РУССКИЕ КНЯЗЬЯ

АВТОРСКИЙ САЙТ ПИСАТЕЛЯ СЕРГЕЯ ШВЕДОВА

КНЯЗЬ ЯРОСЛАВ

( 1019-1054 гг.)

Князь Ярослав родился около 980 года. Его матерью была дочь Рогволда Полоцкого, взятая в полон во время штурма города войсками князя Владимира. Оскорбленный обидным прозвищем «робичич», прозвучавшим из уст гордой княжны будущий князь Киевский отыгрался на ее отце и родных братьях. Я, правда, считаю, что кровавая расправа над Рогволдовичами была продиктована не столько обидой, сколько боязнью конкуренции в борьбе за великий стол. О причинах толкнувших младшего сына Святослава на убийство полоцких князей я рассказал в статье"Князь Владимир", а потому не буду здесь повторяться. Но в любом случае у Ярослава были причины недолюбливать своего отца. В свою очередь князь Владимир явно недолюбливал старшего сына и прочил себе в преемники княжича Бориса, сына византийской принцессы Анны, ущемляя при этом интересы как племянника Святополка Туровского, так и своих сыновей в первую очередь Ярослава Новгородского и Мстислава Тьмутараканского. Собственно, в Киеве готовили государственный переворот в пользу представителей Македонской династии и ориентированных на Византию христиан. Крещение Руси уже предполагало ее зависимость от византийского императора, как главы христианской церкви, а утверждение на Киевском столе представителей Македонской династии, главой которой как раз и являлся Василий Болгаробойца, превращало Русь в одну из провинций Византийской империи. И если население Киева можно было еще как-то убедить в полезности этого мероприятия, то новгородцам такой оборот дела ничего хорошего не сулил.

Скорее всего, Ярослав был христианином, надо полагать отец крестил его еще ребенком, но сам факт крещения да еще по сути насильственного, не означает смены мировоззрения. Вспомните хотя бы «Слово о полку Игореве», созданное спустя почти полтора века после описываемых событий. Его автор приводит нам целую россыпь славянских богов и ни разу не упоминает Иисуса Христа. Об отношении Ярослава к Византии даже говорить не приходится, оно было откровенно недружественным. Но это еще можно объяснить попыткой провизантийской партии лишить старшего сына князя Владимира его законного права, наследовать великий стол в свой черед, в полном соответствии со сложившейся к тому времени традицией. Сложнее объяснить, почему сей доблестный муж, преподносимый нашими летописями как истовый христианин, сразу два основанных им города посвящает языческому богу Яриле, я имею в виду города Ярославль и Юрьев. Кстати по некоторым данным Ярославль изначально должен был стать усыпальницей князей из династии Рюриковичей. Здесь надо пояснить, что имя Юрий отнюдь не является древнерусским вариантом имени Георгий, как об этом пишет Вернадский, это имя Георгий является буквальным греческим переводом имени Ярий, Юрий, Йарий, происходящих от слова «ярь». Ярью называлась оплодотворяющая энергия Создателя-Рода, а ее олицетворением был бог Ярило, вечно умирающий и вечно воскресающий. Зооморфной ипостасью Ярилы был сокол или ререг, от которого и происходит родовое прозвище Рюриковичей. А графическим изображением пикирующего сокола был тот самый трезубец, который вы можете видеть сейчас на гербе Украины. Подробнее об этом я пишу в книге "Имя Бога" в главе «Ярославичи», размещенной на этом сайте. Желающие могут прочесть. От яри-Ярилы происходят слова "йорати" то есть пахать и "йоратай" сиречь пахарь. Между прочим среди византийских императоров вы не найдете ни одного Георгия, что впрочем неудивительно, с какой бы это стати наместник Бога на земле стал бы называть себя землепашцем. Зато в Европе, северной, западной и восточной, коронованных Георгиев пруд пруди. Ярило ежегодно побеждал Дракона, олицетворяющего собой зиму, и его победа означала приход долгожданной весны. Он же оплодотворял богиню Ладу, олицетворяющую землю в период любовного томления. И этот акт любви собственно и назывался йорати, а сам Ярило – Йоратаем, то есть пахарем. Именно популярность культа Ярилы и вынудило христанских деятелей пойти по сути на подлог и объявить языческого бога святым Георгием, переведя имя Ярило на греческий язык. Имя Ярослав буквально означает «славный ярью», то есть божественной энергией, что по понятиям наших предков означало близость и даже родство с богами, а то и с самим создателем Родом. Если вы полагаете, что Ярославом или Ярием-Юрием могли назвать первого встречного, то глубоко заблуждаетесь, имена Ярослав, Юрий, Родияр, Ярополк и само родовое прозвище Ререг-Рюрик указывало на происхождение носителя этого имени от бога, в данном случае Ярилы. Таким образом принятие христианства вовсе не влекло за собой автоматическое забвение старых богов или полное разрушение их капищ. Для Рюриковичей это означало бы – пилить сук, на котором сидишь. Надо полагать Владимир Креститель очень хорошо понимал, что без решительного разрыва с культом Ярилы, который для Рюриковичей был родовым, торжество христианства на Руси попросту невозможно. Именно поэтому он сделал ставку на младших сыновей, рожденных византийской принцессой, сестрой Василия, «божественный» статус которого был подтвержден христианской церковью процедурой миропомазания. То есть снисхождением божественной благодати. Однако согласно ведической традиции, ярь, то есть божественная энергия созидания снисходила от Создателя при посредничестве бога Ярилы не столько на определенного человека, сколько на род, семью, особо близкую к славянским богам и находящуюся с ними в родстве. Именно поэтому все Рюриковичи имели совершенно равные права на власть и вопрос главенства являлся вопросом старшинства того или иного его члена. Поскольку точно такой же обычай существовал и у Меровингов и у Каролингов, мы можем с уверенностью говорить о единой традиции, осуществлявшейся в рамках одной ведической религии, господствовавшей по всей Европе в дохристианскую эпоху. Подробно об этой эпохе вы можете прочитать в книге «Имя Бога», а здесь отметим, что принятие христианской религии влекло за собой кроме всего прочего глубокие изменения в общественных отношениях и затрагивало интересы всех слоев общества, привыкших опираться совсем на иную традицию. Затрагивались, между прочим, и интересы отдельных земель, включая землю словен-новгородцев. В статье «Князь Владимир» я подробно пишу о том, как провалилась попытка Владимира возвеличить бога Перуна над всеми другими богами. И провалилась она не столько потому, что обижала других богов, а потому что ущемляла интересы племен и старшины, ставя их в неравные отношения с Полянской землею. Не надо забывать, что Киевская Русь в ту пору была федерацией земель, каждая из которых бдительно охраняла свои экономические и политические интересы. Утверждение христианской династии в Киеве означало кроме всего прочего превращение его во второй Царьград, с неизбежным понижением статуса всех других крупных городов и связанных с ними земель. Как видите, и у Ярослава, и у новгородцев были причины для недовольства политикой Владимира. Конфликт вызрел еще при его жизни, как протест против осуществляемых Великим князем реформ. Вряд ли Ярослав призвал варягов без ведома новгородцев, в конце концов, война с Киевом уже маячила на горизонте. Вопрос в том, что это были за варяги? И чем вызван был их конфликт с новгородцами? Вот что пишет о событиях в Новгороде Костомаров, опираясь на всем известную «Повесть временных лет»:

«Ярослав, ничего не зная о смерти отца, привел в Новгород варягов и расставил их по дворам. Пришельцы начали бесчинствовать; составился против них заговор, и последовало избиение варягов во дворе какого то Поромони. Ярослав, в отмщение за это, зазвал к себе в Раком (близ Новгорода, за Юрьевым монастырем) зачинщиков заговора под видом угощения и приказал перебить. В следующую ночь за тем пришло ему из Киева известие от сестры Предславы о смерти отца и об избиении братьев. Тогда Ярослав явился на вече (народная сходка), изъявлял сожаление о своем вероломном поступке с новгородцами и спрашивал: согласятся ли ему помочь. «Хотя, князь, ты и перебил нашу братию, но мы можем за тебя бороться», — отвечали ему. Новгородцам был расчет помогать Ярославу; их тяготила зависимость от Киева, которая должна была сделаться еще тягостнее при Святополке, судя по его жестокому нраву; новгородцев оскорбляло и высокомерное поведение киевлян, считавших себя их господами. Они поднялись за Ярослава, но вместе с тем поднялись и за себя, и не ошиблись в расчете, так как впоследствии Ярослав, обязанный им своим успехом, дал им льготную грамоту, освобождавшую их от непосредственной власти Киева и возвращавшую Новгороду с его землею древнюю самобытность.»("Русская история в описаниях ее главнейших деятелей")

Под варягами в русских летописях фигурируют выходцы с самых разных территорий. Отнюдь не обязательно скандинавских. Более того, эти самые скандинавы составляют среди варяжских наемников явное меньшинство. Зато именно скандинавы оставили письменные источники о своих подвигах в том числе и на Руси. Вот что пишет об этом академик Рыбаков:

«Скандинавские саги, повествующие о «конунге Ярислейфе» (Ярославе), называют имена варяжских предводителей - Эймунда и Рагнара, приглашенных им в Новгород, и сообщают любопытные подробности о договоре найма, о жадности и вероломстве варягов.» («Рождение Руси»)

Конечно, Ярослав, женатый на дочери шведского короля Олофа, мог обратиться к тестю за поддержкой, но большого доверия к скандинавским сагам у меня нет. Уж слишком часто создатели этих саг приписывают своим героям подвиги, которых они явно не совершили и совершить не могли. В частности Эймундова сага даже убийство княжича Бориса приписывает скандинавам Эймунду и Рагнару. Якобы Эймунд ночью ворвался в княжеский шатер и убил Бориса (Бурислейфа). Отрубленную голову молодого князя он преподнес Ярославу.
И предание это не очень свежее, и верится в него с трудом. Хотя некоторые исследователи поспешили сделать вывод на оснований этих хвастливых россказней, что в убийстве Бориса и Глеба повинен не Святополк, а Ярослав. И вообще вся эта история с варягами и новгородцами, описанная и в «Повести временных лет» предназначена на мой взгляд вовсе не для того, чтобы прояснить ситуацию, а как раз для того, чтобы запутать ее. Мне лично слабо верится, чтобы новгородцы простили Ярославу убийство тысячи своих лучших мужей. Ну, пусть не тысячи, пусть даже сотни. Какое им дело до Бориса и Святополка и до славного города Киева? Грызутся и пусть грызутся. А нам бы своих покойников похоронить. И никакие выгоды похода на Киев, никакие будущие преференции не могли бы их позицию изменить. В конце концов, у этих лучших людей, убитых князем, в Новгороде была куча родственников и сторонников, которые наверняка считали коварного Ярослава своим лютым врагом. Другое дело, если ситуация в Новгороде складывалась по тому же сценарию, что и в Киеве. Я имею в виду противостояние провизантийской христианской партии и партиии язычников. Чтобы утвердить Бориса в качестве своего единственного наследника, Владимир просто обязан был устранить с его пути племянника Святополка и своих старших сыновей, особенно Ярослава. И либо убить их, либо отправить в изгнание. Святополка он бросил в темницу, и это стало сигналом для Ярослава, что пора действовать, иначе следующей жертвой станет он. Видимо, старший сын Крестителя был человеком умным и предусмотрительным, не зря же впоследствии льстецы назовут его Мудрым. Он, надо полагать, понимал, какую опасность для него представляют сторонники отца в Новгороде. Речь идет все о той же провизантийской партии. Скорее всего, он сначала спровоцировал их на выступление против варягов, а потом истребил. Судя по всему, силы этой партии в Новгороде оказались невелики, а их убийство не столько огорчило большинство новгородцев, сколько обрадовало. Ибо решительные действия князя могли означать только одно: он, наконец, созрел для противостояния с Киевом, ущемляющим былые вольности новгородцев.

Ситуация складывалась в пользу Ярослава. В Киеве умер или был убит князь Владимир. Сделать это могли только приверженцы славянских богов. Они же устранили княжичей Бориса и Глеба и посадили на великий стол первого же подвернувшегося под руку кандидата. Им оказался томившийся в темнице Святополк. Именно на него взвалили всю вину за совершенные преступления. А у Ярослава появился великолепный повод, объявить себя мстителем за убитых братьев и привлечь на свою сторону не только обозленных реформами Владимира язычников, но и колеблющихся христиан. Именно в силу этой причины я напрочь отвергаю хвастливые россказни скандинавов, приведенные выше. Не стал бы столь осторожный и умный человек как Ярослав доверять столь серьезное дело случайным людям. Речь ведь идет даже не политическом убийстве, а о жертвоприношении. На эту мысль наводит поведение ближников Владимира, которые уж очень странно себя ведут после смерти князя. Они почему-то пытаются скрыть смерть Владимира и спрятать его тело. И если первое можно хоть как-то объяснить – ждали Бориса, то второе не может не наводить на размышления. Ведь согласно летописи киевляне любили старшего сына византийской принцессы Анны, именно его они жаждали видеть на великом столе. К тому же Владимира окружали преданные сторонники, преданные не только ему, но и идее сближения с Византией посредством христианской религии. Лев Прозоров высказал мысль, что обстоятельства смерти Владимира были столь ужасны, что повергли в шок его окружение. Прозоров намекает на месть славянских богов. И, очень может быть, он прав. Прав в том смысле, что современники Владимира именно так могли объяснить для себя его неожиданную гибель. Именно поэтому киевляне требуют, чтобы им показали тело умершего князя. И ближним боярам ничего другого не остается, как предъявить тело. Зрелище настолько ужасает обывателей, что они безразлично взирают на творящийся беспредел в отношении младших сыновей князя. Дружинники, а это ведь сплошь христиане, бегут от Бориса как от зачумленного, обрекая того на гибель. Глеба буквально режут как барана на глазах его гридей, которые в течение нескольких дней даже не осмеливаются похоронить мальчика. Будучи человеком неверующим, я выскажу свое видение проблемы – Владимира могла поразить молния, возможно шаровая, залетевшая по недосмотру в открытое окно. Вот почему его обезображенный труп пытались спрятать, не желая показывать народу. Уж слишком заметны были на этом теле следы гнева бога Перуна. Ужасная смерть Владимира не могла не внести смятение в умы как христиан, так и язычников. Ею вполне могли воспользоваться волхвы, оргонизовав жертвоприношение Бориса и Глеба во искупление вины их отца-веротступника. Скорее всего, ни Святополк, ни Ярослав к смерти младших братьев не были причастны. Все свершилось по воле волхвов, выполнявших волю своего бога. Я думаю, Святополк был даже удивлен, что Ярослав обвиняет его в смерти братьев. Сам он, похоже, никакой вины за собой не чувствовал. Более того и киевляне, осведомленные во всех подробностях о смерти Владимира и его сыновей, тоже не считают Святополка монстром. Новому Великому князю легко удается собрать войско против обнаглевших новгородцев, правда битву при Любече он все-таки проиграл. Возможно, подсуетились сторонники Ярослава в Киеве, которым внук Рогволда Полоцкого показался более подходящим кандидатом в великие князья, чем полувизантиец Святополк.

Ярослав победителем вступает в Киев. Пришел вроде бы князь-христианин, но «церкви погореша», как мимоходом замечает летописец. По мнению Гумилева, сгорели они не сами по себе, а стараниями сторонников нового Великого князя. Язычники не отказали себе в удовольствии отомстить христианам за свои разоренные капища. И, тем не менее, торжество Ярослава было недолгим. Святополк 1018 году, заручившись поддержкой своего тестя Болеслава Польского, наголову разбивает войско Ярослава на Буге. Последний бежит в Киев, но не находит понимания у обиженных киевлян, а потому вынужден искать приюта все в том же Новгороде. Положение Ярослава столь незавидно, что он подумывает о бегстве в Швецию. Согласно летописной легенде препятствуют ему в реализации малодушного плана все те же новгородцы. Но думаю, что причиной, вдохновившей Ярослава на продолжение борьбы, стали раздоры между киевлянами и поляками-«освободителями». За несколько ночей была вырезана значительная часть поляков. Что не могло не навести Болеслава на мысль о двурушничестве Святополка. Так или иначе, но поляки ушли из Киева, унося княжескую казну и уводя с собой знатных пленников, включая преданных Ярославу бояр и двух его родных сестер. Воспрянувший духом князь Новгородский вновь собирает войско и в этот раз уже окончательно разбивает и Святополка, и прибывших ему на помощь печенегов. Битва на Альте, состоявшаяся в 1019 году, должна была закончиться окончательным торжеством языческой партии на Руси, но этому помешал родной брат Ярослава князь Тьмутаракани Мстислав Владимирович. Мстислав стал князем в шестилетнем возрасте, причем в земле, где христианство уже на протяжении столетий было господствующей религией. Скорее всего, он имел смутное представление о русском язычестве, зато был храбр, опытен в воинском деле и любим дружинниками, о которых проявлял поистине отеческую заботу. В послужном списке этого русского богатыря была победа в единоборстве с князем касогов(черкесов) Редедей, занесенная в анналы нашими летописцами. Заручившись поддержкой касогов и ясов Мстислав двинулся на север и занял Чернигов. Ярослав, вновь призвавший на помощь варягов, двинулся ему навстречу. Но Мстислав не зря славился своими воинскими и полководческими талантами. В битве при Листвене (близ Чернигова) он одержал над Ярославом решительную победу. Однако воспользоваться ее плодами не смог. По некоторым данным он рассорился со своими союзниками, касогами и ясами, которые понесли в отгремевшей битве очень серьезные потери. Зато дружина князя Мстислава практически не пострадала, о чем он не замедлил порадоваться вслух. Подобную радость на телами павших соратников, касоги и ясы сочли кощунственной и покинули равнодушного к чужому горю князя. Ситуация создалась патовая. У Мстислава не было сил, чтобы захватить Киев, а Ярослав не имел возможности выбить его из Чернигова. Братьям не осталось ничего другого, как только договориться. Видимо, одним из пунктов этого договора стало положение христиан, которые уравнивались в правах с язычниками. Собственно, с этого момента Ярослав перестает быть главой одной партии и начинает лавировать между христианами и язычниками, блюдя собственную выгоду. Не исключаю, что именно стараниями Ярослава его личный небесный патрон бог Ярило(он же покровитель всего рода Рюриковичей) превратился в святого Георгия.

В 1031 году после смерти короля Болеслава, братья объединили усилия, чтобы потрепать Польшу. Им удалось не только разграбить польские земли, но и вернуть захваченные Святополковым тестем Червенские города. Вообще-то Ярослав при всех своих талантах государственного деятеля показал себя никудышным полководцем. И союз с братом Мстиславом оказался для него в военном смысле даром небес. Увы, союз этот продолжался недолго, князь Мстислав простудился на охоте и умер в 1036 году. Еще тремя годами ранее умер его единственный сын и наследник. Так что Ярослав, возможно даже неожиданно для себя, стал единовластным правителем обширной территории под названием Киевская Русь.

Первым деянием Ярослава после смерти Мстислава было отражение печенежского набега на Киев. Дело в том, что после договора братьев Киев стал как бы бесхозным, поскольку Ярослав сидел в Новгороде, а Мстислав – в Чернигове. Пока был жив князь-богатырь, Киеву ничего не угрожало, но после смерти Мстислава кочевники осмелели. Видимо, именно поэтому Ярослав решил перенести столицу в Киев. Решение разумное, поскольку управлять из Новгорода столь обширной территорией было весьма затруднительно. Однако Киев сильно отличался по составу населения от Новгорода. Здесь всегда были сильны позиции христиан и провизантийские настроения, что диктовалось в первую очередь экономическими соображениями. И Ярославу волей-неволей пришлось подкорректировать свои отношения с южным соседом. Вот что пишет об этом Вернадский:

«Именно в это время нормализовались отношения между Русской Церковью и Константинопольским патриархатом. В соответствии с соглашением, достигнутым между Ярославом и Константинополем, Русская Церковь должна была возглавляться митрополитом Киевским, посвящаемым в сан патриархом Константинопольским. В других русских городах епископы должны были посвящаться в сан митрополитом, но это номинально: понималось, что при выборе кандидатов будут учитываться пожелания князя. Не позднее чем в 1039 г. первый митрополит Киевский, Феофан, прибыл на Русь из Константинополя.» ("Киевская Русь")

Однако наступившая оттепель в отношениях с Византией оказалась недолгой. В 1042 году в Константинополе были убиты несколько русских купцов. Ярослав потребовал извинений и компенсаций, но не получил их. И князь Киевский организовал поход на Византию, который возглавили его старший сын Владимир и воевода Вышата. Поход оказался крайне неудачным. Флот русов был потрепан бурей и сильно пострадал от греческого огня. Княжич Владимир сумел добраться до Киева, а воевода Вышата вместе основной частью уцелевших русов оказался в плену. Причем византийцы многих пленников ослепили, что, естественно, не добавило им симпатий киевлян.

Зато на западе дела Ярослава складывались куда более успешно. В 1043 году Великий князь женился на сестре нового польского короля Казимира и даже помог своему шурину в войне против мозовшан. Ширились дружеские связи и с другими западными странами, находящимися под покровительством римско-католической церкви. Дошло до того, что Ярослав вообще решил объявить русскую христианскую церковь независимой. Вот что пишет по этому поводу Вернадский:

«Затем, в 1051 г., Ярослав совершил смелую попытку установить независимость Русской Церкви от Константинополя. По его инициативе Собор русских епископов избрал русского, всем известного Илариона, митрополитом Киевским. Он не был признан Константинопольским патриархом Михаилом Керуларием. Русская акция, несомненно, вызвала большое смятение в Константинополе, так как то время было периодом сильной напряженности между патриархом и папой Римским. Русских, видимо, подозревали в намерении извлечь выгоду из сложившегося положения и перейти в лоно Римской Церкви. В таком случае, русская акция стала важным фактором в углублении раскола между Римской и Греческой Церквями. Мы не знаем, как был улажен русско византийский конфликт, но это случилось не позднее 1052 г., поскольку в «Повести временных лет» мы находим следующую запись, датированную 1053 г.: "У Всеволода [Ярославича] родился сын от греческой принцессы, и он назвал его Владимиром" По видимому, Всеволод женился на принцессе в 1052 г., что вряд ли было бы возможно без восстановления дружественных отношений между Византией и Русью. Но этого брака, едва ли, хватило бы для компенсации русским за отказ от идеи независимости Русской Церкви. Скорее всего, одновременно между Киевом и Константинополем было заключено новое торговое соглашение на условиях, выгодных для Руси.»("Киевская Русь")

Как мы видим, речь о вассальной зависимости Киевской Руси от Византии при Великом князе Ярославе даже не заходила. Константинополь с трудом удерживал Русь, точнее ее христианское население, в лоне греческой ортодоксальной церкви. Ярослав, начинавший свою политическую карьеру, если так можно выразиться, как глава языческой партии, и под конец жизни не стал фанатичным христианином и очень ловко играл на противоречиях между римской и греческой церквями. Обнадеживая одних и делая редкие реверансы в сторону других. Правда, в заслугу ему христиане вполне могут поставить строительство двух Софийских соборов – в Киеве и в Новгороде. Но для Великого князя Киевского возведение соборов было скорее вопросом престижа, чем веры. По-моему, он даже в конце жизни не стал христианином Георгием, а так и умер язычником Ярославом из рода Рюриковичей. На продолжительное время ему удалось сгладить раздиравшие Русь противоречия между сторонниками перемен и языческими традиционалистами, но после его смерти раздоры вспыхнули с новой силой.

Назад Вперед