ГЛАВНАЯ
РЕЛИГИЯ СЛАВЯН
ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫ
СТАТЬИ ПО ИСТОРИИ
АРИЙСКИЙ ПРОСТОР
ВЕЛИКАЯ СКИФИЯ
ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВ
СЛАВЯНЕ
КИЕВСКАЯ РУСЬ
РУССКИЕ КНЯЗЬЯ
БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
ГОРОДА
КИЕВСКОЙ РУСИ
КНЯЖЕСТВА
КИЕВСКОЙ РУСИ
СРЕДНЕВЕКО-
ВАЯ ЕВРОПА
ИСТОРИЯ АНГЛИИ
ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫ
КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
ОРДА
РУСЬ И ОРДА
МОСКОВСКАЯ РУСЬ
ПИРАТЫ
ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫ
БИБЛИОТЕКА
ДЕТЕКТИВЫ
ФАНТАСТИКА
ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ
ФАНТАСТИКА
НЕЧИСТАЯ СИЛА
ЮМОР
АКВАРИУМ


НЕЧИСТАЯ СИЛА

1. ВЕДЬМЫ

nic1.jpg"

2. ВОССТАЮЩИЕ ИЗ МОГИЛ

nic2.jpg

3. КОЛДУНЫ

nic3.jpg

4. БЕСЫ

nic4.jpg

5. ЛЕШИЕ И ВОДЯНЫЕ

nic5.jpg

6. ОБОРОТНИ

nic6.jpg

7. УПЫРИ

nic7.jpg

8. ЗМЕИ

nic8.jpg

9. ЧУДЕСНЫЕ ДЕВЫ

nic9.jpg

10. ГЕНЕРАЛЫ НЕЧИСТОЙ СИЛЫ

nic10.jpg

11. ВОЛШЕБНЫЕ ПТИЦЫ

nic11.jpg

12. НАВЬИ

nic12.jpg

13. СПЕЦНАЗ САТАНЫ

nic13.jpg

14. ШАБАШ

nic14.jpg

15. ЧЕРНАЯ МЕССА

nic15.jpg

16. АД

nic16.jpg

УПЫРИ

С древнейших времен человек сохранял веру в то, что его душа не умирает после физической смерти и в некоторых случаях оказывается достаточно могущественной для того, чтобы вновь оживить тело. Поэтому древние люди прилагали все усилия к тому, чтобы после похорон тело не вышло из могилы и душа умершего, став привидением, не причиняла зла живым. Чтобы задобрить мертвых, закапывали вместе с ними еду, питье и все необходимое для спокойной жизни на том свете. Но страх перед тем, что жажда свежей крови заставит тело все же преодолеть все преграды и появиться в нашем мире, не отпускал людей никогда. И именно этот страх породил легенды и «были» о вампирах и им подобных существах.

Среди самых ранних образов — вавилонский Эдимму. Мятущаяся душа, не знавшая покоя, Эдимму скитался по свету в поисках жертв и сосал из их жил кровь. Боялись вавилоняне и демона Лилиту (Лилит у древних иудеев). Легенды сохранили предание, что Лилит являлась первой женой Адама, но была изгнана из райского сада, отказавшись повиноваться мужу. Она стала демоном, сосущим кровь у детей. Лилит вызывала эротические сны у мужчин, повергая их тем самым в ужас, ибо сновидения сопровождались непроизвольным семяизвержением, что рассматривалось как великий грех.

В греко-латинской мифологии встречается большое количество кровожадных божеств в женском обличии - эмпузы, ламии, стригии. Эмпуза, дочь Гекаты, демоническое создание с бронзовыми ногами, способная перевоплощаться в прекрасную девушку, чтобы соблазнять мужчин во время сна. Ламия, дочь царя Бела, чьих детей убила ревнивая жена Зевса, Гера, превращается в чудовище, пожирающее детей или пьющее их кровь. Стригии - птицеподобные женщины, которые наклоняясь над колыбелью, высасывают кровь новорожденных либо лишают юношей их жизненных сил во время сна. Ламии, эмпузы и стригии, как и вампиры, вера в которых появилась в более позднее время, пьют кровь у спящих.

В христианском Средневековье демонология наделяет кровь сверхъестественными свойствами. Отсюда, в частности, происходит вера в вампиров. В ХI в. идея об искупительной ценности крови и неправильное толкование культа Девы Марии привели к тому, что колдуны и лекари предписывали пить непорочную кровь девственниц, чтобы победить недуги и замедлить процесс старения.

С XI в. в Европе получают распространение истории о покойниках, тела которых, не тронутые тлением, находили вне могил. Из смешения таких «страшных» историй, которые во множестве бытовали в средневековом христианском мире, и языческих легенд явились живые мертвецы, пьющие кровь - вампиры.
В ХIV в. у вампиризма, вера в который укоренилась в определенных областях - в Пруссии, Силезии и Богемии, появляются, если можно так выразиться, местные особенности. Уверяют, что пик активности вампиров приходится на периоды эпидемий чумы. Чтобы избежать распространения эпидемии, человека торопились похоронить, даже иной раз не удостоверившись в его клинической смерти. А спустя несколько дней в семейном склепе находили прекрасно сохранившийся, перепачканный кровью труп. Вывод делался сразу: умерший стал вампиром.
В 1343 г. прусский барон Штейно де Реттен, умерший от чумы, был похоронен в Лоэнбурге со всеми почестями. Спустя несколько дней местное общество взбудоражили многочисленные сообщения, что его видели вне могилы. Пришлось открыть захоронение и проткнуть мечом останки, чтобы неприкаянная душа смогла, наконец, обрести покой. Подобные случаи были и в Богемии.

В 1484 г. папа Иноккентий VIII дал разрешение опубликовать труд о суккубах, инкубах и привидениях «Malleus Malificarum», составленный доминиканцами Якобом Шпренгером и Генрихом Крамером. Одобрение папой этого издания означало, что Церковь официально признала существование «живых мертвецов».
Возникает поверье, будто во время эпидемий чумы покойники, вместо того, чтобы разлагаться в своих гробах, насылают, преодолевая расстояния, смерть на живых людей. Некоторые свидетели даже уверяют, что слышали, как мертвецы жуют в своей могиле.

В ХVI в. об этих явлениях говорят по всей Европе, и римская церковь решает вести о них официальный сбор информации. В период с 1520 г. по середину ХVII в. в Европе якобы отмечены около 30000 случаев превращений человека в волка. Наибольшее количество таких случаев в Западной Европе пришлось на Францию, в Восточной - на Сербию, Богемию и Венгрию.
Распространилось убеждение, что после смерти оборотень становится живым мертвецом, высасывающим кровь из людей. К концу ХVII в. вампиров видят везде: в Силезии, Богемии, Польше, Венгрии, Молдавии и России, не исключая Грецию, где безобидные прежде вурдалаки превращаются в кровожадных чудовищ.
В каждой стране были свои названия для обозначения этих свирепых хищников, так как слова «вампир» еще не существовало. Но само явление распространилось столь широко, что о нем начали говорить в столицах Западной Европы.

В России вампиров называли упырями. Считалось, что упырем становится после смерти человек, рожденный от нечистой силы или испорченный ею (будущего упыря можно узнать по двойным рядам зубов); умерший, через гроб которого перескочил черт в образе черной кошки; заложный покойник (самоубийца, убитый и непохороненный) или колдун.
Ночами упыри вставали из могил, обуреваемые желанием сосать кровь спящих людей.
Когда народ подозревал какого-то покойника в таких страшных ночных прогулках, его выкапывали из могилы и, увидев, что он вовсе не похож на мертвеца, а наоборот, свеж и розовощек, будто живой, вбивали ему в сердце осиновый кол, а потом сжигали труп. При этом следовало остеречься струи черной крови, которая хлынет из злобного сердца, не то, если хоть капля на кого-то попадет, останутся на теле неизлечимые язвы. Ну а когда разгорится костер, поползут в разные стороны черные жабы, гадюки и черви, и надобно следить, чтобы ни одна из этих нечистей не сбежала, ибо с нею упырь может ускользнуть, чтобы потом возродиться - и вновь вершить свои ужасные дела.

Луна - солнце мертвых. На этом древнейшем веровании основано одно из самых страшных действ, предпринимаемых деревенскими колдунами. Чтобы навести порчу, колдун, ближе к полуночи, обязательно при полной луне, отправляется на кладбище, где похоронены заложные покойники: самоубийцы-удавленники и утопленники. За пазухой у колдуна круглое зеркало - медное или серебряное. Оно завернуто в смертный платок (такими платками чародеи для своих злокозненных целей покрывают лица усопших). Сдернув плат, колдун наводит лунное отражение на могилу - и медленно восстает мертвец - упырь или упырица. Неотрывно глядя в зеркало, он следует за своим отражением до того дома, где намечена жертва. В то мгновение, когда колдун наведет зеркало на раскрытое окно или распахнутую дверь, мертвец проникает в жилище - на пагубу его спящим обитателям. Вот почему издревле запирали на ночь все окна и двери.
Но беда и самому колдуну, ежели на пути от кладбища до деревни он споткнется, уронит зеркало, или луну закроет облако, или промелькнет в зеркале хотя бы тень летучей мыши. Разъяренный упырь вернется в могилу, однако в дальнейшем, когда на небе сияет полная луна - солнце мертвых, - мертвец станет навещать оплошавшего чародея, высасывая из него жизненные силы. Оттого круглые зеркала в "смертных платах" решались иметь лишь отъявленные колдуны.
В глухую полночь выходя из могил, где лежат они нетленными трупами, упыри принимают различные образы, летают по воздуху, рыщут на конях по окрестностям, подымают шум и гам и пугают путников или проникают в избы и высасывают кровь сонных людей, которые вслед за тем непременно умирают. Если сложенные накрест руки упыря окоченели и он не в состоянии их развести, то прибегает к помощи зубов. Прогрызая двери, он прежде всего бросается к зыбке, высасывая кровь ребенка, и потом уже нападает на взрослых. Предрассветный крик петуха заставляет упыря мгновенно исчезать или повергает его, окровавленного, наземь - в совершенном бесчувствии.
Родствен упырям зловредный дух умран. По ночам он встает из могилы, проникает в спальню к беременным женщинам и пугает их. Существует поверье: дабы отпугнуть умрана, надо последние три недели перед родами спать при свече.
Славяне верили в то, что огни, блуждающие над могилами, по болотам и по лесным опушкам, это души людей, принявших недобрую, неестественную кончину.

Во время эпидемии чумы, которая в 1710 г. опустошила восточную Пруссию, был начат систематический сбор информации о случаях вампиризма. В поисках виновных в бедствии вампиров дело дошло до вскрытия некоторых захоронений.
Сначала истории о проявлениях так называемого «вампиризма» являлись частью устных преданий, передаваемых из поколения в поколение, да и, попросту, слухов, пересудов. В XVIII в., символизировавшим победу разума над предрассудками, эти истории записываются, анализируются, а авторами трудов выступают довольно эрудированные люди: медики, а, нередко, и видные деятели церкви.
Большое количество фактов о вампирах в XVIII веке собрал французский монах-бенедиктинец и библиограф Дом Августин Калмэ (Калмет), опубликовавший в 1746 году книгу под названием «Диссертация о появлении ангелов, демонов и призраков, а также о появлениях вампиров в Венгрии, Богемии, Моравии и Силезии».
Калмэ стремился решить вопрос о реальности вампиризма, относился к вопросу о существовании этого явления со всей ответственностью. Он писал:

«Те, кто верят в них, обвинят меня в поспешных и надуманных выводах, в том, что я выражал сомнения или же подвергаю насмешкам сам факт существования вампиров; другие заявят, что я понапрасну трачу время на пустяки, которые якобы выеденного яйца не стоят. Но что бы об этом ни думали, я все равно буду заниматься этой темой, которая представляется мне весьма важной с религиозной точки зрения».

Дом Калмэ попытался объяснить наиболее загадочные стороны вампиризма, например: может ли тело покинуть могилу, плотно засыпанную 4-5-футовым слоем земли? Или в теле на самом деле есть дух, покидающий труп? Что придает трупам такую, дьявольскую силу? Почему трупы такие свежие?
Калмэ поведал историю о солдате, бывшем на постое в одном крестьянском хозяйстве на границе Венгрии, который обычно обедал вместе с хозяевами усадьбы. Однажды с ними за стол сел какой-то мужчина, которого солдат раньше не видел, и он очень напугал всех, особенно хозяина. На следующий день хозяин поместья умер, а когда солдат спросил, что же с ним случилось, ему объяснили, что этот странный человек — отец хозяина, умерший более десяти лет назад, и что своим появлением он принес сыну известие о его близкой смерти. Отец, ясное дело, был вампиром.
Когда солдат поведал эту историю своему командиру, а им был граф Кабрерский, тот приказал расследовать происшедший случай. Вместе с хирургом, нотариусом и несколькими офицерами граф посетил этот дом и услышал все ту же историю об отце. Селяне выкопали его тело, и оно, пишет Калмэ, «было в таком состоянии, будто его только что зарыли, и кровь была как у живого». Граф Кабрерский приказал отрубить у трупа голову, а тело сжечь.
Комиссия обследовала останки других вампиров, включая человека, похороненного более 30 лет назад. Всех троих подвергли той же ритуальной церемонии. Сведя вместе всю полученную информацию, в том числе свидетельства графа Кабрерского, Калмэ пришел к заключению:

«Обстоятельства, упомянутые в отчете, настолько уникальны, а также весомы и прилежно задокументированы, что невозможно во все это не поверить».

Но он высказал и долю скепсиса, предположив, что поспешное захоронение человека, находящегося в состоянии комы, транса или паралича, тоже может вызвать подобные удивительные последствия. И назвал практику умерщвления и сжигания таких тел порочной и ошибочной и дивился тому, как власти могут давать на это разрешение.

В XVIIIв., наконец были сведены воедино три главные черты, отличающие вампира - вампир это «призрак во плоти», а не бестелесный демон, ночью он выходит из могилы пить кровь живых, чтобы продолжить свое посмертное существование, и, наконец, его жертвы после смерти так же становятся вампирами.
Кино несколько видоизменило образ легендарного вампира, преувеличенно выделив одни черты и приглушив другие. Отсутствие отражения в зеркале, например, не считается универсальной чертой вампира. Это поверье существовало только в некоторых германских областях. Тамошний вампир не имел еще и тени, ведь отражение и тень символизируют душу, которой нет у живого мертвеца. Гипертрофированные зубы - деталь, любимая кинорежиссерами, сродни клыкам оборотня. Однако, это лишь зрительно «выигрышный» признак, созданный литературой и кино.
Как правило, вампир не кусает свою жертву, он высасывает кровь скорее через поры кожи, либо умерщвляет на расстоянии. Натуралист Бюффон в 1761 г, назвал вампирами рукокрылых из Латинской Америки, и, позднее, в кино летучая мышь стала едва ли не обязательным существом, в которое перевоплощается вампир. Принято считать, что вампир перевоплощается в любое животное (как в паука, так и в бабочку), а так же в туман или в соломинку. Еще одно уточнение: чеснок так же не является универсальным средством против вампира, вопреки поверью, особенно распространенному в Румынии. А вот в том, что вампир может действовать только ночью и должен вернуться в свою могилу до первых петухов, сходятся все. Он боится освященной воды, а так же освященных просфор и креста. И, наконец, положить, конец самому бытию вампира можно, вонзив меч ему прямо в сердце.

Трактаты VXII века о вампиризме, а затем и произведенные в XIX веке исследования, позволили выделить основные черты этого мифологического существа. Здесь тоже существует множество вариантов, но, в основном, вампира можно распознать, оценив состояние тела через несколько недель после захоронения. Если оно не коченеет и не разлагается - это вампир. Другая особенность вампира - сильно развитый волосяной покров: густые сросшиеся брови, ладони, поросшие шерстью. Вампиров Румынии отличает короткий, покрытый шерстью хвост, который от жары может становиться длиннее. Хвост способен увеличивать сверхъестественные возможности его обладателя.
Во время вспышек вампиризма, чтобы определить нужную могилу, на кладбище запускали девственную кобылу белой или вороной масти, оседланную подростком-девственником. Согласно поверью, перед могилой, скрывающей вампира, лошадь встанет на дыбы.
Если вокруг могилы есть небольшие отверстия, это тоже свидетельствует о том, что в ней лежит вампир: через эти дыры он вылетает в виде тумана. Люди, рожденные от союза вампира и смертной, обладают даром безошибочно угадывать мертвецов-кровососов. В Сербии их называют «вампируч» или «вампирович»; в Богемии и Венгрии – «дампиры».

Вообще, после смерти любой человек может стать вампиром. Но есть определенная группа людей, для которых это превращение наиболее вероятно: отлученные от Церкви, самоубийцы, принявшие насильственную смерть, колдуны, мертворожденные дети, а также каждый, кто похоронен не на христианском кладбище.
К категории тех, кто легко становятся вампирами, относятся люди с очень темными или светло-голубыми глазами, с рыжими, как у Иуды, волосами или с красными родимыми пятнами на теле.
Когда такие люди умирают, класть их в гроб и погребать нужно с особыми предосторожностями. В Румынии в лоб умершего вбивали гвоздь или протыкали его тело иглами. Кожу смазывали жиром свиньи, заколотой в день святого Игнатия. Чтобы не дать душе предполагаемого вампира вернуться в тело, в рот покойника клали головку чеснока (в Румынии), освященную просфору (в Греции) или лимон (в Саксонии).
Чтобы покойник не смог покинуть могилу, его прибивали гвоздями к днищу гроба. В Судетах тело заворачивали в вязаный саван: вампир должен был спускать по одной петле в год. В России в гроб бросали маковые зерна, чтобы вампир пересчитывал их каждую ночь. Самоубийц и отлученных от Церкви обычно хоронят на пересечении дорог. В Сербии, чтобы защитить дом от вампира, на дверях и окнах дегтем рисуют кресты. В христианской Европе вампиризм часто считался божьей карой. Те, кто нарушают религиозные запреты, оскверняют могилы и не ходят на божественные службы, чаше всего подвергаются этому проклятью.
В Румынии во всех комнатах подвешивают к потолку головки чеснока и натирают им двери, окна, печные трубы и замочные скважины; в России дороги, ведущие на кладбища, посыпали маковыми зернами или семенами шиповника: вампир должен по одной собрать их все.
Чтобы уничтожить вампира, необходимо прежде всего проткнуть его сердце деревянным колом. В России для этого используется осина (из этого дерева был сделан крест Христа). В других странах предпочитают терновник, напоминающий о венце Христа. В Далмации и Албании применяют освященный стилет. Действие, которое в Румынии называют «великое исправление», производится на заре, с первыми лучами солнца; тот, кто совершает обряд, должен вонзить кол одним ударом, иначе вампир может воскреснуть, ели тело не рассыплется в прах, его обезглавливают заступом могильщика и сжигают, а пепел развеивают по ветру, либо закапывают на пересечении двух дорог.

А иллюстрацией к вышеизложенному пусть послужит отрывок из моего романа "Иван Царевич и Серый Волк":

"То ли лесок был не слишком велик, то ли Тетеря знал короткую дорогу, но не прошло и десяти минут по Царевичевым часам, как Уазик выкатил на поляну и остановился возле одноэтажного домишки, строенного из толстых лесин, может быть, тысячу лет тому назад. За пролетевшее птицей время лесины успели изрядно обрасти мхом, а само строение ушло в землю чуть не по самые окна.
- Раньше здесь кабак был, - пояснил шёпотом Тетеря. - От бражников отбоя не было. А ныне здесь, значит, другое пьют.
- А что другое? - не сразу врубился Кляев.
- Литр крови отдай и не греши, - вздохнул Леший. – А если жив ушёл, то легко отделался.
Первым порог бывшего кабака переступил Кляев, держа маузер наготове, Царевич тоже достал пистолет из кобуры. Бердов с Тетерей какое-то время мялись у порога, но потом, видимо, решили, что внутри будет безопаснее, чем снаружи.
Посреди замшелого сруба стоял огромный стол, возможно даже дубовый, а по обеим сторонам стола - широкие лавки. Васька втянул носом воздух, но запах спиртного не уловил. Стол был заляпан бурыми пятнами, про которые Тетеря со страхом сказал, что это кровь. На земляном полу валялись черепки битой посуды и обглоданные кости. Среди костей человеческих вроде бы не было, и Царевич вздохнул с облегчением.
В углу сруба стояла рогатина, с тускло блестевшими при скудном освещении стальными наконечниками. На стойке лежали два тесака устрашающих размеров, больше похожие на короткие мечи. Словом, логово разбойников, с какой стороны не посмотри. Кляев, проводивший обыск с большим тщанием, обнаружил под кучей хлама люк и без долгих раздумий открыл его. Из зева колодца пахнула смрадом, что, однако, не остановило Ваську в сыскном рвении, и он спустился вниз, подсвечивая себе фонариком. Царевич, не отстававший от Кляева, с удивлением разглядывал забранные деревянными решётками камеры подземной тюрьмы. Камер было около десятка, но людей удалось обнаружить только в пяти.
Собственно, и камерами эти помещения назвать было нельзя, так небольшие клетки площадью метр на метр и высотой в полтора. Ни лечь, ни встать в этом зарешеченном закутке не было никакой возможности. Бледные зеки с трудом выползали из клеток, с тихим ужасом глядя на своих освободителей. Царевичу и Кляеву только с помощью Тетери и Валерки Бердова удалось их извлечь из страшного подвала.
- Эх ты, гаишник задрипанный, - прикрикнул на Тетерю Кляев, - чёрт знает, что у тебя творится на вверенной территории, а ты только репу чешешь да шаньпень пьёшь.
- А что я могу, - развёл руками Тетеря. - У Вепря клыки толщиной в руку, а мне по уставу не положено рогатину даже в руки брать, а уж тем более поднимать её против элиты.
- Гонишь ерунду всякую, - в сердцах плюнул Васька. - Что я, по-твоему, Вепря не знаю, у него клыки давно сгнили, сплошные фиксы во рту.
- Вот ужо посмотришь, как они сгнили, - пообещал Тетеря. - С минуту на минуту они объявятся.
Опрос потерпевших Царевич проводил самолично. Пятеро смертельно бледных мужичков потерянно сидели на лавке и ничего хорошего, похоже, от жизни уже не ждали. С большим трудом Ивану удалось вытянуть у них историю пленения, да и то при помощи Тетери. Все пятеро были крепостными Кабанихи, тихо-мирно платили оброк и пластались на барщине до тех пор, пока хитрой старушке не пришла в голову блажь выстригать на крестьянских полях знаки, уничтожая при этом до половины будущего урожая.
- Какие ещё знаки? - не понял Царевич. – Зачем?
- Драконов приманивать, - охотно пояснил Тетеря. - Они высоко летают, им сверху все видно. Как знак увидят, так и пикируют к бабке за жвачкой.
- Реклама, что ли? - сообразил Царевич.
- Во, - подтвердил Тетеря. - А эти, тёмные, мешают коммерции. Вот она их отправляет к Вепрю на перевоспитание. А Вепрю с Михеичем отчего не помочь старушке, тём более что они по литру крови с этого имеют, плюс принудительное донорство родных и близких.
- Какое донорство, ты что несешь? – возмутился Царевич.
- Раньше упыри всю кровь у встречных-поперечных выпивали, - продолжил свои объяснения Тетеря. - До полного посинения, то есть смерти, а ныне баба Яга говорит, что-де так не пойдёт, вы-де мне всё население перепортите и в упырей превратите. И будет у нас сплошь одна элита без всякого работного люда. Ну и ввела новую технологию. Теперь не желающие идти в элиту, могут добровольно сдавать кровь на прокорм упырей. Значит и упыри у нас сыты, и народ пребывает в полном здравии.
- Ну и шли бы в упыри, то бишь в элиту, чем так вот маяться, - бросил в сердцах Кляев у мужичкам.
- Мы, ваше благородие, крестьяне, - вздохнул самый старший. - Какая из нас элита.
- А никакой, - охотно подтвердил Тетеря. - Истинный упырь он же ястребом клекочет, кабаном хрюкает, землю клыком роет, а эти синюшные пищат как комары да просят подаяние. А кто подаст-то? Вот и гонят их с дорог к Водяному в подводное царство. А у Водяного жизнь не нашей чета. Там, брат, не пошуткуешь. Там тебя в бараний рог скрутят и целую вечность заставят водоросли выращивать, как последнее чмо.
- Ну и порядочки у вас, - задохнулся от возмущения Васька.
- Технологии, - подтвердил Тетеря.
Вот стерва Кабаниха. Царевич и раньше подозревал, что у неё гнилое нутро, но не до такой же степени безобразия. Хотя по меркам народа, находящегося под властью конструктивного оппозиционера Кощея, она, пожалуй, тянет на гуманистку. Пьёт, конечно, кровь из трудового народа, но в меру, не то, что иные-прочие. Такой вот прогресс в Берендеевом царстве.
За стеной послышался хруст ветвей, и раздалось злобное хрюканье. Тетеря, гоголем расхаживавший по срубу, враз скукожился и присел. Мужички попадали с лавок и заползли под стол. Побледневший Бердов подался было в угол к рогатине, но застыл на полпути, решая мучительнейшую для интеллигента задачу, что делать, сразу сдаваться или маленько покочевряжиться. Царевич вновь обнажил ствол. Васька свой маузер из рук не выпускал, хотя делал это больше для форсу, чем из предосторожности. Уж Михеева с Вепревым он знал как облупленных. Водки, выпитой ими на троих, хватило бы на средней величины бассейн.
- Человечьим духом пахнет, - услышал Царевич низкий грубый голос.
Голос, в общем-то, действительно мог принадлежать Вепреву, но было в нём ещё и нечто чужое и явно кровожадное, озаботившее Ивана до лёгкой дрожи в коленях.
- Первачка попробуем, - хихикнул другой голос. - А то у меня от этих доходяг изжога.
Не то чтобы Царевич прежде считал Вепрева красавцем, но то, что сунулось в дверь кабака, вообще ни в какие ворота не лезло. Тетеря оказался прав, клыки у Вепря были невероятной величины, и попади Царевич под их удар, у союза писателей случились бы непредвиденные расходы на венок для собрата по профессии. Да что там Царевич, такими клыками лошадь можно было насквозь пропороть. К несчастью, лошади на пути у Вепря не случилось, и он уставился маленькими кроваво-красными глазками на соседа по дому, явно его не узнавая. Откровенно свинячий пятачок дёрнулся, а щетина на загривке встала дыбом. Габаритами Вепрь, между прочим, превышал свои обычные размеры. Вот и верь после этого в закон сохранения вещества. Из реального мира убыло всего килограмм восемьдесят, а здесь на Ивана надвигалось чудище центнера в полтора весом и надвигалось с откровенно враждебными намерениями.
У Царевича внутри что-то екнуло, и рука с пистолетом ушла в сторону. Стрелять даже в чудище Ивану не хотелось. Мешали гуманистические принципы и либеральное воспитание. Вепрь с Михеичем, что там ни говори, имели право на адвоката. И вообще не пристало российскому интеллигенту брать на себя роль судьи и палача.
- Стоять, - рявкнул Кляев, которому, похоже, не докучали мысли о правах человека, и нацелил маузер точнёхонько в дурную голову Вепря.
Царевич от Васькиного крика вздрогнул и неожиданно даже для себя выстрелил в потолок. Сверху посыпалась соломенная труха, Вепрь удивлённо хрюкнул и остановился.
- Ну, чего вы, мужики, в натуре, - заюлил с хитренькой улыбочкой на тонких губах Михеич, - Свои же люди: вы оборотни, мы упыри, неужто не договоримся?
Упырь Михеич, между прочим, внешне мало чем отличался от Михеева, которого Царевич знал если не всю жизнь, то уж лет десять наверняка. Разве что острые клыки выдавали в нём вампира. Вот только глазки у упыря Михеича были не серенькими, а кроваво-красными. Михеев и в реальном мире в откровенную драку вступал редко и только тогда, когда был уверен в безнаказанности и превосходстве имевшихся под рукой сил над силами противника. Царевич нисколько не сомневался, что и здесь, в Берендеевом царстве, мозговым центром банды остаётся хитренький Михеич, а всю грязную и опасную работу выполняет агрессивно-туповатый Вепрь. Удивляло Ивана сейчас больше всего то, что не только Вепрь, но и Михеич не признали своих соседей по дому, и дело здесь было, кажется, не только в скудном освещении.
- Ты мне зубы не заговаривай, - огрызнулся Кляев. - Будешь трепыхаться, я тебя шлёпну по законам революционного времени, как врага народа, начисто потерявшего человеческий облик.
Упырь Михеич поскучнел лицом и призадумался. Очень может быть, прикидывал в уме серьёзность прозвучавшей угрозы, а возможно припоминал, где он мог слышать подобные речи прежде. Вспомнил он или нет, Царевич так и не понял, поскольку Васька достал из кармана пятнистых штанов бутылку водки, открыл ее зубами и протянул упырю. Михеич долго обнюхивал знакомую посудину, но пить почему-то не решался.
- А ну пей, иначе в расход пойдешь.
- Ну что ты в натуре, гражданин начальник, - заныл Михеич. - Это же беспредел какой-то получается. Мы же не по своей воле. Служба такая.
- Пей, - рыкнул Васька и ткнул упыря маузером под рёбра.
Царевич не сразу сообразил, на кой ляд Кляев вздумал поить сказочных отморозков водкой, на которую в Берендеевом царстве был дефицит. Во всяком случае, оживший Тетеря задёргал носом и всем своим видом выразил готовность подменить упыря Михеича на месте «страшной казни». И только когда хлебнувший пару глотков упырь начал потихоньку мягчать лицом, до Ивана, наконец, дошло, что Кляев использовал в своих целях полученную от Шараева информацию. А Сан Саныч, помнится, говорил, что упыри возвращаются в человеческое обличье стоит им только напиться водки. Нельзя сказать, что после пяти-шести глотков вид Михеича разительно изменился, но краснота в глазах пропала, и вампирские клыки изо рта исчезли. Похоже, выпив водки, он обрёл не только облик Михеева, но и его память, поскольку подмигнул Царевичу, пристально за ним наблюдающему. Чудище Вепрь, убедившись в том, что с подельником ничего плохого не случилось, допил водку почти без принуждения, лихо опрокинув содержимое бутылки в широко разинутую пасть. Произошедшая с Вепрем метаморфоза была куда более заметной и произвела на почтенную публику незабываемое впечатление. Во-первых, исчезли устрашающие клыки, с железными наконечниками во- вторых, свинячий пяточек превратился в нос картошкой, а вместо щетины на голове появились пусть и жёсткие, но всё же волосы. Ну и в габаритах сильно сдал Вепрь, измельчав до размеров просто Вепрева."

 

 

Назад Вперед