РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯЗЬ СВЯТОПОЛК ИЗЯСЛАВИЧ

(1093 - 1112)

В 1093 году умер одряхлевший и больной князь Всеволод, последний из Ярославичей. Открылась широкая возможность борьбы за великокняжеский стол - каждый из внуков Ярослава считал себя претендентом на киевский стол. Ближе всех к киевскому столу был Владимир Мономах, прибывший к больному отцу в Киев, однако он будто бы добровольно, не желая усобиц, отказался от великого княжения и ушел в свой Чернигов. Но дело обстояло, очевидно, далеко не так, как это обрисовал нам впоследствии придворный летописец Мономаха.

В Киеве сильна была боярская оппозиция, которую возглавлял уже знакомый нам по восстанию 1071 года богатый боярин Ян Вышатич. Интересы этой боярской группы отражает та часть летописи, где возводятся обвинения на Всеволода, пренебрегшего советами «смысленных». Недовольное политикой Всеволода киевское боярство, очевидно, не захотело посадить в Киеве его сына Владимира Мономаха. Именно поэтому был приглашен старший сын Изяслава Ярославича Святополк, княживший в ту пору в Турове.

Половцы, узнав о кончине Всеволода, изъявили желание заключить союз с Киевской Русью. Легкомысленный Святополк велел бросить послов в темницу, чем спровоцировал новую войну. Послов по требованию бояр он все-таки отпустил, но половцы уже не хотели слушать его предложений о мире. Святополк в виду недостатка собственных сил вынужден был обратиться за помощью к Владимиру Мономаху. Князь Черниговский немедленно вооружился и призвал на помощь младшего брата Ростислава, сидевшего в Переяславле. Половцы осаждали Торческ, город, населенный торками, которые, оставив жизнь кочевую, переселились на Русь еще в княжение Изяслава. Дабы снять осаду войску князей пришлось перейти реку Стугну. Вот как описывает разразившуюся битву Карамзин:

«Святополк вел правое крыло, Владимир левое: Ростислав находился в средине. Они поставили знамена между земляными укреплениями Трипольскими и ждали неприятеля, который, выслав наперед стрелков, вдруг устремился всеми силами на Святополка. Киевляне не могли выдержать сего удара и замешались. Великий Князь оказал примерную неустрашимость; бился долго, упорно и последний оставил место сражения. Средина и левое крыло, не умев искусным, быстрым движением спасти правого, еще несколько времени стояли, но также уступили превосходству неприятеля. Земля дымилась кровию. Россияне, спасаясь от меча победителей, толпами гибли в реке Стугне, которая от дождей наполнилась водою. Мономах, видя утопающего брата, забыл собственную опасность и бросился во глубину: усердная дружина извлекла его из волн - и сей Князь, оплакивая Ростислава, многих Бояр своих, отечество, с горестию возвратился в Чернигов, а Святополк в Киев.» («История государства Российского»)

Половцы, оставив часть войска для осады, приблизились к столице. Святополк хотел еще сразиться и, вторично разбитый под Киевом, ушел только с двумя воинами. Половцы хозяйничали во всей Южной Руси, «пожигая села и гумна». Современник с ужасом пишет:

«Все города и села опустели. Пройдем по полям, где раньше паслись стада коней, овец и волов,- мы увидим все бесплодным; нивы поросли бурьяном, и только дикие звери живут там».

Не получив помощи жители Торческа, ослабленные голодом, сдали половцам укрепленный город. Опустошая южные районы киевских и переяславльских земель, половцы уводили с собой толпы русских пленников: мужчин и женщин. Святополку в 1094 году все-таки удалось заключить мир с половцами. В знак примирения и дружбы он даже взял в жены дочь Тугоркана.

Однако мир оказался непродолжительным. В том же 1094 году сын князя Святослава Олег, правивший в Тьмутаракани, заявил свои права на Черниговский удел, доставшийся его отцу по завещанию Ярослава Мудрого. Впрочем, главным аргументом Олега Святославича в споре с двоюродным братом была не воля деда, а многочисленная дружина, состоящая из ясов, касогов и половцев. Владимир Мономах вынужден был пойти на компромисс. Он заключил мир с Олегом, отдав ему Чернигов, а брату его Давиду Смоленск, и ушел в Переяславль.

В определенном смысле первоначальный триумвират сыновей Ярослава теперь восстанавливался его внуками. Но во втором триумвирате было еще меньше согласия, чем в первом, особенно из-за подозрительности и отчужденности Олега. Хотя он и восстановил свои права на Чернигов, Олег не мог так легко забыть свои прежние обиды и подозревал братьев в готовности использовать первый подходящий предлог, чтобы изгнать его еще раз.

Положение великого князя Святополка в тот период было таково, что он не мог никак повлиять на ход дел. Инициативу взял в свои руки Владимир Мономах. Собственно, у него не было другого выхода, как развязать новую войну против половцев, разорявших его земли. Он убил половецких ханов, гостивших у него в Переяславле, и дабы предотвратить неизбежный набег, возмущенных его вероломством половцев, он организовал против них поход, заручившись поддержкой великого князя Святополка. Поход оказался успешным. Если верить летописцу, князья, разорив половецкие вежи, взяли множество скота, верблюдов, коней, пленников и возвратились благополучно.

Олег Святославич Черниговский в походе на половцев не участвовал, чем вызвал гнев старших братьев. Однако первой жертвой великого князя Святополка и его союзника Владимира Монамаха стал не Олег, а Давыд Святославич, сидевший в Смоленске. Давыд не рискнул противостоять в одиночку объединенным дружинам Святополка и Владимира и согласился поменять смоленский стол на новгородский. В свою очередь сын Монамаха Мстислав перебрался из Новгорода в Ростов. Суть этой нехитрой операции сводилась к тому, чтобы волости Святославичей не соприкасались друг с другом, что сильно затрудняло их совместные действия. Именно с целью изолировать братьев друг от друга Владимир Монамах посадил в Смоленске своего сына Изяслава. Видимо, Святославичи решили, что делается это неспроста, и что истинные намерения великого князя и Мономаха – разбить их поодиночке. Именно поэтому Давид двинулся с дружиной к Смоленску, не желая при этом терять и Новгород. Однако новгородцы, недовольные Давыдом, пригласили в его отсутствие Мстислава сына Монамаха. Святославичу ничего другого не оставалось, как вернуться в Смоленск. Изгнанный им из Смоленска Изяслав в отместку захватил Курск и Муром, принадлежащие Святославичам.

В следующем 1096 году Святополк и Владимир пригласили Олега в Киев, дабы «урядиться о Русской земле», Олег наотрез отказался, вспомнив, видимо, судьбу Всеслава Полоцкого и собственное пленение. Рассерженные Святополк и Владимир объявили ему войну. Силы были слишком неравными, Олег оставил Чернигов и заперся в Стародубе, но и эту крепость не удержал и вынужден был просить мира. Условия ему были выставлены прежние – приехать вместе с братом Давидом в Киев на «уряжение». Олег условия принял и двинулся было в Смоленск, но смоляне его не приняли, и он вынужден был отправиться в Рязань. Ехать в Киев Олег явно не торопился. Из Рязани он пошел к Мурому, занятому сыном Мономаха Изяславом. Муром принадлежал Святославичам, именно поэтому Олег предложил Мономашичу покинуть город добром. Однако Изяслав, полагаясь на многочисленное войско, наотрез отказался. Перед стенами Мурома произошла битва между Олегом и Изяславом; в лютой сечи Изяслав был убит, войско его разбежалось - кто в лес, кто в город. Олег вошел в Муром, был принят гражданами, перехватал ростовцев, белозерцев, суздальцев, поковал их и устремился на Суздаль; суздальцы сдались; Олег усмирил город: одних жителей взял в плен, других рассеял по разным местам, имение у них отнял. Из Суздаля пошел к Ростову, и ростовцы сдались; таким образом он захватил всю землю Муромскую и Ростовскую, посажал посадников по городам и начал брать дани.

Планы у Олега, судя по всему, были обширными. Утвердившись в Ростово-Суздальской земле он нацелился на Новгород, но был остановлен своим крестником Мстиславом Владимировичем, получившим поддержку от отца. Олег был на голову разбит Мстиславом и вынужден был смириться с судьбой.

В 1097 году в Любече состоялся съезд князей, на котором были торжественно подтверждены права потомков Ярослава на земли, завещанные дедом. Святополк получил Киев и прилегающие к нему земли. Владимир Мономах – все волости завещанные Ярославом Всеволоду, то есть Переяславль, Смоленск, Ростов. Новгород остался за его сыном Мстиславом. Святославичи – Олег, Давыд и Ярослав – Черниговскую волость. Остались изгои - Давыд Игоревич и Ростиславичи; относительно их положено было держаться распоряжений великого князя Всеволода: за Давыдом оставить Владимир-Волынский, за Володарем Ростиславичем - Перемышль, за Васильком - Теребовль.

Эта важная декларация вносит новый элемент в отношения между князьями. Хотя принцип старшинства и не был аннулирован, теперь признавались особые права каждой княжеской ветви на наследство отцов. Таким образом, на съезде в Любече старались учесть притязания каждого, и можно было надеяться, что определенный, пусть даже невысокий, уровень стабильности достигнут.

Нелегко, однако, было князьям преодолеть свою алчность и взаимное недоверие. На сей раз ответственность за нарушение мира лежит на Давыдe Волынском. Он заподозрил Василько Галицкого в намерении захватить Волынь (собственный удел Давыда) и решил искать поддержки у Святополка, говоря тому, что узнал о заговоре Владимира Мономаха и Василько против них обоих. Святополк в конце концов поверил ему и, пригласив Василько в Киев, вероломно схватил его и передал Давыду, чьи люди ослепили несчастного галицкого князя.

Ослепление политических соперников, особенно потенциальных кандидатов на трон, было установленной практикой в Византии, но до случая с Василько русские князья никогда не прибегали к этому средству в борьбе друг с другом. Известие о преступлении потрясло всю Русь. Владимир и Святославичи немедленно съехались, чтобы обсудить ситуацию. Кроме ужасного увечья, нанесенного Василько, поступок Святополка являлся нарушением Любечского соглашения. Святополк пытался избежать ответственности, обвиняя во всем Давыда Волынского.

Неудовлетворенные объяснением, Владимир и Святославичи решили наказать его и выступили к Киеву. Киевляне заволновались и, боясь казавшейся неизбежной гражданской войны, выслали к Владимиру вдову Всеволода (мачеху Владимира) и митрополита с обращением: «Мы молим тебя, О Князь! и твоих братьев, не губить Землю Русскую». Монамах и Святославичи вняли обращению, но, прекращая войну, возложили на Святополка задачу наказания Давыда.

Запуганный и Святополком и Володаром (братом Василько), Давыд освободил Василько. Это, однако, не удовлетворило его противников, и они начали войну, которая еще больше разрослась за счет конфликта между Святополком и Ростиславичами (сыновьями Ростислава Владимировича). В конце концов, князья снова съехались на совет в Юветичах и решили дело, лишив Давыда Волынского княжества. Ему отдали город Бужск для пропитания (1100 г.).

В следующем году состоялась еще одна встреча князей, на которой они заключили мир с половцами. Этот мир продлился недолго, потому что в 1103 г., по словам летописца: «Господь вложил благородную идею в сердце русским князьям, Святополку и Владимиру», – они решили пойти войной на половцев и захватить их земли. Князья предложили Святославичам принять участие в походе. Олег, ссылаясь на болезнь, отказался, а Давыд принял предложение. Кампания была очень удачной: двадцать половецких князей были убиты, и один взят в плен. Была захвачена огромная добыча – овцы и коровы, лошади и верблюды, кибитки и рабы.

Половцам потребовалось четыре года, чтобы восстановиться. В 1107 г. два половецких князя – старый Боняк и Шарухан – совершили набег на Переяславльские земли. Они, однако, были отбиты и понесли большие потери. Четыре года спустя наступила кульминация. В 1111 г. союзные войска трех русских князей – Святополка, Владимира и Давыда – прошли глубоко в степь, достигнув Дона. Город Шарукань сдался, и его жители встречали русских дарами – рыбой и вином. Основные половецкие силы были тогда разбиты на берегах Сальницы. Триумф русских был беспрецедентным, а поскольку главную роль в походе сыграл Владимир Мономах, его популярность резко возросла.

Положение Святополка в Киеве и без того далеко не безоблачное сильно осложнилось. Политическая линия его отца на сближение с папой римским была непопулярна в Киеве да и во всей Руси, и Святополк даже не пытался ее повторить. Зато экономические связи с соседями на западе были весьма на руку оборотистым киевским купцам. Святополк выдал одну из своих дочерей за короля Болеслава Второго, а вторую – за венгерского короля. Судя по всему, его шаги на сближение с западом встретили неоднозначную реакцию со стороны киевского боярства. Святополк, подобно своему предшественнику Всеволоду, приблизил к себе новых людей. . Летописец зовет их «уными», то есть юными, но обозначает так не возрастное, а поведенческое отличие. Вместо «старшей дружины», то есть соратников и друзей Ярославичей, у киевского престола собрались новые люди. Они были надежными помощниками великого князя, но при условии, что их служба хорошо оплачивалась. По мнению Гумилева:

«Сподвижниками Святополка становились уже не бескорыстные радетели Русской земли, но хитрые, алчные и часто совершенно бессовестные придворные. Чтобы уверенно опираться на них, великому князю требовались немалые деньги.»("От Руси к России")

И Святополк пошел на нехитрую операцию: он пригласил из Германии евреев-ростовщиков. Ростовщики получили право жительства в Киеве, возможность построить синагогу и свободу в финансовых операциях. Прибывшие с Запада в Киев евреи благодаря своему опыту и сплоченности быстро отняли у непривычных к ростовщичеству киевлян большую часть клиентуры. Однако ростовщики-евреи не ограничились этой деятельностью. Ссужая великому князю деньги, они требовали для себя возможностей максимальной наживы. Наиболее выгодным коммерческим предприятием в то время была торговля рабами. Естественно, что кредиторы подталкивали Святополка к военным походам, целью которых был захват пленников, служивших платой великого князя ростовщикам. А воевать ради невольников киевский князь мог только с половцами.

Войны с половцами хоть и были победоносными, все-таки приносили немало бед населению Южной Руси. Те, кто избежал смерти и плена, были разорены. Многие вынужденно брали деньги в долг у киевских ростовщиков или состоятельных землевладельцев, а, будучи не в состоянии возвратить долги, соглашались работать на условиях кредиторов. Таким образом, пока часть населения несла потери, владельцы больших поместий в непострадавших районах страны выигрывали от обилия дешевой рабочей силы, а киевские ростовщики от получения процентных доходов по непомерным ставкам. Высокие цены на соль, вследствие монополии Святополка, увеличивали общее недовольство. Прославленная победа над половцами на некоторое время отвлекла общественное мнение, но требовались радикальные реформы, чтобы исключить финансовые злоупотребления. Нельзя было ожидать подобных реформ от Святополка, так как он сам активно участвовал в финансовых спекуляциях.

В 1112 году Святополк умер. Смерть его ознаменовалась большими волнениями в Киеве, но об этом речь пойдет в другой статье, а здесь мы ограничимся характеристикой, данной этому князю Карамзиным:

«Он имел все пороки малодушных: вероломство, неблагодарность, подозрительность, надменность в счастии и робость в бедствиях. При нем унизилось достоинство Великого Князя, и только сильная рука Мономахова держала его 20 лет на престоле, даруя победы отечеству.
Святополк был набожен: готовясь к войне, к путешествию, он всегда брал молитву у печерского игумена, над гробом Феодосия, и там же благодарил Всевышнего за всякую победу; украшал, строил церкви, - как-то Михаила Златоверхого в Киеве, где погребено тело сего Князя - и в 1108 году велел Митрополиту вписать Феодосиево имя в Синодик для поминовения во всех Российских Епископиях. Довольный наружностию благочестия, он явно преступал святые уставы нравственности, имея наложниц и равняя побочных детей с законными.
Святополк оставил супругу, которая по его смерти раздала великое богатство монастырям, Священникам и бедным (ибо он собрал множество золота, и притом всякими средствами: терпел Евреев в Киеве - вероятно, переехавших к нам из Тавриды, - и сам не стыдился, к утеснению народа, торговать солью, которую привозили купцы из Галича и Перемышля)»
(«История государства Российского»)

Назад Вперед