РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯЗЬ ИГОРЬ ОЛЕГОВИЧ

(1146)

Князь Игорь Олегович наследовал киевский стол после смерти своего старшего брата Всеволода в 1046 году. Увы, правление его было недолгим, а конец его жизни и вовсе оказался трагическим. Киевляне присягнули новому князю, однако выставили ряд требований относительно тиунов Всеволода – киевского Ратши и вышгородского Тудора. Недовольство киевлян расторопными всеволодовыми боярами достигло такого накала, что грозило перерасти в бунт. Договариваться с ними приехал младший брат Игоря Святослав. Святослав поклялся от своего имени и от имени брата, что никакого насилия над киевлянами чиниться не будет. Позднее Игорь подтвердил его клятву перед лучшими киевскими мужами, приехавшими на княжий двор. Однако эти клятвы не успокоили киевлян, которые прямо с веча бросились грабить Ратшин двор. Только вмешательство князя Святослава спасло вороватого боярина от народного гнева. Судя по всему, Игорь отнесся к происшествию слишком легкомысленно. Он даже не удосужился сдержать слово, данное киевлянам – не удалил ненавистных народу тиунов. Видимо, считал, что главное для него сейчас заручиться поддержкой князей, в первую очередь двоюродных братьев Давыдовичей, правивших в Чернигове. Что оказалось делом далеко нелегким. Давыдовичи требовали новых волостей и только в этом случае готовы были поддержать родственника. Что же касается Мономашичей, то они и вовсе не торопились с изъявлениями преданности новому великому князю. Послы отправленные Игорем к Изяславу Переяславскому, с требованием подтвердить клятву, не вернулись назад. И хотя Изяслав Мстиславич не был старшим в роду потомков Владимира Мономаха, его популярность в Киеве была велика. Отчасти это объяснялось любовью народа к его отцу Мстиславу Великому, отчасти личными качествами князя. Игорь попытался привлечь на свою сторону киевских бояр, служивших его брату Всеволоду, пообещав сохранить за ними то же положение, которое они занимали при его предшественнике. Вот что пишет по этому поводу Соловьев:

« Но еще важнее было для Игоря уладиться с дружиною, привязать ее к себе; он призвал к себе главных бояр - Улеба, Ивана Войтишича, Лазаря Саковского и сказал им: «Как были у брата моего, так будете и у меня»; а Улебу сказал: «Держи ты тысячу (т. е. будь тысяцким), как у брата моего держал». Из этого видно, что при каждой перемене князя бояре боялись лишиться прежнего значения, и теперь Игорь спешит уверить их, что они ничего не потеряют при нем.» (Соловьев. «История России»)

Однако Игорь опоздал, киевские бояре, которые скорее всего и возглавляли мятеж киевлян против княжеских тиунов, уже успели сговориться с князем Изяславом Мстиславичем. Последний собрал рать из христиан и поганых, как сообщает летопись, и двинулся на Киев. Давидовичи, которые как и Олеговичи были внуками Святослава, второго по старшинству сына Ярослава Мудрого, видимо сочли, что претензии потомков третьего по старшинству сына Ярослава – Всеволода, чрезмерно завышены и двинулись на помощь двоюродному брату.

Изяслав подошел к Киеву и стал с сыном Мстиславом у вала, подле Надова озера. Силы его были не столь уж велики и, надо полагать, Игорь не сомневался в своем грядущем торжестве, однако крупно ошибся в своих расчетах. Вот что пишет об этой странной битве Карамзин:

«Вдруг открылась измена: Игорь увидел, что хоругвь Изяслава развевается в полках Киевских; что Тысячский сего Князя предводительствует ими; что Улеб, Иоанн Войтишич и многие единомышленники их, повергнув свои знамена, бегут под Изяславовы; что Берендеи пред самими Златыми вратами грабят обоз Великокняжеский. Еще Игорь не терял бодрости. «Враг наш есть клятвопреступник: Бог нам поможет», - говорил он и хотел ударить на Изяслава, стоявшего за озером. Надлежало обойти оное, и когда многочисленная дружина Игорева стеснилась между глубокими дебрями, Черные Клобуки заехали ей в тыл. Изяслав напал спереди, смял неприятеля, разил бегущих - и торжествуя вошел в Киев, где народ вместе с Иереями, облаченными в ризы, проводил его в храм Софийский благодарить Небо за победу и престол Великокняжеский. Несчастного Игоря, слабого ногами, схватили [17 августа 1146 г.] в болоте, где увяз его конь; держали несколько дней в монастыре на Выдобичах и заключили в темнице Иоанновской Обители, в Переяславле. Сей Князь, за кратковременное удовольствие честолюбия наказанный неволею и стыдом, не имел и последнего утешения злосчастных: никто не жалел об нем - кроме верного брата, Святослава, который с малою дружиною ушел в Новгород Северский.» («История государства Российского»)

Надо отдать должное Святославу Олеговичу, он действительно отчаянно боролся за освобождение брата. Его не остановило даже предательство Давыдовичей, которые быстро договорились с Изяславом Мстиславичем, сохранили за собой не только Чернигов, но и прихватили Новгород Северский, принадлежащий по праву Олеговичам. Впрочем, у Святослава тоже нашелся союзник, им оказался родной дядя Изяслава Мстиславича. Речь идет о Юрии Владимировичи Долгоруком, который обиделся на расторопного племянника, обошедшего его на пути к киевскому столу. Стараниями Юрия и Святослава против занятого обустройством на великом столе Изяслава был составлен заговор, к которому примкнули и непостоянные Давыдовичи. Именно Давыдовичи должны были заманить Изяслава Мстиславича за Днепр, чтобы подставить его под мечи своих новых союзников. Все это делалось под благовидным предлогом освобождения несчастного Игоря Олеговича, успевшего к тому времени стать монахом. Но Изяслав оказался не лыком шит и довольно быстро разоблачил Давыдовичей, что не может не навести на мысль о двурушничестве Черниговских князей и коварстве самого Изяслава Мстиславича. Дело в том, что киевляне наотрез отказались воевать с сыном Владимира Мономаха. Юрий Долгорукий не пользовался популярностью в Киеве, но это еще не повод, чтобы идти на него войной. Изяслав не мог не понимать, что его права на великий стол держатся только на симпатиях киевлян, которые в любой момент могут поменять свое отношение к нему на прямо противоположное. В конце концов, заняв великий стол, он нарушил все обычаи наследования, существовавшие на Руси. Он обошел не только внуков Святослава Ярославича, Олеговичей и Давыдовичей, но и собственных дядьев, внуков Всеволода Ярославича. И, скорее всего, неуверенностью в собственном будущем и были продиктованы его действия, повлекшие за собой смерть несчастного князя Игоря Олеговича. Зато эта смерть накрепко привязывала киевлян к Изяславу, поскольку торжество Олеговичей и Давыдовичей обернулось бы для многих влиятельных киевлян, участвовавших в убийстве Игоря, большой бедой. Внуки Святослава Ярославича не отличались мягкостью сердца и умели мстить не только своим личным врагам, но и врагам рода. Однако предоставим слово Карамзину:

«Сия весть имела в Киеве следствие ужасное. Владимир Мстиславич собрал граждан на Вече к Св. Софии. Митрополит, Лазарь Тысячский и все Бояре там присутствовали. Послы Изяславовы выступили и сказали громогласно: «Великий Князь целует своего брата, Лазаря и всех граждан Киевских, а Митрополиту кланяется» Народ с нетерпением хотел знать вину Посольства. Вестник говорит: «Так вещает Изяслав: Князья Черниговские и сын Всеволодов, сын сестры моей, облаготворенный мною, забыв святость крестного целования, тайно согласились с Ольговичем и Георгием Суздальским. Они думали лишить меня жизни или свободы; но Бог сохранил вашего Князя. Теперь, братья Киевляне, исполните обет свой: идите со мною на врагов Мономахова роду. Вооружитесь от мала до велика. Конные на конях, пешие в ладиях да спешат к Чернигову! Вероломные надеялись, убив меня, истребить и вас». Все единогласно ответствовали: «Идем за тебя, и с детьми!» Но, к несчастию, сыскался один человек, который сие прекрасное народное усердие омрачил мыслию злодейства. «Мы рады идти, - говорил он: - но вспомните, что было некогда при Изяславе Ярославиче. Пользуясь народным волнением, злые люди освободили Всеслава и возвели на престол: деды наши за то пострадали. Враг Князя и народа, Игорь, не в темнице сидит, а живет спокойно в монастыре Св. Феодора: умертвим его; и тогда пойдем наказать Черниговских!» Сия мысль имела действие вдохновения. Тысячи голосов повторили: «Да умрет Игорь!» Напрасно Князь Владимир, устрашенный таким намерением, говорил народу: «Брат мой не хочет убийства. Игорь останется за стражею; а мы пойдем к своему Государю». Киевляне твердили: «Знаем, что добром невозможно разделаться с племенем Олеговым». Митрополит, Лазарь и Владимиров Тысячский, Рагуйло, запрещали, удерживали, молили: народ не слушал и толпами устремился к монастырю. Владимир сел на коня, хотел предупредить неистовых, но встретил их уже в монастырских вратах: схватив Игоря в церкви, в самый час Божественной Литургии, они вели его с шумом и свирепым воплем. «Брат любезный! Куда ведут меня?» - спросил Игорь. Владимир старался освободить несчастного, закрыл собственною одеждою, привел в дом к своей матери и запер ворота, презирая ярость мятежников, которые толкали его, били, сорвали с Боярина Владимирова, Михаила, крест и златые цепи. Но жертва была обречена: злодеи вломились в дом, безжалостно убили Игоря и влекли нагого по улицам до самой торговой площади; стали вокруг и смотрели как невинные. Присланные от Владимира Тысячские в глубокой горести сказали гражданам: «Воля народная исполнилась: Игорь убит! Погребем же тело его». Народ ответствовал: «Убийцы не мы, а Давидовичи и сын Всеволодов. Бог и Святая София защитили нашего Князя!» Труп Игорев отнесли в церковь; на другой день облачили в ризу Схимника и предали земле в монастыре Св. Симеона. Игумен Феодоровской Обители, Анания, совершая печальный обряд, воскликнул к зрителям: «Горе живущим ныне! Горе веку суетному и сердцам жестоким!» В то самое время загремел гром: народ изумился и слезами раскаяния хотел обезоружить гневное Небо. - Великий Князь, сведав о сем злодействе, огорчился в душе своей и говорил Боярам, проливая слезы: «Теперь назовут меня убийцею Игоря! Бог мне свидетель, что я не имел в том ни малейшего участия, ни делом, ни словом: он рассудит нас в другой жизни. Киевляне поступили неистово». Но, боясь строгостию утратить любовь народную, Изяслав оставил виновных без наказания; возвратился в столицу и ждал рати Смоленской.» («История государства Российского»)

Каждый волен верить или не верить летописцам, а вслед за ними и нашему уважаемому историку. Но сдается мне, что человек из толпы, напомнивший возбужденной толпе, о Всеславе Полоцком действовал не по своему почину. А все остальное, - лишь попытка самого князя Изяслава Мстиславича и его окружения оправдаться перед современниками и потомками за убийство несчастного Игоря Олеговича. Цели же своей новый великий князь Изяслав достиг – он рассорил киевлян с Олеговичами и Давыдовичами и одним махом избавился от докучливых конкурентов.

Назад Вперед