ПРИВЕТСТВУЮ ГОСТЯ НА СВОЕМ САЙТЕ. ДОБАВЛЕНЫ РАЗДЕЛЫ: "ДРЕВНИЙ РИМ" (26 статей) "ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯ" (18 статей), "ДРЕВНИЙ ВОСТОК"(16 статей) , "СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИ" (34 статьи), "РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА" (19 статей).
 

ИМЯ БОГАserg7.jpg"

РЕЛИГИЯ СЛАВЯНserg8.jpg"

ИСТОРИЧЕСКИЕ РОМАНЫserg9.jpg"

СТАТЬИ ПО ИСТОРИИistor.jpg"

ДРЕВНИЙ ВОСТОКvost001.jpg"

ДРЕВНЯЯ ГРЕЦИЯgrek001.jpg"

ДРЕВНИЙ РИМrum66.jpg"

АРИЙСКИЙ ПРОСТОРarii1.jpg"

ВЕЛИКАЯ СКИФИЯserg10.jpg"

ВЕЛИКОЕ ПЕРЕСЕЛЕНИЕ НАРОДОВserg12.jpg"

СЛАВЯНЕserg13.jpg"

КИЕВСКАЯ РУСЬserg11.jpg"

РУССКИЕ КНЯЗЬЯserg14.jpg

БЫТ КИЕВСКОЙ РУСИ
serg15.jpg

ГОРОДА КИЕВСКОЙ РУСИserg16.jpg

КНЯЖЕСТВА КИЕВСКОЙ РУСИserg17.jpg

СРЕДНЕВЕКОВАЯ ЕВРОПАserg18.jpg

ИСТОРИЯ АНГЛИИserg33.jpg

ИСТОРИЯ ФРАНЦИИfr010.jpg

ИСТОРИЯ ГЕРМАНИИserg30.jpg

ВИЗАНТИЯ И КРЕСТОНОСЦЫserg19.jpg

КРЕСТОВЫЕ ПОХОДЫ
serg20.jpg

РЫЦАРСКИЕ ОРДЕНЫ
orden1000.jpg

ОРДАorda1000.jpg

РУСЬ И ОРДАrusorda01.jpg

МОСКОВСКАЯ РУСЬmoskva01.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 18 в.imperia2.jpg

РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ 19 в.serg27.jpg

РЕВОЛЮЦИЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНАserg29.jpg

СПЕЦСЛУЖБЫ РОССИИserg28.jpg

ПИРАТЫpirat444.jpg

ЗЛОДЕИ И АВАНТЮРИСТЫzlodei444.jpg

БИБЛИОТЕКАserg21.jpg

ПОЭЗИЯstihi1.jpg

ДЕТЕКТИВЫserg22.jpg

ФАНТАСТИКАserg23.jpg

ЮМОРИСТИЧЕСКАЯ ФАНТАСТИКАgumor.jpg

НЕЧИСТАЯ СИЛАserg24.jpg

ЮМОРserg25.jpg

АКВАРИУМserg26.jpg

ПОЧТАserg27.jpg



Яндекс.Погода



Для начала несколько слов о себе: Шведов Сергей Владимирович родился 21 февраля 1954 года в городе Купино Новосибирской области. Живу в Новосибирске. Автор исторических романов «Шатун», «Варяжский Сокол», «Соколиная охота», «Сын Чернобога», «Каган русов», «Белые Волки Перуна», «Золото императора», «Поверженный Рим», «Бич Божий», «Ведун Сар». Работал я и в жанре фантастики – «Заговор ведьм», «Зверь», «Яртур», «Планета героев», «Оракул», «Остров Буян» и другие. В жанре детектива мною написаны «Авантюрист», «Зверинец», «Фотограф».
Тексты ряда произведений, а также информацию об этих и других романах, повестях и рассказах вы найдете на сайте. Кроме того на сайте размещены статьи по истории и мифологии, по преимуществу славянской. Новые статьи я планирую размещать поначалу именно на этой странице, а потом распределять по разделам: «история», «мифология» и т.д.

СУЛЛА

Митридат ненавидел Рим, который в пору его юности беспардонно захватил его родные земли и стал править там, обойдя законных царей Малой Азии. Он видел теперь, как этих несокрушимых бойцов, привыкших к победам, унижают в Африке и как они дрожат перед северными варварами. В конце концов римляне разбили своих врагов, но тут в самой Италии заполыхал огонь гражданской войны.
Видимо, Митридат счел, что ему нечего бояться. В 90 г. до н. э. Понтийское царство было, несомненно, сильнейшей державой в Малой Азии (если не считать Рим), и Митридат двинулся на запад, на Вифииию.
Несмотря на гражданскую войну, Рим отреагировал мгновенно. Вифиния была его верным союзником, и он не мог не помочь ей. Последовал жесткий приказ Митридату убраться, откуда пришел, и понтийский монарх, удивленный гневом Рима, покинул город. Однако Рим, в свою очередь, подстрекал Вифинию отомстить и напасть на Понт, и это вызвало ярость Митридата. Он обратил оружие против Рима. Так в 88 г. до н. э. началась Первая Митридатова война.
Восточный царь был хорошо подготовлен. Его армии, под командованием опытных греческих военачальников, пронеслись по Малой Азии, как смерч. Митридат не только оккупировал различные местные царства, но и захватил саму провинцию Азия. Затем, как бы сжигая за собой мосты, ои приказал уничтожить всех римских торговцев на территории Малой Азии. Полагают, что за один день его солдаты убили восемьдесят тысяч человек, хотя это число, вероятно, сильно преувеличено. Вслед за этим Митридат направил войско в Грецию. Греки, пораженные тем, что нашелся человек, который не боится воевать с римлянами, в немалом количестве присоединились к Митридату, и все римские владения на Востоке оказались на грани захвата.
Римляне оказались перед лицом самого сильного врага со времен Ганнибала. Следовало немедленно предпринять ответные действия, но этого сделать не удалось. За честь командовать римскими армиями боролись два человека, каждого из которых поддерживала одна из двух могущественных партий Рима, и ни одна не желала уступить. То были, конечно, Сулла — консерватор и Марий — радикал. Оба недавно воевали на Востоке и уже сталкивались с Митридатом.

Первым, кто из полководцев и государственных деятелей Рима сумел использовать новую римскую армию для борьбы и победы над своими политическими противниками, для захвата единоличной власти, — был Сулла. Про этого человека враги говорили, что в его душе лев уживается с лисицей, причем лисица опаснее льва, он же сам в заготовленной им заранее эпитафии велел написать: «Никто на свете не сделал так много добра своим друзьям и так много зла своим врагам». Луций Корнелий Сулла происходил из старинного патрицианского рода. Однако это был давно обедневший род.

"Молодым человеком жил он на квартире и платил только немного дороже, чем некий отпущенный, живший в том же доме. Одна никопольская блудница и мачеха своими завещаниями несколько поправили его денежные дела; но богатым сделался он только в Югуртинскую войну. Отец его и ближайшие предки не ознаменовали себя никакими подвигами и вообще ничем не отличались, и сначала казалось, что и он не чувствовал в себе особенного призвания оправдать притязание своего сословия. Он основательно изучил греческую и латинскую литературу, которой не переставал интересоваться всю свою жизнь; но об общественной жизни он не заботился. Он любил и искал сообщества актеров и шутов, танцовщиц и певиц, принимал участие в их кутежах и попойках, соревнуясь с ними в шутках и остротах. Эту слабость сохранил он до конца своей жизни. Уже будучи неограниченным властителем Рима, он ежедневно собирал вокруг себя самых бесстыдных людей со сцены и не терпел за своим столом никакого серьезного разговора. Сулла был красивый мужчина, высокого роста, с голубыми глазами и светло-русыми волосами; но вследствие распутной жизни он преждевременно состарился. Его бледное лицо было обезображено отвратительной сыпью, так что один остряк в Афинах сравнил его в стихах с тутовой ягодой, обсыпанной мукой. Он как бы шутя усваивал то, что другим давалось лишь с трудом. На это он и полагался и, предавшись наслаждениям и не питая честолюбивых замыслов, плыл по течению, пока обстоятельства не вызвали его к деятельности." (Штоль. "История Древнего Рима в биографиях")

К военной службе — что было обычным путем продвижения молодых нобилей — по лестнице почетных должностей — Сулла приступил сравнительно поздно, но зато его военная карьера развивалась чрезвычайно быстро и успешно. Назначенный квестором к Марию в его первое консульство, Сулла вместе с ним отправился в Африку, на войну с нумидийским царем Югуртой. До того как командование в этой войне перешло в руки Мария, военные действия шли крайне неудачно, а иногда даже и позорно для Римского государства: Югурте не раз удавалось подкупать римских военачальников. Предшественник Мария — аристократ и опытный полководец Квинт Цецилий Метелл, — хоть и оказался неподкупным, тем не менее тоже не сумел довести борьбу до победного конца. В успешном ходе войны под руководством Мария немалую роль сыграл его квестор Сулла. Он оказался храбрым офицером и ловким дипломатом. Например, Сулле удалось завоевать доверие царя Бокха, приходившегося Югурте тестем. Это обстоятельство имело решающее значение.
Когда Югурта, гонимый военными неудачами, вынужден был искать прибежища у своего тестя, Бокх вызвал к себе Суллу, пообещав ему выдать заклятого врага римлян. Сулла смело пошел на риск, который состоял в том, что Бокх, заполучив в свои руки и Югурту, и Суллу, мог не только не выполнить своего обещания, но и поступить диаметрально противоположным образом. И действительно, Бокх довольно долго колебался, взвешивал все «за» и «против», но, наконец, поступил по–своему «честно»: из двух предательств предпочел то, которое было задумано раньше и которое, видимо, сулило ему более спокойное и «гарантированное» будущее, т.е. решил выдать римлянам Югурту.
Еще в древности считалось, что именно с этого момента возникли неприязненные отношения между Марием и Суллой, ибо Марий ни с кем не хотел делиться своим триумфом. Неприязненные отношения перешли в открытую вражду, когда в ходе Союзнической войны молодой и удачливый полководец Сулла затмил своими успехами не только былую военную славу Мария, победившего Югурту, но и — что гораздо существеннее — недавнюю славу победителя кимвров и тевтонов. Плутарх говорит о том, что эта вражда, «столь незначительная и по–детски мелочная в своих истоках», привела в дальнейшем «к тирании и полному расстройству дел в государстве».
На консульских выборах 89 г. Сулла и вместе с ним Квинт Помпей (фигура малозаметная) были избраны консулами. Обстановка в Риме — как внутренняя, так и внешняя — была чрезвычайно сложной. Во–первых, еще не кончилась Союзническая война. Однако эта война уже не считалась главной опасностью: после ряда крупных поражений и гибели наиболее талантливых руководителей дело италиков в принципе было проиграно. Если же говорить об опасностях внешних, то гораздо более серьезную угрозу для римского могущества представляли в то время враждебные действия Митридата, царя Понта.

Митридат VI Евпатор был, несомненно, одним из самых давних и опасных врагов римлян. Выдающийся государственный деятель, человек разносторонних талантов, он славился и своей физической силой и умственными способностями. Не получив никакого специального образования, он владел, тем не менее, 22 языками, писал труды по естественной истории, заботился о развитии наук и искусств. Вместе с тем он был жесток и коварен, как и подобает восточному деспоту.
В самый разгар Союзнической войны, воспользовавшись тем обстоятельством, что римские силы были скованы необходимостью вести военные действия в самой Италии, Митридат, одержав победу над Вифинией, вторгся на территорию римской провинции Азия.

" Из Малой Азии Митридат, окрыленный своими успехами, направил войска на Балканский полуостров для захвата Греции. Таким образом, римляне стояли перед вполне реальной угрозой — быть вытесненными из стран эллинистического Востока. Это означало бы полный крах римской политики и даже римского влияния в восточной части Средиземноморья.
Не менее сложным и напряженным оказалось в том же году внутреннее положение Рима. Чрезвычайно обострились отношения между сенатскими кругами и противниками сената. К последним принадлежала значительная часть всадничества и так называемые популяры, т.е. те, кто под лозунгами защиты прав и интересов «народа» выступал против сенатской олигархии. Причем одним из наиболее острых вопросов, вокруг которого и развернулась ожесточенная борьба, оказался вопрос о предстоящей войне с Митридатом. В сохранении восточных владений, конечно, были заинтересованы и сенатские и всаднические круги. Но они были заинтересованы по–разному. Если для сенаторов сохранение влияния и территорий на Востоке было главным образом проблемой престижа Римского государства, то для всадников, выступавших, как известно, в роли ростовщиков и публиканов, дело обстояло проще и конкретнее: речь для них шла об источниках дохода. Перед многими из них вставал страшный призрак нищеты и разорения."
(Утченко. "Древний Рим")

На фоне этих событий совершенно неожиданный поворот, совершенно новый аспект приобрело соперничество между Марием и Суллой, носившее до сих пор сугубо личный характер. Как только что избранный консул и уже зарекомендовавший себя первоклассным полководцем, Сулла оказался главным и наиболее бесспорным кандидатом на пост командующего в войне против Митридата. Но вместе с тем он был уже достаточно известен как безусловный сторонник сената и враг всяких демократических реформ и тенденций. Поэтому его кандидатура не устраивала ни всадников, ни популяров.
Однако противопоставить ему следовало человека с достаточно громким именем. Таким человеком в это время мог быть лишь Гай Марий. Правда, как уже говорилось, его репутация непобедимого полководца в последние годы несколько померкла. Да и его политическая репутация — а он начинал свою карьеру как ставленник римского плебса, римской «демократии» — тоже была сильно подмочена: несколько лет назад, когда его сторонники — народный трибун Сатурнин и претор Главция — возглавили открытое восстание против сената, он изменил им и подавил восстание вооруженной силой. Наконец, помимо всего прочего, Марий был уже стар, ему шел шестьдесят восьмой год, и хотя он ежедневно занимался военными упражнениями на Марсовом поле наряду с римской молодежью, тем не менее его грузность и неповоротливость служили предметом насмешек. Но все же Марий оказался единственной кандидатурой, которую можно было противопоставить Сулле. Таким образом, возник блок всадников и популяров, направленный против сената, а личное соперничество между Марием и Суллой переросло в борьбу марианцев и сулланцев, которая привела в конечном счете к кровопролитной гражданской войне.
Сульпиций Руф, народный трибун 88 г., выступавший в данном случае как глава антисенатской оппозиции, внес в народное собрание ряд законопроектов. Во–первых, предлагалось вернуть всех изгнанных в 100 г. из Рима в связи с движением Сатурнина. Затем — и это был прямой удар по сенату — ставился вопрос об исключении из сената всех, кто имел более 2 тыс. денариев долга (а таких сенаторов было немало!). И, наконец, Сульпиций Руф предлагал всех «новых граждан» т.е. италиков, получивших ныне гражданские права, распределить по всем 35 трибам (а не только по 8, как до сих пор), что, конечно, резко меняло соотношение сил в народном собрании.
Законопроекты Сульпиция Руфа, несмотря на противодействие сената, были приняты. Тогда, опираясь на своих сторонников и на ветеранов Мария, он проводит через комиции новое предложение: Марию присваивается проконсульская власть, и он вместо Суллы назначается командующим в предстоящей войне с Митридатом.
Сулла еще до начала голосования — он, вероятно, предвидел неблагоприятный для себя исход — покинул Рим и спешно отправился в город Нолу, где стояли навербованные им для похода на Восток войска. Вскоре сюда прибыли посланные Сульпицием военные трибуны, которым поручалось принять войско и привести его к Марию.
Однако Сулла сумел их опередить. Войско вовсе не желало перемены командования, тем более что воинам дали понять: новый полководец, несомненно, наберет новых солдат и тем самым лишит их надежд на богатую добычу, которую сулил нетяжелый и безусловно победоносный поход на Восток. Поэтому на бурной солдатской сходке посланцев Сульпиция побили камнями, а от Суллы войско потребовало вести его на Рим. Это было нечто неслыханное, небывалое, многие командиры в ужасе отказались принять участие в братоубийственной войне, но Сулла — хотя и не без некоторых колебаний — двинул армию на Рим.
По дороге его дважды пытались остановить посланцы сената (их направили под давлением Сульпиция и Мария), но Сулла, громогласно заявив, что он выступает против тиранов, продолжал двигаться к Риму. Сульпиций Руф и Марий пытались организовать оборону, последний обратился за помощью даже к рабам, но, как рассказывает Плутарх, к нему присоединилось всего лишь трое. Преодолев сопротивление отдельных отрядов и почти невооруженной толпы, которая только могла осыпать вступающее в Рим войско градом черепицы и камней с крыш домов, Сулла взял город. Впервые за всю свою многовековую историю Рим был взят римскими же войсками!
Сразу же начались жестокие репрессии. Сулла, созвав сенат, осудил на смерть несколько человек, в том числе Мария и Сульпиция Руфа. Сульпиций, преданный своим рабом, был убит, причем Сулла сначала в награду освободил этого раба, а затем приказал сбросить его со скалы за предательство. За голову Мария назначалась особо крупная награда, но ему удалось бежать. Многие марианцы, хотя и не приговоренные к смерти, тоже вынуждены были бежать, опасаясь, не без основания, за жизнь.
Расправившись с главными из своих политических противников, Сулла приступил к государственным реформам. Все законы Сульпиция Руфа были отменены, трибутные комиции — наиболее демократичный вид народных собраний в Риме — отодвинуты на задний план по сравнению с собраниями по центуриям, где, как известно (еще со времен Сервия Туллия!), зажиточные граждане пользовались решающим преимуществом при голосовании. Вообще роль наиболее демократических элементов римского государственного устройства сильно принижалась и ограничивалась: народные трибуны не имели теперь права обращаться со своими законопроектами непосредственно к комициям, а требовалась предварительная санкция сената. Это, конечно, был удар, наносимый одновременно и самостоятельности комиций, и независимости трибуната. Зато, несомненно, усиливалась руководящая роль сената, состав которой увеличивался вдвое и доводился до 600 человек. Само собой разумеется, что новые сенаторы вербовались главным образом из сторонников Суллы.
Проводя все эти реформы, Сулла вынужден был спешить. Ближайшая и неотложная задача, от которой зависело все его будущее, заключалась в другом. Он был обязан в кратчайший срок оплатить вексель, выданный им своим солдатам, — обеспечить удачный поход, победу, богатую добычу. Поэтому он задержался в Риме только до новых консульских выборов.
Однако исход этих выборов был для Суллы не вполне благоприятен. Если одним из консулов он сумел провести своего явного сторонника Гнея Октавия, то на второе место прошел кандидат, для него весьма мало приемлемый, — Луций Корнелий Цинна. И хотя Цинна сразу же и при свидетелях поклялся в верности порядкам, установленным Суллой, тот еще не успел уехать из Рима, как Цинна уже начал — конечно, не своими руками — готовить обвинение и судебное дело против Суллы. Но Сулле было не до того, он больше уже не мог мешкать и потому, как иронически замечает Плутарх, «пожелав и судьям и обвинителям доброго здравия», Сулла отбыл на войну с Митридатом.
Сразу же после его отъезда положение в Риме изменилось самым решительным образом. Цинна, искавший себе опору в «новых гражданах» (а по некоторым данным даже получивший из этих кругов взятку в 300 талантов), внес законопроект, повторявший аннулированный lex Sulpicia, о распределении новых граждан по 35 трибам. Кроме того, предлагалось вернуть в Рим всех тех, кто при Сулле был признан врагом народа и изгнан из города.
Второй консул Гней Октавий и сенат воспротивились проведению этих законопроектов. Народное собрание протекало бурно. Сторонники Цинны заняли форум, имея при себе спрятанные кинжалы, и с криком требовали допущения новых граждан во все трибы. Но и сторонники Октавия тоже явились вооруженными. На форуме произошло настоящее сражение, в результате которого одержали верх сторонники Октавия и сената. Цинна сделал отчаянную попытку собрать и вооружить рабов. Когда из этого ничего не вышло, ему пришлось бежать из города. Сенат принял решение лишить его консульского звания и даже гражданских прав, как человека, который, будучи консулом, оставил город, находившийся в угрожаемом положении, на произвол судьбы и, кроме того, обещал свободу рабам.
Однако все эти события были лишь началом борьбы. Цинна отнюдь не пал духом, но, проявив большую энергию, объезжал италийские города, жители которых недавно получили права гражданства. Здесь он собирал средства и вербовал войска. Римская армия, стоявшая в Капуе, перешла на его сторону. Тем временем вернулся из своего изгнания (из Африки) Марий. Он высадился в Этрурии и, объезжая в свою очередь этрусские города и обещая им также гражданские права, сумел навербовать довольно крупный отряд (до 6 тыс. чел.). После этого Цинна и Марий объединили свои силы, двинулись на Рим и разбили лагерь невдалеке от города.
Так как подвоз продовольствия в Рим был отрезан, население начало голодать. Цинна снова обратился к рабам, обещая им свободу. На сей раз большое число рабов перебежало к нему. Войско, которым располагал Октавий, тоже оказалось не совсем надежным. В этой ситуации сенат принял решение направить посольство к Цинне для переговоров. Однако послы вернулись ни с чем, так как они не знали, что им следует ответить на вопрос Цинны: явились ли они к нему как к консулу или как к частному лицу? Через некоторое время к Цинне было направлено новое посольство, которое обратилось к нему уже как к консулу и просило лишь об одном — чтобы он дал клятву не производить резни.
Переговоры происходили в присутствии Мария. Он стоял возле кресла Цинны и не произнес ни одного слова. Сам Цинна наотрез отказался принести клятву, но сказал, что по своей воле не будет виновен в убийстве хотя бы одного человека. Попутно он добавил, чтобы Октавий не попадался ему на глаза, а то с ним может что–нибудь произойти и помимо воли самого Цинны. Сенат принял все условия и предложил Цинне и Марию вступить в город. Но так как Марий с мрачной иронией заметил, что для изгнанников нет доступа в город, то народные трибуны немедленно аннулировали его изгнание (как и всех прочих, изгнанных в консульство Суллы).
Ближайшие события показали, что опасения сената были не напрасны. Как только войско Цинны и Мария вступило в город, началась страшная резня, сопровождаемая разграблением имущества сулланцев. Солдаты Мария убивали всех, на кого он указывал рукой, и даже тех, на чьи поклоны он не отвечал. Гней Октавий, который, несмотря на зловещее предупреждение Цинны, отказался покинуть город, был убит, и его голова — впервые в истории Рима голова римского консула — была выставлена на форуме перед ораторской трибуной. Цинна также весьма своеобразно отблагодарил тех рабов, которые, по его призыву, перебежали к нему, когда он ещё стоял лагерем у Стен Рима: как–то ночью, когда рабы спали, он окружил их отрядом, состоящим из галлов, и всех перебил. Аппиан, сообщающий об этом факте, с удовлетворением заключает: рабы получили должное возмездие за проявленное ими нарушение верности своим господам.
Резня продолжалась около недели. Затем наступило некоторое затишье, в городе устанавливался порядок. Вскоре прошли консульские выборы. Консулами на 86 г. оказались избраны Марий и Цинна. Для Мария это было седьмое — но и последнее — консульство. Буквально через несколько дней после своего избрания он умер.
Все законы Суллы были отменены. Новые граждане распределялись по 35 трибам. Проводилась частичная кассация долгов, приступили к организации колонии в Капуе, которую еще хотел вывести Гай Гракх. Наконец, было принято решение о том, чтобы лишить Суллу прав командующего и на войну с Митридатом направлялся Луций Валерий Флакк, избранный консулом (на освободившееся место Мария).

Когда Сулла еще переправлялся со своим войском в Грецию, положение Митридата и его успехи превзошли всякое ожидание. Он владел Вифинией и Каппадокией, отнял провинцию Азию у римлян, один из его сыновей управлял основными владениями в Понте и на Боспоре, другой же сын — Ариарат — с большой армией покорял Фракию и Македонию. Полководец Митридата Архелай подчинил Кикладские острова, Эвбею и оперировал на территории Греции. Афинами управлял фактический ставленник царя — тиран Аристион.
В 87 г. до н. э. Сулла высадился в Греции и повел там жестокую борьбу. Он разбил греческие армии и в 86 г. до н. э. осадил Афины. Давно прошли те времена, когда Афины могли достойно сражаться с сильным противником. В последние двести лет они представляли собой скорее что-то вроде университетского городка, где процветали различные философские школы и жители предавались воспоминаниям о былом величии.

"Когда армии Митридата вошли в Грецию, жители Афин решили вспомнить свое героическое прошлое. Они открыли завоевателям ворота города и с восторгом ощутили себя противниками римлян. В 86 г. до н. э. Сулла взял город приступом и жестоко разорил его. Древнему городу нанесли последний удар, после которого он так и не сумел оправиться и не предпринимал уже никаких самостоятельных шагов, даже самых незначительных.
После этого Сулла пошел на север, с легкостью громя вражеские армии, и по северному побережью Эгейского моря пробился в Малую Азию. К 84 г. до н. э. Митридат понял, что дальнейшее сопротивление бесполезно, и заключил мир. Условия мира были достаточно тяжелыми — ему пришлось отдать все завоеванные земли, лишиться флота и выплатить огромную контрибуцию. И при этом он еще легко отделался. Сулла посчитал необходимым побыстрее заключить мир, поскольку он не располагал временем, нужным, чтобы полностью уничтожить понтийского царя."
(Азимов."Римская республика")

Конец 85 г. и начало 84 г. Сулла провел в Азии. Участники избиения римлян, действовавшие по приказу Митридата, понесли жестокое наказание. На города провинции был наложен огромный штраф в 20 тыс. талантов. Кроме того, каждый домохозяин был обязан брать на постой солдат и офицеров римской армии на самых разорительных условиях. Во второй половине 84 г. Сулла из Эфеса переправился в Пирей. Здесь он, кстати сказать, забрал себе обширную библиотеку, в которой имелись почти все произведения Аристотеля и Теофраста. В Греции Сулла отдыхал и лечился от приступа подагры, а также готовился к походу в Италию, к борьбе с марианцами. Он направил послание сенату, в котором перечислял все свои победы и заслуги перед государством, начиная с Югуртинской войны. В награду за это, писал он, его объявили врагом отечества, дом его разрушен, жене его и детям с трудом удалось спастись. Теперь, победоносно закончив войну с Митридатом, он явится на помощь Риму, восстановит справедливость и отомстит врагам. Что касается всех прочих граждан (в том числе и новых!), Сулла обещал им полную безопасность и прощение.
Но, конечно, и марианцы готовились в свою очередь к войне с Суллой. Цинна и его новый коллега по консульству Карбон объезжали Италию, вербовали войско, всячески возбуждали против Суллы новых граждан. Однако эти действия далеко не всегда были успешны, а на одной из бурных сходок солдаты, не желавшие отправляться на войну с Суллой, возмутились, и Цинна был убит. Тем не менее ряд италийских городов поддерживал марианцев, да и в Риме слишком многие имели основание бояться возвращения Суллы, и потому набор войск продолжался.

Сулла со своей армией высадился в Брундизии весной 83 г. Вскоре на его сторону с крупным отрядом войск перешел проконсул Цецилий Метелл Пий, а затем во главе лично им навербованного легиона явился молодой Гней Помпей, в будущем прославленный полководец, соперник Цезаря.
Гражданская война, развернувшаяся на территории Италии, длилась полтора года и отличалась крайней ожесточенностью. Из Брундизия, жители которого впустили войско Суллы без боя (за что они в дальнейшем освобождались от каких бы то ни было поборов), Сулла направился к Риму. Произошло несколько упорных и кровопролитных сражений, и, наконец, 1 ноября 82 г. у Коллинских ворот, которые вели в Рим с севера, марианцы были окончательно, наголову разгромлены, а Рим вторично взят с бою римскими войсками под командованием Суллы.
Победа Суллы ознаменовалась на сей раз еще неслыханным террором. Даже привыкшие за эти годы ко многому жители Рима пришли в ужас. Буквально в первый же день после взятия города Сулла созвал заседание сената в храме богини Беллоны. В то же самое время в близлежащий цирк было согнано до 6 тыс. пленников, захваченных в ходе боев. И вот, когда Сулла, обращаясь к сенаторам, начал говорить, специально отряженные им солдаты стали избивать этих людей. Жертвы, которых было так много и которых резали в страшной сутолоке и тесноте, подняли отчаянный крик. Сенаторы были потрясены, пришли в ужас, но державший речь Сулла, ничуть не меняясь в лице, сказал, что требует больше внимания к своим словам, а то, что происходит за стенами храма, его слушателей не касается: там по его приказанию вразумляют кое–кого из негодяев.
Впервые террору придавался организованный и даже планомерный характер. Были объявлены проскрипции, т.е. списки лиц, которые по тем или иным причинам казались Сулле подозрительными. Такие люди объявлялись вне закона: каждый мог их безнаказанно убить или выдать. Имущество их конфисковывалось, и из части его выплачивалась награда доносчику (или убийце). Если доносил раб, он получал свободу. Головы убитых выставлялись на форуме для всеобщего обозрения. За время проскрипций было казнено 90 сенаторов и 2600 всадников. Друзья и сторонники Суллы, пользуясь проскрипциями, сводили личные счеты со своими недругами, и так как имущество погибших продавалось с аукциона, то многие сулланцы — например, Марк Лициний Красс — составили себе на этом огромные состояния.
Сулла щедро наградил солдат. Не говоря уже о военной добыче и о раздачах при триумфе, он вывел в колонии на территорию Этрурии, Лациума и Кампании около 100 тыс. ветеранов, наделив их землей. Для наделов земля конфисковалась в тех городах, которые во время гражданской войны находились на стороне марианцев и оказывали противодействие Сулле. Эти земельные конфискации разорили и привели к пауперизации не один десяток тысяч крестьян в Италии.
Сажая своих ветеранов на землю, Сулла стремился, очевидно, создать всем ему обязанный слой населения, создать определенную опору в масштабе всей Италии. В самом Риме опорой для него стали 10 тыс. так называемых корнелиев — отпущенные им на волю и получившие права римских граждан рабы тех, кто погиб при проскрипциях. Умело используя всех этих людей, Сулла мог оказывать достаточно ощутимое влияние на ход и деятельность комиций.
Сулла был провозглашен диктатором на неограниченный срок и наделен самыми широкими полномочиями по устройству государства и изданию законов. Диктаторы не назначались в Риме со времен второй Пунической войны, т.е. более 120 лет. Кроме того, диктатура, объявлявшаяся в случае крайней военной опасности, всегда ограничивалась полугодичным сроком. Сулла был первым «бессрочным» диктатором. Кроме того, провозглашалось, что он не несет никакой ответственности за все происшедшее, а на будущее получает полную власть карать смертью, лишать имущества, выводить колонии, основывать и разрушать города, отбирать царства и жаловать их, кому пожелает.
Суллой были восстановлены все те новшества и изменения, которые он внес в римское государственное устройство, после того как захватил Рим в первый раз. Еще более увеличивалось значение сената, в частности расширялись его судебные функции. Увеличивалось и общее число магистратов: вместо шести преторов теперь избиралось восемь, вместо восьми квесторов — двадцать. Консулы и преторы по истечении срока (годичного) пребывания в своей должности назначались наместниками провинций. Наряду с этим еще больше ущемлялись права комиций и народных трибунов. Помимо того, что все свои законопроекты трибуны должны были согласовывать с сенатом, теперь объявлялось, что те, кто занимал должность народного трибуна, уже не имеют права домогаться какой–либо другой государственной должности. Таким образом, для людей, стремящихся занять руководящее положение в республике, трибунат обесценивался и даже мог служить препятствием, если иметь в виду дальнейшую карьеру. Такова была неписаная конституция, установившаяся в результате диктатуры Суллы.
Завершение политической карьеры Суллы было совершенно неожиданным. Этот человек, который еще своим современникам часто казался непонятным, загадочным, совершил под конец своей жизни поступок, задавший нелегкую задачу всем последующим историкам и до сих пор интерпретируемый ими самым различным образом. В 79 г. Сулла добровольно сложил полномочия диктатора, отрекся от власти.
Отречение было проведено чрезвычайно эффектно. В своей речи перед народом вчерашний самодержец заявил, что слагает с себя все полномочия, удаляется в частную жизнь и готов дать каждому, кто у него потребует, полный отчет в своих действиях. Никто не осмелился задать ему ни одного вопроса. Тогда Сулла, распустив своих ликторов и телохранителей, сошел с трибуны и, пройдя через расступившуюся перед ним в молчании толпу, пешком, в сопровождении лишь нескольких друзей направился домой.
Он прожил немногим более года после своего отречения. Этот последний год он провел в своем куманском поместье, где занимался писанием мемуаров, охотой, рыбной ловлей, а также — по примеру своей молодости — пирами в обществе актеров и мимов.

" В 78 г. Сулла умер от какой–то странной болезни, о которой древние авторы сообщают самые фантастические сведения. Похоронные торжества были небывалыми по своим масштабам и пышности. Тело покойного диктатора везли по всей Италии и доставили в Рим. Он покоился на золотом ложе, в царском облачении. За ложем следовала масса трубачей, всадников и прочая толпа пешком. Ветераны, служившие под начальством Суллы, стекались отовсюду; в полном вооружении они пристраивались к похоронной процессии.
Особенно торжественный и пышный характер приобрела процессия, когда она подошла к городским воротам Рима. Было пронесено более 2000 золотых венков — дары от городов и служивших под командою Суллы легионов. Из страха, как говорили сами римляне, перед собравшимся войском тело сопровождали все жрецы и жрицы по отдельным коллегиям, весь сенат, все магистраты с отличительными знаками их власти. Огромное количество трубачей играло похоронные песни и марши. Громкие причитания произносили поочередно сенаторы и всадники, затем войско, а затем и остальной народ, причем некоторые искренне скорбя о Сулле. Траурный костер был разложен на Марсовом поле, где до этого хоронили лишь царей."
(Утченко. "Древний Рим")

Неожиданный отказ от власти всемогущего диктатора служил и еще продолжает служить предметом бесчисленных догадок и предположений. Однако, если подойти к делу не только с субъективно-психологической точки зрения, поступок Суллы перестанет казаться таким непонятным. Конечно, психологические мотивы могли играть здесь довольно большую роль. Сулла был стар, пресыщен жизнью; возможно, что уже давно он страдал какой-то тяжелой неизлечимой болезнью (в источниках есть на это указания). Однако не это, по-видимому, явилось решающим мотивом. Сулла, с его широким умом, огромным административным опытом, не мог не понимать, что установленный им порядок непрочен. Он прекрасно видел, сколько людей затаило против него страстную ненависть и ждет только удобного момента, чтобы подняться против всей его системы. Он ясно сознавал всю слабость той социальной базы, на которую опирался. И он предпочел добровольно уйти от власти в тот момент, когда она достигла своего апогея, чем ждать, когда рухнет построенное им здание и похоронит его под своими развалинами.

"Историческая роль Суллы была велика. Каковы бы ни были его субъективные цели, объективно именно он заложил основы той государственной системы, которую впоследствии расширил и укрепил Цезарь и которую мы называем империей. Принцип постоянной военной диктатуры при сохранении республиканской формы, уничтожение демократии, ослабление сената при его внешнем укреплении, улучшение административного и судебного аппаратов, расширение прав гражданства, муниципальное устройство Италии — все эти меры впоследствии вновь появятся в деятельности преемников Суллы и войдут органической составной частью в государственное устройство Рима." (Ковалев. "История Рима")

Во время своей диктатуры Сулла пытался поддерживать спокойствие на Востоке. Некоторые мелкие военачальники в этом регионе пытались стяжать себе славу стычками с Митридатом (иногда это называли Второй Митридатовой войной), но Сулла прекратил их и в 81 г. до н. э. заключил мир на условиях, завершивших в свое время первую войну.
Однако Митридат знал, что расслабляться нельзя. Внутренние беспорядки не позволяли Риму проявить свою силу, но нельзя было вечно надеяться на эти беспорядки. Римляне никогда не простят ему резню италиков в Малой Азии в 88 г. до н. э., как не простили они Карфагену резню при Каинах. Доказательством тому было то, что римский сенат медлил с ратификацией мирного договора, который оставался лишь частным соглашением с Суллой, а Сулла умер в 78 г. до к. э. Поэтому Митридат понимал, что следует быть готовым к возобновлению войны и ждать удобного момента для удара. И такой момент наступил, когда в 74 г. до н. э. умер, не оставив наследника, царь Вифинии Никомед III. Никомед всегда был верным союзником Рима и постоянно вел с Митридатом войны. И вот, чуя приближение смерти, он, чтобы навсегда обезопасить Вифинию от ее понтийского врага, предпринял шаг, казавшийся ему естественным. он завещал Вифинию Риму, и та стала римской провинцией. Митридат объявил это завещание незаконным, и, вторгшись в Вифинию с большой армией, занял ее. Так началась Третья Митридатова война, и вновь Митридат сметал все на своем пути.
Сулла, покинув Малую Азию, оставил вместо себя заместителя. Им был Луций Лициний Лукулл, племянник Метелла Нумидийского, который воевал против Югурты. Лукулл, способный, но суровый и неприятный человек, доверил командование в мелких стычках Второй Митридатовой войны своим полководцам, а сам занялся реорганизацией административных структур Малой Азии. Он обложил тяжелой данью города, помогавшие Митридату, и часть денег осела в его сундуках. И вот теперь, когда Митридат вновь начал бесчинствовать, Лукулл предпринял решительные меры. Он разбил Митридата в нескольких сражениях и оттеснил его назад к Понту. В 73 г. до н. э. он сам вторгся в Понтийское царство и заставил Митридата отступить на восток к Армении.
Арменией в то время правил сильный монарх Тигран. который стал царем в 95 г. до н. э, и укрепил свою власть путем завоеваний и реформ, так же как и Митридат в Понте. Тигран женился на дочери Митридата, и два царства фактически были союзниками. Тигран с самого начала помогал Митридату, но из осторожности не принимал участия в военных действиях. Именно ко двору зятя и бежал сейчас Митридат. Под впечатлением сокрушительных римских побед Тигран, может быть, и выдал бы Митридата римским послам, которые прибыли за ним в 70 г. до и. э., но те вели себя слишком дерзко, и оскорбленный царь решил сражаться.
Лукулл немедленно вторгся в Армению и разбил большую, но плохо обученную армию Тиграна, в 69 г. до н. э. захватил столицу Армении и обратил в бегство и Тиграна, и Митридата. Лукулл пустился в погоню. Но его жесткий и упрямый характер был не по душе его подчиненным. Им пришлось идти на восток, штурмуя неприступные горы, под командованием непопулярного полководца, и они взбунтовались. Из-за этого Лукуллу пришлось отойти на запад, а Тиграну и Митридату удалось вернуть часть своих территорий.
Во главе мятежных войск ничего более Лукуллу сделать не удалось, и в 66 г. до н. э. он был отозван в Рим. Здесь его любили не больше, чем в Малой Азии, и он даже не пытался участвовать в политической жизни. Партия популяров отсрочила его триумф, но в конце концов он его получил и прибавил к своему имени прозвище Понтийский.
После этого он ушел на покой и зажил в роскоши на великолепной вилле на деньги, отнятые у несчастных жителей Малой Азии. Лукулл особенно прославился изысканными и дорогими обедами, которыми он потчевал своих гостей. Ему первому из римлян доставили из понтийского города Цераса некие красные ягоды. Римляне назвали их в честь этого города, отсюда произошло французское «cerise» и английское «cherry» (вишня).