десятую часть во всем, «в людех, и в князех, и в коних...», но, по всей видимости, просто предложили немедленно сдаться. Рязанские и муромские князья отправили посольство к своему союзнику и фактическому сюзерену, владимирскому князю Юрию, с просьбой о военной помощи, а сами выступили «в поле» навстречу непрошенным гостям. И была «сеча злая», упорная и кровопролитная, отмечал автор «Повести о разорении Рязани Батыем». Рязанцы потерпели поражение и вынуждены были вернуться в город, где и затворились во главе со своим князем Юрием Игоревичем. Вся надежда теперь была на помощь великого князя Владимиро-Суздальской земли Юрия Всеволодовича, но тот не торопился выручать попавших в беду рязанцев. Вот что пишет по этому поводу Карамзин:

«Владетели Рязанские - Юрий, брат Ингворов, Олег и Роман Ингворовичи, также Пронский и Муромский - сами встретили их на берегу Воронежа и хотели знать намерение Батыево. Татары уже искали в России не друзей, как прежде, но данников и рабов. «Если желаете мира, - говорили Послы, - то десятая часть всего вашего достояния да будет наша». Князья ответствовали великодушно: «Когда из нас никого в живых не останется, тогда все возьмете», и велели Послам удалиться. Они с таким же требованием поехали к Георгию в Владимир; а Князья Рязанские, дав ему знать, что пришло время крепко стать за отечество и Веру, просили от него помощи. Но Великий Князь, надменный своим могуществом, хотел один управиться с Татарами и, с благородною гордостию отвергнув их требование, предал им Рязань в жертву. Провидение, готовое наказать людей, ослепляет их разум.» («История государства Российского»)

Надо сказать, что такое поведение великого князя Юрия Всеволодовича имело свою предысторию. Поскольку население Рязанского княжества составляли в основном вятичи и северцы, то их симпатии были всегда на стороне Черниговского княжества и половцев. Еще в 1177 г. рязанский князь Глеб Ростиславич сделал набег на князя Всеволода III , сжег Москву, но был разбит на р. Колокше и взят в плен вместе со многими рязанцами, половцев суздальцы в плен не брали. По требованию народа Всеволод вынужден был ослепить некоторых рязанских князей, но, рискуя собой, отпустил младших рязанских князей, что повлекло дальнейшие беды. В 1187 г., после очередного восстания рязанцев, суздальцы «землю их пусту створиша и пожгоша всю».
Рязань ослабела, и некоторое время рязанские князья поддерживали Всеволода III, но в 1207 г., в разгар войны с черниговскими Ольговичами, выяснилось, что рязанцы собрались его предать и только ждут удобного случая. Всеволод арестовал шестерых рязанских князей, а в Рязань послал княжить своего сына Ярослава с отрядом суздальцев. Рязанцы присягнули Ярославу, но потом стали хватать и ковать в цепи его людей, а некоторых заживо закопали в землю. В 1208 г. Всеволод подошел с войском к Рязани, вывел жителей из города, а город сжег. Это очень ослабило Рязанское княжество, что сказалось даже через 19 лет, когда к Рязани подошли татары, разорив по пути Пронск и Белгород.

Осада Рязани началась 16 декабря. К 21 декабря все было кончено. Каковы были потери и какой ущерб был нанесен городу, оценить невозможно. «Повесть о разорении Рязани Батыем» говорит о всеобщей гибели от меча и утопления, пожарах и мародерстве: летопись сообщает, что убили «князя (Юрия Ингваревича) и княгыню, и мужи, и жены, и дети. черньца и черноризиць, и иерея» и о поругании «черницам и попадьям и добрым женам и девицам пред матерьми и сестрами». Согласно Вернадскому ордынцам удалось каким-то образом выманить князя Юрия Игоревича за стены города и захватить. Не исключено, что он сам попытался вырваться из обреченного города с дружиной. Однако в любом случае рязанский князь погиб. Это в общем-то все, что нам известно о взятии Рязани.

Анализируя знаменитый эпизод из «Повести о Батыевом нашествии», связанном с князем Федором и его красавицей женой, приглянувшейся Батыю, А. Бушков на мой взгляд довольно убедительно доказал его чисто литературную основу:

«Таким образом, есть серьезные основания подозревать, что в «Повести о разорении Рязани Батыем» просто-напросто использован бродячий литературно-фольклорный сюжет того времени, опиравшийся, очень возможно, как раз на историю гибели царицы Фатимы. Которая, правда, была уже бабушкой преклонных лет и вряд ли была способна разжечь страсть в сердце татарского полководца – но на то и существует изящная словесность, чтобы романтически приукрашивать скучные бытовые подробности…»(«Чингисхан»)

Фатима жена правителя волжской Болгарии Алтынбека, обняла своего малолетнего внука, сына царевны Алтынчач, и вместе с ним бросилась с вершины минарета «Сулейман».
Что касается подвига Евпатия Коловрата, то, скорее всего, он имел место. Вот что пишет по этому поводу Карамзин:

«Один из Князей Рязанских, Ингорь, по сказанию новейших Летописцев, находился тогда в Чернигове с Боярином Евпатием Коловратом. Сей Боярин, сведав о нашествии иноплеменников, спешил в свою отчизну; но Батый уже выступил из ее пределов. Пылая ревностию отмстить врагам, Евпатий с 1700 воинов устремился вслед за ними, настиг и быстрым ударом смял их полки задние. Изумленные Татары думали, что мертвецы Рязанские восстали, и Батый спросил у пяти взятых его войском пленников, кто они? Слуги Князя Рязанского, полку Евпатиева, ответствовали сии люди: нам велено с честию проводить тебя, как Государя знаменитого, и как Россияне обыкновенно провождают от себя иноплеменников: стрелами и копьями. Горсть великодушных не могла одолеть рати бесчисленной: Евпатий и смелая дружина его имели только славу умереть за отечество; немногие отдалися в плен живые, и Батый, уважая столь редкое мужество, велел освободить их.» («История государства Российского»)

Если учесть, что войско Батыя насчитывало 30-40 тысяч человек, то полторы тысячи профессиональных воинов, напавших с тыла вполне могли нанести им очень ощутимый урон.
Между прочим уцелел и родной брат рязанского князя Юрия, Роман Игоревич, который с частью дружины отступил к Коломне, где соединился с дружинами великого князя Юрия Всеволодовича, которыми командовали его сын Всеволод и коломенский воевода Еремей. Спасение Романа Игоревича и его дружинников подтверждает высказанное мною выше предположение, что часть рязанцев пыталась вырваться из обреченного города, но Юрию Рязанскому повезло меньше, чем князю Роману. Впрочем, последний ненадолго пережил своего старшего брата.

В самом начале 1238 г. монголы, продвигаясь вперед вверх по течению Оки – замерзшие реки зимой служили захватчикам как дороги – достигли города Коломны, находившегося на пограничье Рязанской и Владимирской земель. Здесь произошло крупнейшее полевое сражение русских полков с завоевателями. Навстречу войску Батыя вышли и дружинники великого князя Владимирского Юрия Всеволодовича во главе с его старшим сыном Всеволодом Юрьевичем и остатки рязанских дружин во главе с братом погибшего рязанского князя Юрия Игоревича Романом Игоривечем, и коломенское ополчение, возглавленное воеводой Еремеем Глебовичем. Битва под Коломной носила исключительно ожесточенный характер, и захватчикам был нанесен немалый урон. В бою погиб даже знатнейший участник завоевательного похода -младший сын Чингиз-хана Кюлькан. В том же сражении были убиты князь Роман Игоревич и воевода Еремей Глебович. Сыну великого князя Всеволоду удалось спастись бегством и сообщить отцу во Владимир, что татары уже находятся на границе Суздальской земли. Вот что пишет по поводу Коломенской битвы Каргалов, автор книги «Конец ордынского ига»:

«По количеству сражавшихся и по упорству битвы столкновение под Коломной можно считать одним из центральных событий похода Батыя на Северо-Восточную Русь. Это была попытка объединенной великокняжеской рати сдержать нашествие на рубежах Владимирского княжества. Только большое численное превосходство позволило Батыю сломить сопротивление русских полков под Коломной, которые сумели нанести противнику значительные потери. Погибло и почти все русское войско, «много мужей побита», и только сын великого князя «в мале дружине прибежа в Володимерь»

После коломенской битвы монголы двинулись вверх по Москве-реке и после пятидневной осады взяли небольшой городок Москву. Захватив в плен малолетнего княжича Владимира, сына Юрия Всеволодовича. Рашид ад-Дин, правда пишет о городе Макар, но поскольку Рязань он называет Арпаном, а Коломну – Ике (видимо речь идет об Оке, на которой стоит Коломна), то, скорее всего, персидский хронист сообщает действительно о Москве.

Поражение под Коломной и взятие Москвы открыли Батыевой рати путь к стольному граду. В начале февраля 1238г. монголы подошли к Владимиру . Великий князь Юрий Всеволодович, оставив столицу на сына Всеволода, сам выехал из стольного града на север, дабы там в Верхнем Заволжье собрать новое войско. Великий князь вероятно надеялся, что татар удастся задержать, пока он сумеет подготовить свежую рать, но, увы, враг оказался много сильнее и стремительнее, нежели можно было предполагать. Вот что пишет по поводу развернувшихся событий известный российский историк С. М. Соловьев:

«Татары шли дальше, взяли Москву, где убили воеводу Филиппа Няньку, захватили князя Владимира Юрьевича и отправились с ним ко Владимиру. Великий князь оставил здесь своих сыновей, Всеволода и Мстислава, с воеводою Петром Ослядюковичем, а сам с тремя племянниками Константиновичами поехал на Волгу и стал на реке Сити; потом, оставив здесь воеводу Жирослава Михайловича, он отправился по окрестным волостям собирать ратных людей, поджидал и братьев - Ярослава и Святослава, 3-го февраля толпы татарские, бесчисленные как саранча, подступили к Владимиру и, подъехавши к Золотым воротам с пленником своим князем Владимиром московским, стали спрашивать у жителей: «Великий князь Юрий в городе ли?» Владимирцы вместо ответа пустили в них стрелы, татары отплатили им тем же, потом закричали: «не стреляйте!» - и, когда стрельба прекратилась, подвели поближе к воротам и показали им Владимира, спрашивая: «Узнаете ли вашего княжича?» Братья, бояре и весь народ заплакали, увидавши Владимира, бледного, исхудалого. Возбужденные этим видом, князья Всеволод и Мстислав хотели было немедленно выехать из Золотых ворот и биться с татарами, но были удержаны воеводою Ослядюковичем. Между тем татары, урядивши, где стать им около Владимира, пошли сперва к Суздалю, сожгли его и, возвратившись опять ко Владимиру, начали ставить леса и пороки (стенобитные орудия), ставили с утра до вечера и в ночь нагородили тын около всего города. Утром князь Всеволод и владыка Митрофан, увидавши эти приготовления, поняли, что города не отстоять, и начали приготовляться к смерти…» («История России»)

Подробности осады и захвата города описаны с примечательной правдоподобностью и точностью в Лаврентьевской летописи. Нанеся молниеносный удар по окрестностям Владимира, Батый разбил свой лагерь к западу от Золотых Ворот и начал обносить город частоколом, подтягивать лестницы и подъемные устройства и устанавливать осадные орудия перед стенами. Штурм начался утром 7 февраля. Оборона была прорвана в четырех местах в западной половине города, т. е. в так называемом Новом городе. К полудню сражение закончилось, и все, кто мог, столпились в Успенском соборе, включая женщин из семьи Юрия, оставленных во Владимире, епископа Митрофана и все духовенство. Там они были сожжены или зарезаны татарами. Вот как описывает гибель владимирцев Карамзин:

«Февраля 7, в Воскресенье Мясопустное, скоро по Заутрене, начался приступ: Татары вломились в Новый Город у Златых врат, Медных и Святыя Ирины, от речки Лыбеди; также от Клязьмы у врат Волжских. Всеволод и Мстислав с дружиною бежали в Старый, или так называемый Печерный город; а супруга Георгиева, Агафия, дочь его, снохи, внучата, множество Бояр и народа затворились в Соборной церкви. Неприятель зажег оную: тогда Епископ, сказав громогласно: «Господи! Простри невидимую руку Свою и приими в мире души рабов Твоих», благословил всех людей на смерть неизбежную. Одни задыхались от дыма; иные погибали в пламени или от мечей неприятеля: ибо Татары отбили наконец двери и ворвались в святый храм, слышав о великих его сокровищах. Серебро, золото, драгоценные каменья, все украшения икон и книг, вместе с древними одеждами Княжескими, хранимыми в сей и в других церквах, сделались добычею инопленников, которые, плавая в крови жителей, немногих брали в плен; и сии немногие, будучи нагие влекомы в стан неприятельский, умирали от жестокого мороза. Князья Всеволод и Мстислав, не видя никакой возможности отразить неприятелей, хотели пробиться сквозь их толпы и положили свои головы вне города.» («История государства Российского»)

Трудно установить, что случилось потом. Один источник (Лаврентьевская летопись) утверждает, что в феврале 1238 года было захвачено шесть крупных городов Суздальской земли, после чего на реке Сить разгромлено войско Юрия (4 марта 1238 года), другой источник (Новгородская Первая летопись) перечисляет уже восемь городов Суздальской земли (только два из них названы в Лаврентьевской летописи) и сообщает, что они были взяты после битвы на Сити; а третий источник (Никоновская летопись XVI века) добавляет к этому списку еще два ранее не упоминавшихся города. Вот что пишет по этому поводу современный английский славист Феннел:

«Никаких подробностей захвата какого-либо из названных в разных источниках четырнадцати городов не приводится. Рассказ о взятии и разграблении Суздаля , которому посвящено больше места, чем всем остальным, составляют фрагменты, заимствованные летописцем из ранних текстов, например, из описания разграбления Киева половцами в 1203 году - вряд ли этому описанию можно верить. Не нашлось места даже для рассказа о разрушении Ростова , собственная летопись которого была позднее включена в летопись Владимира (то есть в Лаврентьевскую летопись). Создается впечатление, что летописцы Владимира и Новгорода просто перечислили основные города Суздальской земли без всякого представления о том, на какие из этих городов татары напали, какие разграбили, а какие обошли стороной. («Кризис Средневековой Руси»)

К сомнениям Феннела я готов добавить и свои собственные после прочтения «Истории» Рашида ад-Дина. Персидский хронист рассказывает об участи именно тех городов, штурм и разорение которых более-менее подробно описаны в наших летописях. Это города «Арпан» (Рязань), «Икэ» (Коломна), «Макар» (Москва), Переяславль (относительно этого города переводчики и комментаторы Рашид ад-Дина не пришли к единому выводу, часть из них полагает, что речь идет о Торжке), Козельск. Вообще-то сообщать о взятии Москвы(небольшой деревянной крепости) и Коломны, не упомянув при этом о Ростове и Суздале – это более чем странно. О конфузе с описанием взятия Суздаля я уже упоминал выше устами, точнее пером английского слависта. А ведь сведения новгородские летописцы должны были получить из первых уст. Жителям разоренного Суздаля просто некуда было бежать кроме Новгорода , к слову, совершенно не пострадавшему от нашествия Батыя. То же самое можно сказать и о ростовцах. Но результат налицо: описание взятия Суздаля сфальсифицировано, а о трагедии Ростова упомянуто лишь вскольз. Дабы не быть голословным я привожу полностью отрывок из труда Рашид ад-Дина, современника Батыева похода, служившего великому хану Угэдэю , посвященному событиям на Руси:

«Осенью упомянутого года все находившиеся там царевичи сообща устроили курилтай и, по общему соглашению, пошли войною на русских. Бату, Орда, Гуюк-хан, Менгу-каан, Кулкан, Кадан и Бури вместе осадили город Арпан и в три дня взяли [его]. После того они овладели также городом Ике. Кулкану была нанесена там рана, и он умер. Один из русских эмиров, по имени Урман [Роман], выступил с ратью [против монголов], но его разбили и умертвили, [потом] сообща в пять дней взяли также город Макар и убили князя [этого] города, по имени Улайтимур. Осадив город Юргия Великого, взяли [его] в восемь дней. Они ожесточенно дрались. Менгу-каан лично совершал богатырские подвиги, пока не разбил их [русских]. Город Переяславль, коренную область Везислава, они взяли сообща в пять дней. Эмир этой области Банке Юрку бежал и ушел в лес; его также поймали и убили. После того они [монголы] ушли оттуда, порешив на совете идти туманами облавой и всякий город, область и крепость, которые им встретятся [на пути], брать и разрушать. На этом переходе Бату подошел к городу Козельску и, осаждая его в течение двух месяцев, не мог овладеть им. Потом прибыли Кадан и Бури и взяли его в три дня. Тогда они расположились в домах и отдохнули.»

Как видите, Рашид ад-Дин человек осведомленный. Он довольно точно описывает подробности Батыева похода, однако путь ордынской рати от Торжка до Козельска прочерчен им невнятно. Столь же невнятны сведения наших летописей, которые по меткому наблюдению Феннела богаты на эмоции, но очень бедны на подробности. Тут одно из двух: либо ордынцы обходили укрепленные города стороной, либо жители городов просто откупались от чужой рати. Таким образом, опираясь на Рашида ад-Дина и отечественные летописи мы можем с уверенностью говорить о взятии и разрушении всего лишь шести городов и крепостей: Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Торжок, Переяславль и Козельск. К этим шести можно добавить еще два города Рязанского княжества, Пронск и Белгород. Таким образом в собственно Владимиро-Суздальской земле были взяты штурмом только два города, Москва и Владимир. Переяславль, напомню, то ли был взят, то ли нет. Таким образом можно с уверенностью констатировать, что прав был Лев Гумилев: Батыев поход на Владимиро-Суздальское княжество был не столько завоеванием, сколько обходным маневром, с целью выхода в тыл половцам и асам, закрепившимся на Дону. Немудрено, что Батый так озлобился на жителей Козельска, помешавших продвижению его рати. А сведения об их героизме дошли до ушей перса Рашида ад-Дина. Конечно, война есть война, и население Владимиро-Суздальского княжества понесло ощутимый урон даже просто от прохода по их земле Батыевой рати, не говоря уже о грабеже всех, кто попадался на пути. А грабить ордынцы умели! Но говорить о том, что татары оставили Владимиро-Суздальскую землю в руинах, значит говорить заведомую неправду.

Однако вернемся к великому князю Юрию Всеволодовичу. Его поведение героическим никак не назовешь. Создается впечатление, что он просто уклоняется от схватки с ордынцами. Он не пришел на помощь рязанцам, его не было на поле битвы под Коломной, и, наконец, он бежал из Владимира, как только узнал, что ордынцы подходят к границе его княжества. Летописцы, а вслед за ними и историки дружно твердят, что Юрий Всеволодович собирал новую рать для отпора Батыю. И в частности поджидал своих братьев Ярослава и Святослава. Но кто мешал тому же Юрию поджидать их в Ярославле, хорошо укрепленной крепости? Ведь не в одиночку же он рыскал по своей земле, при нем была немалая числом дружина.

Перейдя Волгу под Угличем князь Юрий разбил свой лагерь на реке Сить. Вместе с ним были три его племянника, сыновья Константина, Василько, Всеволод и Владимир. Причем в данном случае это не просто родственники, это удельные князья за спинами которых собственные дружины. Значит, сил у Юрия на Сити было немало. Более того, создается впечатление, что как раз большинство своего войска он увел с собой, оставив столицу на сыновей Всеволода и Мстислава, у которых просто не хватило людских ресурсов, чтобы ее отстоять. Можно, конечно, предположить, как это делают некоторые историки, что Юрий собирался использовать реки Волгу и Мологу в качестве естественных оборонительных рубежей с востока и севера. Но естественными рубежами эти реки могли стать только после ледохода, а обосновался там князь в конце февраля. Возможно, он рассчитывал, что столица продержится дольше, но ведь и ордынцы хорошо понимали, чем для них может обернуться промедление и сосредоточили под стенами Владимира все свои силы.

«Князь Юрий Всеволодович, поставивший свой стан на реке Сити (приток реки Мологи, впадающей в Волгу), так и не успел собрать достаточно боеспособную рать. Величайшим потрясением для великого князя стали вести из Владимира: «На исходе февраля месяца пришла весть к великому князю Юрию, находящемуся на реке Сити: «Владимир взят, и все, что там было, захвачено, перебиты все люди, и епископ, и княгиня твоя, и сноха, а Батый идет к тебе». И был князь Юрий в великом горе, думая не о себе, но о разорении церкви и гибели христиан. И послал он на разведку Дорожа с тремя тысячами воинов узнать о татарах. Он же вскоре прибежал назад и сказал: «Господин, князь, обошли нас татары». Тогда князь Юрий с братом Святославом и со своими племянниками Васильком и Всеволодом, и Владимиром, исполчив полки, пошли навстречу татарам, и каждый расставил полки, но ничего не смогли сделать. Татары пришли к ним на Сить, и была жестокая битва, и победили русских князей. Здесь был убит великий князь Юрий Всеволодович, внук Юрия Долгорукого, сына Владимира Мономаха, и убиты были многие воины его». Гибель великого князя, его войска подвела черту под монгольским завоеванием Северо-Восточной Руси. После Сити монголы двинулись на Новгород «и не дошли до Новгорода всего сто верст, Новгород же сохранил Бог, и святая и великая соборная и апостольская церковь Софии, и святой преподобный Кирилл, и молитвы святых правоверных архиепископов и благоверных князей, и преподобных монахов иерейского собора». (Вернадский. «Монголы и Русь»)

Если князь посылает в разведку в три тысячи конных, вы можете сами представить себе сколько же у него под рукой было войск. Ведь не половину же своей рати он отправил в дозор и даже не одну треть! Наверняка под рукой у Юрия Всеволодовича было никак не менее двадцати тысяч ратников. Сдается мне, что дело здесь не только в отсутствии личного мужества у великого князя. Очень может быть, Юрий был хорошо осведомлен о планах Батыя. Я имею в виду обходной маневр с целью зайти в тыл половцам. Похоже, он был абсолютно уверен, что ордынцы, хапнув все, что плохо лежало, сами уйдут с его земли. Однако Батый, вынашивавший обширные планы, просто не мог оставить у себя в тылу многочисленное и хорошо снаряженное войско. Именно поэтому он повернул свои тумены на реку Сить. Подтверждением моих предположений являются дальнейшие действия татар. Разгромив Юрия Всеволодовича и разорив Торжок, они резко повернули на юг. Разумеется, у многих историков на этот счет имеется другое мнение, а потому они узрели в великом стоянии владимирского князя на реке Сити грандиозный стратегический замысел, принесший по их мнению свои плоды. Судите сами:

«Еще одно крупное полевое сражение произошло на р. Сити, притоке Мологи, где великий князь Юрий Всеволодович собирал полки для продолжения войны с Батыем. Военно-стратегическое значение «стана» на р. Сити было весьма большим. Юрий Всеволодович, остановившись «за Волгой», вынудил Батыя выделить немалую часть своего войска для действия против него. Угроза с севера помешала Батыю распустить свое конное воинство для «облавы» — поголовного ограбления северо-восточных русских княжеств, что позволило населению укрыться в лесах или бежать за Волгу. Наконец, ослабленный отправкой больших сил к р. Сити, сам Батый на две недели задержался под небольшим городком Торжком, что фактически сорвало поход на Новгород. В начале марта 1238 г. ордынские отряды оказались разбросанными на огромном пространстве от Торжка до Вологды, и собрать их вместе для похода на «северную столицу» Руси до наступления весенних оттепелей было невозможно.» (Каргалов. «Конец ордынского ига на Руси»)

Непонятно, почему это татары, захватившие огромную территорию, согласно нашим летописям, вдруг убоялись весенней распутицы. А кто им собственно мешал переждать эту распутицу в течение месяца. Даже если встать на точку зрения Каргалова, исчислявшего Батыево войско в сто, а то и сто пятьдесят тысяч человек, все равно на завоеванных землях они могли прокормиться не только месяц, но и год. Ведь население Владимиро-Суздальского княжества насчитывало от трех до пяти миллионов человек. И ордынцы за три с небольшим месяца, которое они провели на русской земле просто физически не могли разорить такое большое государство. Тем более, что нынешнее поколение историков все более склоняется к вполне здравой мысли, что Батыева орда, пришедшая на Русь, насчитывала не более 30-40 тысяч человек. Больше Батыю взять было просто неоткуда.

«От Сити татары пошли к юго-западу, осадили Торжок, били в него пороками две недели и наконец взяли 23-го марта, истребили всех жителей. От Торжка пошли Селигерским путем, посекая людей, как траву; но, не дошедши ста верст до Новгорода, остановились, боясь, по некоторым известиям, приближения весеннего времени, разлива рек, таяния болот, и пошли к юго-востоку, на степь.»(Соловьев. «История России»)

Обратите внимание Торжок, отнюдь не самый крупный город на Руси, держится две недели. Козельск – два месяца. Москва – пять дней. И они не просто держаться, они отбиваются.

Если верить Карамзину, то татары за месяц после взятия Владимира и до битвы у реки Сити захватили 14 городов, «уже нигде не встречая сопротивления». То есть тратили в среднем по два дня на город, а если учесть, что они двигались, то и того меньше. Конечно, они могли идти широким охватом, в один день беря по нескольку городов, но в это слабо верится, учитывая, что каждому из этих отрядов пришлось бы тащить за собой осадные орудия, поскольку в ту пору даже небольшие города были обнесены стеною. Пример тому Торжок и Козельск. Между прочим, осадные орудия ордынцы применяли при осаде практически всех городов, взятие которых подробно описано в летописях. Все тот же настырный англичанин Феннел установил, что в разных летописях указанны совершенно разные города Владимиро-Суздальской земли, якобы мимоходом захваченные ордынцами. То есть 14 городов, упомянутых Карамзиным, это просто сводный список из всех летописей. И если летописцы Владимира указывают шесть пострадавших городов Суздальской земли, а новгородские – восемь, причем только два из них совпадают, то есть повод призадуматься. Еще два города не упомянутых в двух предыдущих добавляет Никоновская летопись. Не исключаю, что города договаривались с ордынцами, выплачивая им определенную мзду. Но, согласитесь, есть разница между взятым штурмом и разоренным подчистую Владимиром и откупившимся Смоленском .

«Батый, как бы утомленный убийствами и разрушением, отошел на время в землю Половецкую, к Дону, и брат Георгиев, Ярослав - в надежде, что буря миновалась, - спешил из Киева в Владимир принять достоинство великого Князя.» (Карамзин. «История государства Российского»)

Это странное появление Ярослава Всеволодовича в нужное время в нужном месте не может не вызвать подозрений. Равно как и его дальнейшие действия. Он лично отправляется в Батыеву ставку с богатыми дарами. Ни о сути переговоров, ни о последовавших за ними договоренностями мы ничего не знаем. Но факт остается фактом: татары в последующие двадцать лет на земли Владимиро-Суздальской земли не совались и дани им русские не платили. Вот мнение Л. Гумилева по поводу отгремевших событий:

«Так же преувеличены разрушения, причиненные войной. Конечно, войны без убийств и пожаров не бывает, но масштабы бедствий различны. Так, весной 1238 г. Ярослав Всеволодович вернулся в пострадавшее свое княжество, «и бысть радость велика христианам, и их избавил Бог от великая татар», действительно ушедших в Черниговское княжество и осаждавших Козельск. Затем Ярослав посадил одного брата в Суздаль, якобы стертый с лица земли, другого в Стародуб, а мощи убитого брата положил в церковь Богородицы во Владимире-на-Клязьме (вопреки распространенной версии после нашествия этот памятник остался цел). И ведь войско у него было немалое. Он тут же совершил удачный поход на Литву, а сына своего Александра с отборной дружиной направил в Новгород, которому угрожали крестоносцы: немцы, датчане и шведы.
Г.М. Прохоров доказал, что в Лаврентьевской летописи три страницы, посвященные походу Батыя, вырезаны и заменены другими - литературными штампами батальных сцен XI-XII вв. Учтем это и останемся на почве проверенных фактов, а не случайных цитат.»

Гумилеву вторит Феннел:

«Владимирский летописец (летопись Юрия после его смерти сменила летопись его наследника Ярослава), очевидно, утратил интерес к тому, что происходило за границами Владимиро-Суздальской земли в оставшееся до конца 1238 года время. Сообщив о наследовании Ярославом владимирского престола и о передаче им Суздаля и Стародуба своим братьям Святославу и Ивану соответственно, он завершает повествование об этом годе лаконичной записью: «Того ж лета (т. е. с марта 1238 до конца февраля 1239 года) было мирно». Если вспомнить обо всех ранее упомянутых опустошениях, нанесенных татарами в Северо-Восточной Руси, то не слишком ли быстро, как пытается уверить нас местный летописец, жизнь вернулась в прежнюю колею?» («Кризис средневековой Руси»)

Больше всех пострадало Черниговское княжество . В 1238 г. был взят Козельск – «злой город», а население его истреблено. Михаил Черниговский не пришел на выручку своему городу, отверг мирные предложения ордынцев, бросил свою землю и бежал в Венгрию, потом в Польшу, в Галич, а по взятии Киева вернулся в Польшу.

К лету 1238 года татары оставили русские земли. Им требовалось время для отдыха, перегруппировки сил и подготовки к дальнейшим завоеваниям на западе. Кроме того, угроза для них исходила с восточных и южных границ Руси. Судя по имеющимся источникам - в основном по хронике Рашида-ад-Дина,- лето и осень 1238 года и зима 1238/39 года были для татар далеко не мирным временем. Со своих стоянок в Кипчакской степи они предпринимали карательные походы на Северо-Кавказскую равнину против черкесов и осетин, совершали набеги в Крым и сражались с половцами, убив троих из их ханов.





Назад Вперед