РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯЗЬ ИГОРЬ

(912 - 945 гг.)

Если верить Нестору, князь Игорь, сын Рюрика, княжил 33 года (912-945). А если учесть, что после смерти Рюрика(879 г) Игорь был совсем младенцем, то в год прихода к власти ему исполнилось 35 лет. Известно из летописи, что он женился в 903 году на псковитяне Ольге, из чего был сделан, на мой взгляд, совершенно неверный вывод, что она была его единственной женой и матерью двух его сыновей, младший из которых, Глеб, был рожден в год смерти отца, а старший, Святослав, четырьмя-пятью годами ранее. Даже если учесть, что Ольгу выдали замуж за Игоря в четырнадцатилетнем возрасте, то все равно в год рождения первенца ей было далеко за пятьдесят. Странно здесь то, что Великий князь Киевский ждал потомства целых тридцать семь лет. Добро бы он был христианином, но ведь для язычника этот вопрос решался просто – он мог взять и вторую, и третью, и четвертую жену. Как это сделал его внук Владимир до того, как стал христианином. Вся эта история кажется тем более странной, что Ольга после смерти мужа, согласно все той же летописи, пленяет своей красотой не только древлянского князя Мала, но и византийского императора Константина Багрянородного. И это в возрасте семидесяти лет. Вот уж воистину неувядаемая красота! Все эти странности разъясняются, если предположить, что у Игоря было две жены: первая – язычница Ольга из Пскова(Плескова) и вторая – христианка Елена из болгарского города Плиски. Видимо, это созвучие в названии городов и породило миф о язычнице Ольге, крестившейся в Константинополе и получившей при крещении имя Елены. Мифе, к слову, давно опровергнутом все тем же Константином Багрянородным, оставившим довольно подробное описание визита княгини русов в Константинополь, но ни словом не упомянувшим ни о крещении последней, ни о собственном сватовстве к ней. Наоборот, византийский император утверждает, что княгиня Елена была христианкой и даже называет имя ее духовника, привезенного в Византию, - отец Григорий. Все это позволяет мне предположить, что наследник у Игоря все-таки имелся и рожден он был именно первой женой, Ольгой из Пскова. О старшем сыне Игоря мы еще будем говорить, а пока вернемся к обстоятельствам смерти его предшественника Вещего Олега. Вот что пишет по поводу этого князя Вернадский:

«Согласно «Повести временных лет», князь Олег умер в 913 г. (возможно, в 912 г.). Кажется возможным, что удачно завершив свои переговоры с Византией и получив Черное море для русской торговли, он обратил свое внимание на Каспийское море и Транскавказский регион. Предпосылкой для этого было тесное взаимодействие между Киевской Русью и тмутараканскими русскими. В 909 – 910 гг. шестнадцать русских кораблей, предположительно посланных тмутараканским каганом, появились на южных берегах Каспийского моря. Русские попытались высадиться в Ензели, но были отбиты . Со всей очевидностью это была разведывательная экспедиция, за которой должна была последовать действительная кампания, подготовка к которой началась сразу же после первой.»("Киевская Русь")

По мнению Вернадского, после смерти Олега, эту экспедицию возглавил было Игорь, который уже сосредоточил значительную часть своего войска в Тьмутаракани, но восстание древлян заставило его срочно вернуться в Киев. Тем не менее, поход состоялся:

« Русские поднялись вверх по Дону к волжскому волоку и вниз по Волге спустились к Каспию. Они получили разрешение хазарского кагана на экспедицию в обмен на обещание поделить трофеи. Русские разграбили юго западные берега Каспийского моря, используя Апшеронский полуостров (регион Баку) в качестве базы для сохранения трофеев. Они поддерживали базу в течение нескольких месяцев, после чего на тяжело нагруженных награбленными вещами судах направились домой. Несмотря на отданную кагану установленную соглашением долю добычи, в устье Волги они были коварно атакованы его гвардией и полностью разбиты. Согласно Масуди, около тридцати тысяч русских погибли и лишь некоторые уцелели (914 г.)»("Киевская Русь")

Но, во-первых, поход начался в 913 году, когда древляне еще не помышляли о мятеже, а во-вторых, сам этот поход нужен был Олегу, мечтавшему наладить торговые отношения с арабами, (смотрите статью "Князь Олег"), но отнюдь не Игорю, только-только добравшемуся до великого стола. Между прочим, за этот стол ему пришлось бороться с сыном все того же Вещего Олега, о чем упоминают летописцы. Я полагаю, что этот неудачный поход возглавил сам Олег, который, по одной из версий его смерти, погиб именно в Закавказье. Эту версию я использовал в своем романе «Сын Чернобога», так что желающие могут с ней ознакомиться. Вполне вероятно, что Игорь должен был подстраховать Олега при его возвращении, поскольку искушенный старый князь вряд ли доверял слову хазарских беков, но поддержки от племянника он не получил. Возможно, этому помешало восстание древлян, но не исключен и другой вариант – Игорь не был заинтересован в триумфальном возвращении Вещего князя.

Так или иначе, но Игорь утвердился на киевском столе, одолел древлян и обложил их данью, гораздо больше той, что они платили Олегу. Более того, он отразил нашествие печенегов, заключив с ними мир. Скорее всего, главным аргументом, склонивших беспокойных степняков к миролюбию, оказалась дружина Игоря. Тем не менее, богатый Киев, видимо, не давал покоя вождям печенегам, и в 920 году у нового Великого князя вновь возникают проблемы. В летописи этому событию посвящается одна короткая строка, однако, судя по всему, за ней скрывается события незаурядные. Во всяком случае, так полагает Лев Прозоров:

«А ещё пять лет спустя в летописи появляется скромная строчка «Игорь воеваша на печенегов». И всё. И ничего более, кроме того, что двадцать четыре года — целое поколение — спустя Игорь мог «повелеть» печенегам, и те покорно повиновались. Кроме того, что напасть на Русь печенеги решились впервые ещё двадцать четыре года спустя — в 968 году.
Вспомним Феофилакта Болгарского. Можно вспомнить и византийца Кедрина, писавшего, что печенеги не знают договоров, смеются над клятвами и почитают лишь силу. Как надо было разбить это племя, чтобы два поколения из памяти степняков не изгладились три страшных слова: Киев, Русь, Игорь?
И не просто разбить. Обратите внимание — Игорь «воевал на печенегов». Не отбил набег. Даже не разгромил нашествие. Пошел на них. Значит — в степь. И победил.
Араб Ибн Хаукаль называет печенегов «острием в руках русов», которое те обращают, куда захотят. Его земляк Аль Масуди называет — при Игоре! — Дон «Русской рекой», а Чёрное море «Русским, потому что по нему, кроме русов, никто не смеет плавать».
Византиец Лев Диакон называет Босфор Киммерийский (нынешнюю Керчь) той базой, откуда Игорь водил на Византию свои ладьи, куда возвращался из походов. Из договора с Византией 944 года явствует, что Игорь контролировал и устье Днепра, и проходы в Крым из степи. »
(«Святослав»)

Судя по всему, Игорь действительно был незаурядным полководцем и государственным деятелем. Причем явно недооцененным нашей исторической наукой. Причиной тому странные, мягко так скажем, обстоятельства гибели Великого князя Киевского, характеризующего его как человека жадного и даже глуповатого. Но я бы не стал торопиться с выводами. О смерти Игоря мы еще будем говорить, а пока самое время назвать имя человека, сыгравшего роковую роль не только в его судьбе, но и в судьбе его сына Святослава. Речь идет о варяге Свенельде. Впервые это имя упоминается в летописи в конце 930 года. Вот что пишет по этому поводу академик Рыбаков:

«Появление в Киеве нанятых Игорем варяжских отрядов следует датировать самым концом 930-х годов, когда упоминается варяжский воевода Свенельд. Для содержания наемников Игорь определил дань с древлян и уличей, что вызвало войну этих племенных союзов с Киевом. Уличский город Пересечен (у Днепра) три года сопротивлялся Игорю, но тот наконец "примучи Уличи, възложи на ня дань и вдасть Свенделду". Эту фразу часто понимают как пожалование, передачу права сбора дани, но грамматическая форма фразы позволяет понять ее только в одном смысле: дань, полученную Игорем, он, Игорь, отдал Свенельду в 940 году. Исключить участие варяжских воинов в сборе древлянской или уличской дани нельзя, но речь идет о правовой стороне. Когда пятью годами позже Игорь отправился собирать древлянскую дань сам, летописец ни одним намеком не показал, что этим попираются права Свенельда. У варяга их просто не было: он получал содержание, а не бенефиций.» («Рождение Руси»)

Свенельда обычно называют скандинавом. А кем он еще может быть с таким именем? При этом почему-то забывают, что скандинавы приняли христианство еще позднее, чем жители Древней Руси, однако, если верить летописям, большинство варягов, приходивших на Русь во времена Игоря, были христианами. Они приносили клятву в церкви святого Ильи, тогда как сам Великий князь делал это в капище Перуна. Речь идет о договоре, заключенном между Русью и Византией после второго похода Игоря в пределы империи, о котором речь еще впереди. Таким образом можно с уверенностью заявить, что Великий князь киевский приглашал наемные дружины вовсе не из Скандинавии, а из областей южнобалтийских и полабских, подвергшихся насильственной христианизации еще во времена Карла Великого. Именно поэтому я и делаю вывод, что «Свенельд», это изначально не имя, а титул – Светлый лэд. Лэдами в империи франков называли вассалов, наделенных землею.(Подробно я пишу об этом в статье "Рюрик" , а потому не буду здесь повторяться) Что же касается слова «свет», то балтийские славяне произносили его как «свент». Отсюда «Свентовит» и «Свентислав». В Киеве титул Светлый лэд вполне мог превратиться в имя собственное «Свенельд», под которым его носитель и попал в летописи. К воеводе Свенельду мы еще вернемся, а пока продолжим рассказ о нашем главном герое.

«Повесть временных лет» не содержит практически никакой информации о деятельности Игоря в промежутке между 920 и 940 годами, однако по данным других источников, часть из которых уже приводилось выше, Великий князь Киевский отнюдь не сидел сложа руки и к началу сороковых годов контролировал огромную территорию, включая правобережье Дона, Тьмутаракань и значительную часть Крыма. Именно из Крыма Игорь совершил свой первый поход на Византию. Вот что пишет об этом Вернадский:

«Малая Азия была в это время частью Византийской империи. Причины разрыва Игоря с греками неизвестны; его морская экспедиция в Анатолию в 941 г. очевидно была совместной операцией киевских и тмутараканских русских. «Письмо хазарского еврея» упоминает имя «Халгу, король русских» в связи с русской войной против греков и последующим «выводом» русских в «Персию» (Транскавказье) . Согласно моему предположению, Халгу или Олег был сыном Игоря. Он не мог быть князем Киевской Руси, поскольку киевский стол принадлежал самому Игорю. Поэтому мы можем предположить, что он был князем, или каганом, тмутараканских русских. Русские высадились на побережье Анатолии на Черном море и разграбили византийские провинции Вифинию и Пафлагонию, продвигаясь на запад до Никомедии, до того момента, как византийским полководцам удалось собрать достаточное войско для отражения агрессоров. Когда последние добрались до своих судов, их флотилия была атакована византийской морской эскадрой и легко побеждена при помощи знаменитого «греческого огня» . Оказывается, что в то время, как сам Игорь вернулся в Киев, большая часть тех, кто остался от русской армии, двинулась в Тмутаракань, откуда двумя годами позже они предприняли кампанию против Транскавказа.» ("Киевская Русь")

По моему мнению, Вернадский прав в своих предположения по поводу Тьмутараканского князя. Это многое объясняет и в поведении самого Игоря и в поведении тьмутараканских русов, которые выступают в этот период не столько как союзники Игоря, сколько как его вассалы. Трудно, однако, сказать, был ли согласован с Великим князем поход тьмутараканцев на город Бердаа(территория современного Азербайджана), подробно описанный в арабской хронике Ибн Мискавейха и закончившейся трагически. Скорее да, чем нет. Он был продолжением политики, основы которой были заложены еще Вещим Олегом. Киевская Русь превращалась в мощное государство и пыталась навязать свою волю не только византийцам и хазарам, но и арабам. В походе на Бердаа погиб не только сын Великого князя Киевского, но и значительная часть его дружины. Любого другого правителя две страшные неудачи могли бы повергнуть в уныние, но только не Игоря. Он пополняет свою поредевшую дружину за счет новой партии наемников-варягов, мобилизует уличей, тиверцев, печенегов и уже летом 944 года появляется на берегах Дуная. Здесь его уже поджидают посланцы византийского императора с предложением мира. На подарки для предводителей похода византийцы тоже не поскупились. Похоже, Игорь не был уверен в надежности новых наемников из Вагрии, тем более, что их предводители недвусмысленно заявили на собранном Великим князем совете о готовности получить с императора богатые дары, не пролив при этом ни капли крови. Наверняка свою роль сыграла и еще не выветрившаяся из голов бояр Игоря память о греческом огне. Так или иначе, но договор с Византией был заключен и богатые дары обрели своих новых хозяев.

И здесь нам вновь придется вернуться к Свенельду. Дело в том, что после неудачного первого похода в Византию Игорю нечем было расплатиться с наемниками, но он, как ему казалось нашел блестящий выход из трудного положения, на поверку оказавшегося для него роковым. Вот что пишет об этом академик Рыбаков:

« В 942 году после разгрома русского войска греками, может быть, как компенсацию варягам, участвовавшим в злосчастном походе, варяжский воевода получил древлянскую дань, что вызвало ропот киевской дружины: "Се дал еси единому мужеви много". Киевляне начали завидовать варягам: "Отроци Свенельжи изоделися суть оружием и пърты, а мы - нази. Да пойди, къняже с нами в дань - да и ты добудеши и мы". После заключения договора 944 года, упрочившего позиции Руси, потребность в варяжском наемном войске значительно уменьшилась (Игорь княжит "мир имея к всем странам"), и осенью 945 года киевский князь вернул землю древлян в прежнюю систему своего киевского полюдья, когда князь начинал свой круговой объезд именно с древлян.»("Рождение Руси")

Именно полюдье 945 года и стало причиной смерти Великого князя. А обстоятельства этой смерти наводят на размышления, не весьма лестные для его дружины. Ведь полюдье, да еще в земле древлян, весьма недружелюбно настроенных к князю Киевскому, предприятие далеко не безопасное. Тем не менее, Игорь почему-то отпускает большую часть своей дружины, решив с малой свитой вернуться в только что обобранную землю. Поступок не столько корыстолюбца даже, сколько глупца. Согласно «Повести временных лет», разъяренные несправедливостью и жадностью Игоря древляне убили князя, разорвав его на две части с помощью берез. Сюжет классический, известный практически всем по учебникам истории и абсолютно нереальный, если исходить из обычаев той поры. Дружинники не могли, не имели права оставить князя в чужой земле и отправиться в Киев просто потому, что он им это приказал. Тем не менее, летописец почему-то охотно верит дружинникам, покинувшим Игоря и вернувшимся в Киев. Верит им и княгиня Ольга, супруга убитого князя, жестоко и поспешно отомстившая древлянам за его смерть. Слишком жестоко и слишком поспешно. И поведение древлян в этой связи выглядит странно. Они почему-то не чувствуют за собой вины. И совершенно не бояться мести киевлян. Да Игорь убит, но ведь дружина его цела и по обычаям того времени просто обязана отмстить за своего князя. Тем не менее, Древлянский князь Мал, выведенный в летописи простодушным балбесом, не отмыв руки после смерти Великого князя, сватается к его вдове. Надо быть либо уж очень большим циником и мерзавцем в его положении, либо ни в чем не повинным человеком.
Вряд ли древляне любили князя Игоря, но его смерть не принесла им никакой выгоды. И не могла принести. Зато был человек, которого смерть Великого князя вознесла на самую вершину власти. Я имею в виду воеводу Свенельда, который привел большую часть дружины Игоря в Киев, и со слов которого безутешные киевляне узнали о злой участи своего верховного правителя. Между прочим, это тот же воевода Свенельд, который «потерял» где-то у днепровских порогов другого великого князя, Святослава, и при совершенно сходных обстоятельствах. Странно, что этот персонаж до сих пор не вызвал к себе пристального внимания историков. Ибо после смерти Игоря он по сути дела стал регентом при малом князе Святославе Игоревиче, а после смерти Святослава исполнил ту же роль при молодом и неопытном князе Ярополке. Наверняка у современников возникали к воеводе вопросы и в первом и во втором случае. Но вопрос по поводу смерти Игоря он успешно утопил в крови древлян. И точно так же он поступил во втором случае, натравив на Олега Древлянского его старшего брата Ярополка Киевского. За что Олег, сын Святослава, убил Люта, сына Свенельда? Неужели только за то, что тот охотился в чужих угодьях? Или спор между ними вышел о Древлянской земле?
Похоже, Свенельду, вопреки мнению академика Рыбакова, мало показалось годичной дани с Древлянской земли, и этот бывший вассал императора франков решил прибрать чужой кусок к рукам. И добился своего. «Ищите кому выгодно», так, кажется, говорили древние римляне. Смерть князя Игоря была выгодна Свенельду, равно как и смерть князя Мала с древлянскими боярами, и Светлый лэд устранил их всех не дрогнувшей рукой.

Назад Вперед