НАЗАД | ВПЕРЕД


РОЖДЕНИЕ ИМПЕРИИ

РУСЬ И ОРДА



КНЯЗЬ ЮРИЙ И ХАН БАТЫЙ

После смерти Чингисхана татары избрали себе нового владыку, Угэдэя , и поделили мир на части между ханами, подчинёнными главному хану в Каракоруме. Половецкая степь между реками Яиком (Уралом) и Днепром была отведена внуку Чингисхана Бату (в русских источниках – Батыю ). Он стал готовиться к походу на ещё непокорённые народы своего удела-улуса, перенеся ставку в низовья р. Яик. О намерениях татар стало известно уже из письма, захваченного людьми великого князя Юрия Всеволодовича у ордынских послов к венгерскому королю Беле IV и любезно пересланного адресату. От короля требовали принести покорность хану и выдать бежавших в его королевство половцев. Было очевидно, что татары намерены мстить всем, кто поддержал или поддержит половцев.

В 1229 г. разбитая на Яике булгарская степная стража и половецкие отряды с низовьев Волги принесли вести о грозном движении Орды. Об этом знал составитель Лаврентьевского летописного свода, а значит, знали и князья. Попали в летописи и сведения о боях на границе Волжской Булгарии в 1232 году. Осенью 1236 г. ордынцы двинулись на Волжскую Булгарию. «От множества войск земля стонала и гудела, а от многочисленности и шума полчищ столбенели дикие звери и хищные животные». (Рашид ад-Дин). Селения булгар, чувашей, мордвы и буртасов были сметены, население перебито. Масса беглецов была принята великим князем Юрием Всеволодовичем и расселена в русских землях. По поведению князей, продолжавших свои усобицы, нельзя сказать, что столь явное выражение опасности их обеспокоило. Ярослав Всеволодович в это время брал Киев , а Михаил Черниговский планировал, как его оттуда выбить. Между тем Орда не отдыхала, а планомерно продвигалась по мордовским и буртасским землям, громя все опорные пункты между Булгарией и Русью.
Истреблению подверглись и русские крепости на торговых путях, например Сурское городище (рядом с современной Пензой). Город на 10 тыс. жителей с сильным гарнизоном был, судя по раскопкам археологов, забросан ядрами из легких камнемётов и буквально затоплен дождём стрел, оставленных татарами в земле.

Осенью 1237 г. подчинив буртасов, эрзю и мокшу, ордынцы подошли к границам Рязанского княжества. Начался поход на Русь. Если верить Рашид ад-Дину в этом походе участвовали все царевичи Чингизиды, находившиеся в Бфтыевом войске. Вот что пишет по этому поводу Гумилев:

«План монгольского командования заключался в том, чтобы в то время, когда половцы держали оборону на Дону, зайти к ним в тыл и ударить по незащищенным приднепровским кочевьям. Черниговское княжество было в союзе с половцами, следовательно, надо было пройти еще севернее - через Владимирское княжество. Думается, что Батый не ожидал активного сопротивления от Юрия II, но, встретив таковое, сломил его и проложил дорогу своему войску. Примечательно, что монгольские войска были распылены на мелкие отряды, которые в случае активного сопротивления были бы легко уничтожены. Батый пошел на столь рискованный шаг, очевидно, зная, что этим отрядам серьезная опасность не грозит. Так оно и оказалось.»

Отмечу здесь, что население Владимиро-Суздальского княжества составляло более 3 миллионов человек, согласно расчетам Вернадского, который в этих расчетах опирался на перепись населения, проведенную ордынцами в 1258-1259гг. Напомню, что к этому времени ордынцы еще вели военные действия в предгорьях Северного Кавказа, где отчаянно сопротивлялись половцы, асы-русы и аланы-осетины. Кроме того, часть татарских войск сторожила Донские крепости, откуда асы и половцы вполне могли нанести по ордынцам неожиданный и весьма болезненный удар. Таким образом значительная часть ордынского войска просто не могла принять участие в походе на Владимиро-Суздальское княжество. Максимум, что татары могли выставить против Владимиро-Суздальского княжества, это тридцать пять -сорок тысяч человек. Повторюсь, вслед за Гумилевым, целью Батыя было не столько завоевание Северной Руси, сколько выход в тыл половцам и асам, закрепившемся на Дону. Вот почему Батый не пошел на Новгород, вот почему не стал брать Смоленск, Ярославль и прочие богатые, но хорошо укрепленные города. Батыя можно было остановить еще у Рязани, но князь Юрий не спешил на помощь осажденным, не смотря на отчаянные призывы о помощи. (Читайте статью «Поход Батыя на булгар и половцев»)
Обычно такое поведение Юрия Всеволодовича объясняют феодальной раздробленностью и нежеланием князей защищать «чужие» земли. Кроме того, Юрий Всеволодович якобы использовал время, которое ордынцы затратили на покорение Рязанского княжества для мобилизации сил. Странно только, что он занялся сбором рати поздней осенью 1237 года, когда татары вторглись в Рязанское княжество, а не осенью 1236 года, когда Батый разорял Булгарию. Подобное легкомыслие простительно разве что юному князю, а не почтенному мужу просидевшему на великокняжеском столе более двадцати лет. А между тем объяснение странному поведению князя есть. Вот что по этому поводу пишет Каргалов:

«Определенную роль сыграла и вероломная политика монголов, направленная к разъединению русских сил. Именно с целью предотвратить объединение владимирских и рязанских полков Батый направил во Владимир специальное посольство. В Лаврентьевской летописи, в своеобразном «Житии», записанном по случаю перенесения тела Юрия Всеволодовича из Ростова в столицу в 1239 г., имеются прямые указания на цели этого посольства: «Безбожныя Татары... прислали послы свое, злии ти кровопиици рекуще: мирися с нами». Правда, далее в летописи было записано, что «он же того не хотяще», но это, вероятно, вполне объяснимое преувеличение летописца, целиком соответствующее общему духу «Жития», которое стремилось подчеркнуть непримиримость «св. Юрия» по отношению к «безбожным татарам». Если владимирский князь и не поверил татарским предложениям мира, он, несомненно, попытался использовать переговоры для отсрочки нападения на свое княжество, что было крайне необходимо для собирания сил.» ( «Конец ордынского ига»)

К сожалению, мы не знаем, когда именно ордынские послы навестили Юрия Всеволодовича, не исключено, что еще до вторжение в Рязанскую землю. Но в любом случае этот визит подтверждает предположение Гумилева, что главной целью Батыя была не Владимиро-Суздальская земля , а Половецкое поле. И, судя по всему, татары посетили не только князя Юрия, но и Ярослава Всеволодовича, который спал и видел, как вырвать великокняжеский стол из-под седалища старшего брата. Кстати, великий князь Владимиро-Суздальский так и не дождался поддержки от своего младшего брата, опоздавшего не только к битве на реке Коломне, но к роковой для Юрия битве на реке Сити. Скорее всего, ордынские послы просили у Юрия поддержки в борьбе против половцев, чьи крепости на Дону они не могли взять. Возможно, речь шла о нейтралитете или о проходе ордынской рати через земли Владимиро-Суздальского княжества. Скорее всего, Юрий татарам отказал, отлично понимая, чем может закончится подобный «проход» для его подданных. Зато из переговоров с ордынцами, он твердо уяснил, что целью Батыя является не Русь, а именно Половецкая степь, до котороq правителю Лесного края не было дела. Именно это знание и стало причиной той ошибочной тактики, которую избрал Юрий Всеволодович в противоборстве с Батыем. О просчетах князя Юрия мы еще поговорим, а пока вернемся к брошенным на произвол судьбы рязанцам.

Когда. войско хана Батыя, ведомое старым и опытным полководцем Чингисхана Субэдэем, подошло к границам Рязанского княжества , рязанские князья не захотели отдать врагу десятую часть людей и добра и обратились за помощью к великим князьям Владимирскому и Черниговскому. «Ни один из русских князей не пришел другому на помощь, – гласит летопись, – каждый думал собрать отдельно рать против безбожных». На реке Воронеж татары разбили передовые рязанские отряды, но на дальних подступах к Рязани их снова встретили рязанские дружины, и опять рязанцы были разгромлены. Князь Юрий Рязанский, решил положиться на крепостные укрепления и оборонять столицу. Младшие князья покинули свои города и отступили к суздальской границе, надеясь, что в последний момент владимирский князь пришлёт свои полки. Потеряв надежду на помощь извне, князь Юрий после девяти дней осады (25 декабря) по одним источникам сдался на милость победителей, по другим погиб во время отчаянной вылазки. Субэдэй разорил все княжество, включая сдавшиеся города, и двинулся к Коломне.

Кстати, среди ряда историков бытует странное мнение, что на Русь вторглось целое скопище кочевых племен, с женщинами, детьми, стариками, стадами, рабами и т. д. Их не смущает даже то, что вторжение происходит зимой, причем в лесистый край, где передвижение и в летнее время представляет определенные трудности, а уж в зимнюю пору тем более. А вот вам образчик такого заблуждения:

«Он выбрал удобный путь для перекочевки по льду Оки и Москвы-реки. Ведь Орда жила в походе, влача с собой юрты на колесах с семьями и хозяйством, огромный обоз под запасы и награбленное, гоня стада скота и толпы рабов. Конечно, самые тяжелые грузы, большие стада и часть семей татары оставили в Степи под должной охраной, но всё равно для передвижений Орды требовался относительно ровный путь по льду замёрзших рек.» (Богданов. «Александр Невский»)

О том, что орда – это не «великое кочевье», а регулярная армия, созданная Чингисханом я пишу в статье «Чингисхан», размещенной на этом сайте, поэтому не буду здесь повторятся. В любом случае обоз у этой армии был. Равным образом как и стенобитные орудия. Что, однако, не мешало отдельным монгольским отрядам передвигаться по замерзшим рекам со скоростью 30-35 километров в день. А общая скорость орды равнялась 15 километрам в день, по подсчетам Каргалова. В этой связи у меня есть большие сомнения по поводу огромного полона, якобы уведенного с русских земель во время Батыева похода. Трудно себе представить, что армия, у которой и без того то и дело возникают проблемы с кормом для лошадей и пищей для людей, тащит за собой огромные толпы пленников, которых просто некому прокормить и обогреть. Не говоря уже о том, что вести их по сути некуда. В Половецкой степи идет война и ее исход далеко не ясен.

Разграбив Рязань, татары двинулись вверх по реке Оке к Коломне. Нашествие вплотную придвинулось к границам Владимирского княжества. Великий князь Юрий Всеволодович, в свое время отказавшийся помочь рязанским князьям, сам оказался в непосредственной опасности. Скорее всего, верный своей неверно выбранной тактике Владимиро-Суздальский князь полагал, что ордынцы, увидев изготовившуюся к битве рать, повернут коней обратно и выберут более легкий и менее кровавый путь в Половецкие степи.
Пунктом, где собирались владимирские полки для отпора татарам, был город Коломна, так как заболоченный лесной массив к северу от Оки, по обе стороны реки Пры, почти безлюдный, был совершенно не приспособлен для прохода больших масс конницы, и единственный удобный путь к центру Владимирского княжества лежал по льду Москвы-реки. Этот путь и запирала Колонмна. Здесь, в стратегически важном пункте, на скрещении речных путей, собирались войска владимирского великого князя для отражения нашествия.
Силы, собранные владимирским великим князем у Коломны, были значительными. Прежде всего здесь находились владимирские полки во главе со старшим сыном великого князя — Всеволодом Юрьевичем. Кроме владимирской рати, к Коломне подошли остатки рязанских полков во главе с князем Романом Игоревичем. Суздальский летописец сообщает даже, что к Коломне пришла новгородская рать: Кроме того, в состав русской рати под Коломной входили полки ряда княжеств и городов: пронские, московские и др.
Летописи единодушно свидетельствуют о больших масштабах битвы под Коломной: О крупном сражении говорят восточные источники. Рашид-ад-Дин сообщает, что от Рязани к «городу Икэ» (Коломне) пошли все царевичи-чингизиды, осаждавшие Рязань (Вату, Орда, Гуюк-хан, Кулькан, Кадан и Бури), т. е. под Коломной собрались основные силы татар. По количеству собранных войск и упорству сражения можно считать бой под Коломной одним из самых значительных событий похода Батыя на Северо-Восточную Русь. Это была попытка объединенной владимирской рати сдержать наступление на рубежах Владимирского княжества.

«Картина сражения под Коломной восстанавливается по летописям в таком виде: русские полки стояли станом у стен Коломны, за «надолбами». Вперед был выслан сторожевой отряд воеводы Еремея Глебовича («посла Еремея Глебовича во сторожех воеводою»). Монгольская конница подошла с юга, со стороны Оки и «оступиша» русскую рать у Коломны. Русские воины «бишася крепко и быс сеча велика», однако монголо-татары после ожесточенного боя смяли владимирские полки и «погнаша их к надолбомъ, и ту оубиша князя Романа, а оу Всеволожа воеводу его Еремея, и иных много мужей побита, а Всеволод в мале дружине прибежа в Володимерь» (Каргалов. «Конец ордынского ига»).

Разбив под Коломной объединенную владимирскую рать и разграбив город, ордынцы двинулись по льду Москвы-реки дальше на север, в глубь владимирских земель. Москва, где в это время находился сын великого князя Владимир Юрьевич «с малым войском», оказала завоевателям упорное сопротивление. Рашид-ад-Дин отмечает, что только «сообща в пять дней» татары взяли Москву. Город был разрушен.

Разграбив и предав огню город и его окрестности, ордынцы по льду Москвы-реки двинулись дальше на север. Летописцы не сообщают, каким путем шел на Владимир Батый. Наиболее вероятным представляется, что татарское войско дошло до Клязьмы и по льду реки Клязьмы направилось на восток, к Владимиру. Движение по льду рек — единственно удобному пути в массивах лесов в условиях глубокого снежного покрова — было вообще характерно для нашествия Батыя на Северо-Восточную Русь.

4 февраля 1238 г. татары подошли к Владимиру. Столица Северо-Восточной Руси, город Владимир, окруженный новыми стенами с мощными надвратными каменными башнями, был сильной крепостью. С юга его прикрывала река Клязьма, с востока и севера — река Лыбедь с обрывистыми берегами и оврагами. Три оборонительные полосы нужно было преодолеть врагу, чтобы прорваться к центру города: валы и стены «Нового города», валы и стены «Мономахова», или «Печерного города», и, наконец, каменные стены детинца. Н. Н. Воронин специально отмечает «монументальный боевой характер укреплений детинца», которые включали «стены, сложенные из туфовых плит, смыкавшиеся с городскими валами, и мощную надвратную башню с церковью Иоакима и Анны, сделанную как подобие Золотых Ворот». Целый ряд каменных церквей и монастырей в черте города могли служить дополнительными опорными пунктами (Успенский и Рождественский монастыри, церкви св. Спаса, св. Георгия, Воздвиженская на Торгу, Дмитриевский и Успенский соборы).
К моменту осады в городе сложилась очень тревожная обстановка. Князь Всеволод Юрьевич, принес известие о разгроме русских полков под Коломной. В этих условиях Юрий Всеволодович принял решение оставить часть войск для обороны города, а самому отправиться на север и продолжать сбор войск. Так, во всяком случае, гласит официальная версия. Странно только, что Юрий Всеволодович выбрал для сбора войск самый глухой и мало населенный угол своего княжества. Кто мешал ему затвориться в Переяславле-Залесском или Ярославле , с их крепкими стенами, и там подождать подхода Ярослава и Святослава Всеволодовичей? Если, конечно, он действительно обращался к ним за помощью. Кстати, Лаврентьевская летопись сообщает, что Святослав не только явился на помощь старшему брату, но и погиб в битве. Однако в данном случае речь идет о неосведомленности ее создателей, поскольку Святослав благополучно пережил своих старших братьев, не только Юрия, но и Ярослава. Чтобы умереть в Орде, ведя спор о власти со своими племянниками. Скорее всего, Юрий Всеволодович и не помышлял о новой битве с татарами. Он, видимо, был уверен, что потоптавшись вокруг неприступных стен Владимира и разорив окрестности, татары уйдут в степь, как это неоднократно делали те же половцы. В конце концов, татар было не так уж много и покорение Руси не входило в их планы, в этом Юрий Всеволодович был уверен и не без причины. Более того, его расчеты в конечном итоге оправдались: Батый действительно увел свои тумены в Половецкую степь, но не раньше чем сжег чужую столицу и уничтожил чрезмерно осторожного и расчетливого князя.

После отъезда великого князя во Владимире осталась часть войск во главе с сыновьями Юрия — Всеволодом и Мстиславом и воеводой Петром Ослядяковичем. Конечно, в столицу собралось население окрестных сел и городков, ища спасения от татар, и из него можно было набрать дополнительные силы, но немногочисленной дружины и наскоро собранного ополчения, к тому же деморализованных слухами о страшной силе татар, оказалось недостаточно для успешной обороны города. Батый подошел к Владимиру «февраля на 4 день, на память св. Семеона во вторник» с наиболее уязвимой стороны, с запада, где перед Золотыми Воротами лежало ровное поле. Татарский отряд, ведя за собой взятого в плен при разгроме Москвы князя Владимира Юрьевича, появился перед Золотыми Воротами и потребовал добровольной сдачи города. После отказа владимирцев татары убили Владимира Юрьевича на глазах его братьев.

Между тем подготовка к штурму Владимира продолжалась. Непрерывно били татарские камнеметные орудия—«пороки». В этот решительный момент, накануне общего штурма, руководившие обороной князья бежали из города. Робость отца не могла не передаться сыновьям. Причем бежали они естественно не вдвоем, а прихватили с собой наиболее боеспособную часть гарнизона. Однако пробиться сквозь ряды ордынцев им не удалось. Они полегли сами и погубили своих дружинников. Скорее всего, именно трусость княжичей и стала причиной падения стольного града Владимира. 6 февраля стенобитные машины татар в нескольких местах пробили городские стены, однако в этот день защитники Владимира сумели отбить штурм и «во град ихъ не пустили».
Рано утром следующего дня штурм Владимира возобновился. Основной удар татары наносили с запада, со стороны «Нового города», где стены не были прикрыты естественными препятствиями. Стенобитные орудия пробили городскую стену «у Золотых Ворот, у св. Спаса». Одновременно или несколько позднее укрепления «Нового города» были прорваны еще в нескольких местах: у «Ирининых», «Медяных» и «Волжских» ворот. «Ворвавшись за городские стены, татары «запалиша и огнемъ». Во время пожара погибли многие защитники «Нового города» («людье уже огнем кончаваются»)
К середине дня 7 февраля объятый пожаром «Новый город» был захвачен татарами («взяша город до обеда»). По пылающим улицам оставшиеся в живых защитники «Нового города» бежали в средний, «Печерний город» («и вси людье бежаша в Печернии городъ»). Преследуя их, ордынцы ворвались в «Средний город». Видимо, большого сопротивления здесь им оказано не было, так как летописцы даже не упоминают о каких-нибудь боях на стенах «Среднего города». Так же сходу были прорваны татарами каменные стены владимирского детинца, последнего оплота защитников владимирской столицы. Далее летописцы сообщают о драматическом эпизоде сожжения татарами соборной церкви, где собралась великокняжеская семья и «множество бояр и народа». Гибель в огне укрывшихся в соборе людей — последний эпизод обороны великого города.

Трудно установить, что случилось потом. Один источник (Лаврентьевская летопись) утверждает, что в феврале 1238 года было захвачено шесть крупных городов Суздальской земли, после чего на реке Сить разгромлено войско Юрия (4 марта 1238 года), другой источник (Новгородская Первая летопись) перечисляет уже восемь городов Суздальской земли (только два из них названы в Лаврентьевской летописи) и сообщает, что они были взяты после битвы на Сити; а третий источник (Никоновская летопись XVI века) добавляет к этому списку еще два ранее не упоминавшихся города. Вот что пишет по этому поводу современный английский славист Феннел:

«Никаких подробностей захвата какого-либо из названных в разных источниках четырнадцати городов не приводится. Рассказ о взятии и разграблении Суздаля , которому посвящено больше места, чем всем остальным, составляют фрагменты, заимствованные летописцем из ранних текстов, например, из описания разграбления Киева половцами в 1203 году - вряд ли этому описанию можно верить. Не нашлось места даже для рассказа о разрушении Ростова , собственная летопись которого была позднее включена в летопись Владимира (то есть в Лаврентьевскую летопись). Создается впечатление, что летописцы Владимира и Новгорода просто перечислили основные города Суздальской земли без всякого представления о том, на какие из этих городов татары напали, какие разграбили, а какие обошли стороной. («Кризис Средневековой Руси»)

К сомнениям Феннела я готов добавить и свои собственные после прочтения «Истории» Рашида ад-Дина. Персидский хронист рассказывает об участи именно тех городов, штурм и разорение которых более-менее подробно описаны в наших летописях. Это города «Арпан» (Рязань), «Икэ» (Коломна), «Макар» (Москва), Переяславль (относительно этого города переводчики и комментаторы Рашид ад-Дина не пришли к единому выводу, часть из них полагает, что речь идет о Торжке), Козельск. Вообще-то сообщать о взятии Москвы (небольшой деревянной крепости) и Коломны, не упомянув при этом о Ростове и Суздале – это более чем странно. О конфузе с описанием взятия Суздаля я уже упоминал выше устами, точнее пером английского слависта. А ведь сведения новгородские летописцы должны были получить из первых уст. Жителям разоренного Суздаля просто некуда было бежать кроме Новгорода , к слову, совершенно не пострадавшему от нашествия Батыя. То же самое можно сказать и о ростовцах. Но результат налицо: описание взятия Суздаля сфальсифицировано, а о трагедии Ростова упомянуто лишь вскольз. Дабы не быть голословным я привожу полностью отрывок из труда Рашид ад-Дина, посвященному событиям на Руси:

«Осенью упомянутого года все находившиеся там царевичи сообща устроили курилтай и, по общему соглашению, пошли войною на русских. Бату, Орда, Гуюк-хан, Менгу-каан, Кулкан, Кадан и Бури вместе осадили город Арпан и в три дня взяли [его]. После того они овладели также городом Ике. Кулкану была нанесена там рана, и он умер. Один из русских эмиров, по имени Урман [Роман], выступил с ратью [против монголов], но его разбили и умертвили, [потом] сообща в пять дней взяли также город Макар и убили князя [этого] города, по имени Улайтимур. Осадив город Юргия Великого, взяли [его] в восемь дней. Они ожесточенно дрались. Менгу-каан лично совершал богатырские подвиги, пока не разбил их [русских]. Город Переяславль, коренную область Везислава, они взяли сообща в пять дней. Эмир этой области Банке Юрку бежал и ушел в лес; его также поймали и убили. После того они [монголы] ушли оттуда, порешив на совете идти туманами облавой и всякий город, область и крепость, которые им встретятся [на пути], брать и разрушать. На этом переходе Бату подошел к городу Козельску и, осаждая его в течение двух месяцев, не мог овладеть им. Потом прибыли Кадан и Бури и взяли его в три дня. Тогда они расположились в домах и отдохнули.»

Как видите, Рашид ад-Дин человек осведомленный. Он довольно точно описывает подробности Батыева похода, однако путь ордынской рати от Торжка до Козельска прочерчен им невнятно. Столь же невнятны сведения наших летописей, которые по меткому наблюдению Феннела богаты на эмоции, но очень бедны на подробности. Тут одно из двух: либо ордынцы обходили укрепленные города стороной, либо жители городов просто откупались от чужой рати. Таким образом, опираясь на Рашида ад-Дина и отечественные летописи мы можем с уверенностью говорить о взятии и разрушении всего лишь шести городов и крепостей: Рязань, Коломна, Москва, Владимир, Торжок, Переяславль и Козельск. К этим шести можно добавить еще два города Рязанского княжества, Пронск и Белгород. Таким образом в собственно Владимиро-Суздальской земле были взяты штурмом только два города, Москва и Владимир. Переяславль, напомню, то ли был взят, то ли нет. Таким образом можно с уверенностью констатировать, что прав был Лев Гумилев: Батыев поход на Владимиро-Суздальское княжество был не столько завоеванием, сколько обходным маневром, с целью выхода в тыл половцам и асам, закрепившимся на Дону. Немудрено, что Батый так озлобился на жителей Козельска, помешавших продвижению его рати. А сведения об их героизме дошли до ушей перса Рашида ад-Дина. Конечно, война есть война, и население Владимиро-Суздальского княжества понесло ощутимый урон даже просто от прохода по их земле Батыевой рати, не говоря уже о грабеже всех, кто попадался на пути. А грабить ордынцы умели! Но говорить о том, что татары оставили Владимиро-Суздальскую землю в руинах, значит говорить заведомую неправду. Кстати, Каргалов, живописно описывающий поход Батыя и разорение Владимиро-Суздальского княжества все-таки высказывает осторожное сомнение по поводу «разорения Ростова»:

«В летописях нет никаких указаний о разорении татарами Ростова. Ряд косвенных данных свидетельствует о том, что город не был разрушен и, как можно предположить, сдался татарам. После битвы на реке Сити тело великого князя Юрия было перевезено в Ростов, в уцелевшую церковь Богородицы.» ( «Конец ордынского ига»)

Не исключаю, что ордынцы вообще не подступали к Ростову, а обошли его стороной. От Ростова, согласно Каргалову, монгольские войска пошли в двух направлениях: многочисленная рать во главе с Бурундаем двинулась на север по льду реки Устье и далее по равнине — к Угличу, а другой большой отряд направился вдоль реки Которосли к Ярославлю.

«Никаких подробностей взятия Ярославля, Костромы и других городов по Волге летописцы не сообщают. На основании археологических данных можно предположить, что Ярославль был сильно разрушен и долго не мог оправиться. Отражением татарского погрома города является местное предание о сражении с татарами на «Тутовой горе», в котором погибли все защитники Ярославля. Еще меньше данных о взятии Костромы. Предположение дореволюционных историков в том, что Кострома находилась на правом берегу Волги и впоследствии, сожженная татарами, запустела и была перенесена на левый берег, опровергнуто материалами археологических раскопок.» (Каргалов. «Конец ордынского ига»)

Отмечу, что Батыев поход был первым, но отнюдь не последним походом ордынцев на Русь. Так что предание о разорении Ярославля татарами, скорее всего, относится к более поздним временам. То же самое можно сказать и о сожжении этого города. А Кострома, судя по всему, вообще избежала погрома. Что касается Переяславля-Залесского, то мнения историков на его счет расходятся. Дело в том, что кроме Переяславля-Залесского был еще и Переяславль-Черниговский. Рашид-ад-Дин просто сообщает о взятии еще одного хорошо укрепленного города в Владимиро-Суздальском княжестве, не приводя названия, но, скорее всего, речь идет о Торжке.

Владимирский князь надёжно укрылся от татар, разбив лагерь в лесистой местности на реке Сить к северу от Волги. О численности собранного им войска можно судить по тому, что сторожевой полк князя насчитывал, по некоторым сведениям, до 3000 воинов. Но боевой дух армии был подорван предыдущими поражениями и известием о падении столицы.
За 16 переходов войско татар вышло на реку Сить. 4 марта 1238 г. монголы по командованием Бурундая обрушились на русский лагерь, где княжеские рати поспешно только лишь строились к битве. По словам южнорусского летописца, Юрий «изъехан бысть» к татарами, «не имеющу сторожей». Согласно новгородской летописи, владимирский князь успел снарядить воеводу Дорожа с сторожевым полком, но сделал это слишком поздно, когда ничего нельзя было поправить. Воевода с 3000 всадников выступил из лагеря, но тут же «прибежал» назад с вестью, что ставка окружена: «а уже, княже, обишли нас около». Владимиро-Ростовская летопись описала битву с помощью трафаретной фразы: «сступишеся обои и бысть сеча зла». Однако южнорусские и новгородские летописи подчёркивают, что Юрий не оказал татарам сопротивления: «нача князь полк ставити около себе и се внезапу татарове приспеша, князь же не успев ничтоже побеже». Новгородский летописец не решился записать слухи о смерти Юрия: «Бог же весть, како скончался; много бо глаголют о нём инии». В плен к Бурундаю попал ростовский князь Василёк. Татары стали «нудить» его «быти в их воли и воевать с ними». Василёк ответил отказом и был убит.
Трудно сказать сколько человек было у Бурундая, но у Юрия Всеволодовича сил было наверняка не меньше, поскольку только его сторожевой полк насчитывал 3 тысячи всадников. Никто не мешал ему укрепить свой лагерь и взять под контроль всю ближайшую округу. Но, видимо, он до самого последнего момента был уверен, что татары не станут его преследовать. Еще одно подтверждение тому, что великий князь неверно оценил намерения своих упорных врагов. Батый, нацелившийся на захват Половецкой степи, просто не мог оставить за своей спиной пусть и нерешительного, но все еще располагающего немалыми возможностями правителя.

Почти одновременно с битвой на Сити, 5 марта 1238 г. татарским отрядом был взят город Торжок, крепость на южных рубежах Новгородской земли. Торжок занимал выгодное стратегическое положение: он запирал кратчайший путь из «Низовской земли» к Новгороду по реке Тверце. Торжок, выдержавший на своем веку множество осад, имел довольно сильные укрепления. Земляной вал на Борисоглебской стороне города, по описаниям позднейшего времени, имел в высоту 6 сажен. В городе не было ни князя, ни княжеской дружины, и всю тяжесть обороны приняло на свои плечи посадское население во главе с выборными посадниками. Город был подвергнут страшному разгрому, большинство его жителей погибло. Некоторые историки полагали, что после взятие Торжка, ордынцы собирались всей силой навалиться на Новгород, однако испугались грядущей весенней распутицы. Однако это предположение не соответствует действительности. Вот что пишет по этому поводу Каргалов:

«Таким образом, можно с достаточным основанием предположить, что по направлению к Новгороду двигался лишь отдельный отряд татарской конницы, и его бросок не имел целью взятия города: это было простое преследование разбитого неприятеля, обычное для тактики монголо-татар. Такая трактовка «похода» к Новгороду после падения Торжка дает возможность объяснить ряд неясных моментов этого этапа нашествия. Прежде всего становится понятным неожиданный поворот монголо-татарского войска «за 100 верстъ до Новагорода», который летописцы объясняют вмешательством небесных сил. Татарский отряд, преследовавший отступавших защитников Торжка и «все людие секуще, аки траву», просто закончил преследование и вернулся к главным силам» ( «Конец ордынского ига»)

Рашид-ад-Дин указывает, что татары после разгрома на Сити войска Юрия Всеволодовича «ушли оттуда, порешив в совете идти туменами облавой и всякий город, крепость и область, которые им встретятся на пути, брать и разорять». Это рассуждение Рашид-ад-Дина, на мой взгляд, было воспринято слишком буквально. То есть как продолжение разорения Владимиро-Суздальской земли, но теперь уже с большим охватом территории. Но то, что простительно иранцу, непростительно местным уроженцам. Никакой широкой облавы по лесным заснеженным дебрям просто не могло быть. Тем более в предвесеннюю пору. Задержись татары во Владимиро-Суздальской земле еще на несколько недель, и они бы утонули в грязи, с весьма непредсказуемыми последствиями. Именно поэтому ордынцы стремительно покатились на юг, бросая при этом увязающие в грязи обозы и осадные орудия. Именно этим обстоятельством, помимо героизма жителей, естественно, объясняется их долгое топтание под Козельском. Только после того, как к Козельску подошли войска, сохранившие осадную технику, город пал. «Потом пришли Кадан и Бури, — пишет Рашид-ад-Дин, — и взяли его (Козельск) в три дня». От Козельска объединенные силы монголо-татар двинулись на юг, в половецкие степи.